Персики

«Однажды то, что всех пугает, станет вашим спасением» Погода сегодня была явно не в настроении. Дождь хлестал непрекращающимся потоком. Вспышки молний освещали добрую половину города. Гром дополнял мрачную атмосферу своими звуковыми эффектами, которые оглушали и вызывали дрожь. Чонгук пролетал над городом, оглядывая его, как свои владения. Несмотря на дождь, что пропитал буквально каждую ниточку его одежды, летел он расслаблено. Однако от стихии никуда не деться и черные смоляные перья ощутили тяжесть огромного потока воды, что лился с неба. Молодой парень понял, что стоит где-нибудь остановиться и переждать плохую погоду. Все окна были зашторены и закрыты на несколько замков. Будто люди считали, что вода обретет форму и сможет открыть форточку. Он оглядывал почти каждую многоэтажку, с надеждой на то, что сможет найти хоть что-то похожее на приличное жилище. Пережидать дождь под навесом какого-то старого магазина было не в его стиле. Спустя десять минут поисков он все же нашел кое-что. Квартира находилась почти на последнем этаже и окно было открыто настежь. Сначала юноша подумал что-то неладное, но тяжелая одежда и мокрые крылья, которые то и дело тянули вниз, не оставили выбора и он полетел к этому окну. Аккуратно и тихо приземлившись на подоконник, парень присел на корточки и начал оглядывать обстановку. Дом был весьма прост, ничего броского и дорогого. Тихо и чисто. Чонгук спрыгнул с подоконника и босыми ногами ступил на деревянный пол, что окружил его стопы приятным теплом. В углу, что был в шагах десяти от окна, что-то зашевелилось. Чонгук повернул голову на шум и приметил там паренька, который смотрел в упор на парня, но не шевелился. Будто бы и не удивлен присутствию неожиданного гостя. Он сидел на стуле, в руках держал палитру, на которой была размазана краска и планшет для рисования. Видимо парень был так увлечен, что забыл закрыть форточку. Чонгук оскалившись, грациозно направился к этому человеку. Его движения были легкими, невесомыми, едва слышными для человеческого уха. — Кто вы? — спросил парень, смотря в одну и ту же точку, где был до этого момента Чонгук. — Я? — спросил встречно Чонгук. — Называй меня воришкой. Тэхен заметно погрустнел, от чего палитра, что он держал в руках, опустилась на его колено. Испугался? Нет. — Ох, — он опустил взгляд и опечалено произнес, будто ему действительно жаль. — Но в этом плане я совершенно бесполезен. У меня нечего красть, я сожалею. Оскал Чонгука, что красовался на его лице минуту назад сполз, а на его месте появился удивленный взгляд. Он же видит его. Демона. С черными, как уголь крыльями и все его эмоции, что он сейчас испытывает — это сожаление того, что у него нечего красть? — Ты не боишься меня? — он спросил его напрямую, прошептав прямо в ухо. Но ни лицо, ни взгляд парня не переместились на то место, где Чонгук стоял. — Нет. Думаю нет. Удивлению демона не было предела. Он выпрямил спину, держа осанку и оглядел этого парня. Он был красив, необычайно красив. Потом взгляд переместился на мольберт. Он увидел странные каракули синего и красного цветов. Это не было похоже на нормальную картину. — Что ты рисуешь? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от мольберта. — Персики, — незамедлительно ответил тот, сразу оживившись. Наверное ему нравилось говорить о любимом деле. Глаза его начали сиять, но все еще смотрели прямо в стену, будто видят там нечто прекрасное, из чего черпается вдохновение. Чонгук посмотрел на него, как на чокнутого и хотел рассмеяться, но подумал, что тут что-то не так. — Это по-твоему персики? — с долей возмущения спросил Чонгук. — Но… — он немного задумался, наклонив голову набок. — Я не знаю как они выглядят, но знаю, что они очень вкусные. — Ты не знаешь, как выглядят персики, но знаешь их вкус? Чонгуку казалось, что этот парень просто дурит его. Разве можно знать на вкус фрукт, но никогда его не видеть? То же самое, что сказать, что музыка хорошая, но никогда её не слушать. — Да. — Дам тебе подсказку, — с издевкой сказал Чонгук. — Персики оранжевые и круглые, а у тебя синие и какие-то квадратные. Тэхен окончательно опустил руки и мольберт упал прямо на пол стороной, которая была заправлена пастелью. Он был разочарован. Снова чувство собственной ничтожности. Он любил рисовать. Сиделки, что приходили к нему днем и вечером, часто рассказывали о разных вещах, о их форме и значимости. А Тэхен слушал так внимательно, будто ему рассказывают невероятно увлекательную историю. Он впитывал всю эту информацию, а потом выплескивал все свои эмоции и впечатления на белый холст бумаги. Это единственное, чем он мог заниматься в этой квартире часами. Занятие, которое каждый раз давало ему понять, что он не беспомощный и что-то умеет. Сиделки хвалили его картины, говорили, что они приближены к действительности. А этот невежа просто пришел и растоптал все в пух и прах. Но Тэхен не злился. Злость — это удел слабых, а он сильный. Он не будет идти на поводу, не поддастся на провокацию. Нужно просто отпустить. Чонгук успел отойти, поэтому ни одна капля не попала на его идеально чистые ноги. — А как выглядит оранжевый? Теперь Чонгук и вовсе ничего не понимал. Он обошел парня, но тот все ещё не смотрел на него. Сначала парень подумал, что «художник» его игнорирует, но потом понял, что мысль глупая. — Ну, апельсины насыщенного оранжевого цвета, а персики чуть нежнее. — Оу, — Тэхен почувствовал себя неловко и как-то поежился. Изрисованные синей краской руки спрятал под плед, что укрывал его ноги. — Но, я не знаю, как выглядят апельсины. Прости. Теперь до Чонгука медленно стало доходить, возможно этот парень… — Ты дальтоник? — да, бесцеремонно. Но зачем ему церемониться с человеком, который завтра о нем и не вспомнит? — Если бы, — рассмеялся Тэхен. Его голос был глубоким и сладким, как мед тягучим. От него исходила невероятная энергетика, что так и манила Чонгука. Именно поэтому он все ещё общается с этим парнем, ведь дождь уже закончился, а он ещё находится в этой квартире. — Я слепой. Чонгук выдохнул и проанализировав ситуацию понял, что находится в неловком положении. Ведь дальтоники просто не различают некоторые цвета, но знают как выглядят предметы. — Оу, сочувствую, — сказал Чонгук, почесывая затылок. — Спасибо, помогло. — Серьёзно? — спросил, изогнув бровь. — Нет. Чонгук поднял с пола палитру и положил ему на колени, но Тэхен не спешил брать ее. Руки все также покоились на коленях под тонким пледом, хотя в комнате было достаточно тепло, если не считать открытой форточки, что пропускала ночную свежесть в квартиру. — А как тебя зовут? — спросил Тэхен. — Чонгук, — сказал он равнодушно, будто это имя ему не принадлежит. — Но ты называй меня Лорд Чонгук. Ни один мускул на лице Тэхена не дрогнул, должно быть он воспринял это не как шутку. — А я Тэхен. Теперь у незнакомца есть имя, но зачем оно Чонгуку, если он все равно скоро покинет это место. — Как ты взобрался в квартиру, тут же высоко? Чонгук повел бровью и размышлял, стоит ли говорить ему или нет. Но с ним хотелось быть открытым. Тэхен не видел его, но мог прочитать, как открытую книгу. Это ощущалось кожей, что покалывала от каждого его вопроса. Вся комната была наполнена аурой этого парня. Это место буквально пропитано им, и если это игра, то Тэхен взял контроль. — Через окно, — Чонгук приметил небольшой стул рядом с книжным шкафом, что был забит разными произведениями зарубежной литературы. Он взял стул и сел перед Тэхеном, отодвинув массивный мольберт, что мешал их зрительному контакту. — Я что-то вроде скалолаза. Когда Чонгук сел перед ним, взгляд Тэхена был направлен прямо на него. И теперь казалось будто они видят друг друга, но только казалось. — Ну знаешь, горы, — начал описывать Чонгук. — Такие большие, красивые. — Красивые? — он слушал его, как маленький ребенок, которому рассказывают сказку и врут о том, что герои имели суперсилу поэтому и выиграли зло. Наверное поэтому он распахнул глаза так широко, как только мог. — Да, но мне не особо. — Почему? — Не нахожу в них ничего интересного. Тэхен молчал. Да, он хотел ответить, но разве может он убедить человека в том, что горы красивые, хотя сам их никогда не видел. Ему хотелось, чтобы люди видели красоту во всем, что попадается перед глазами. Ведь это так прекрасно. Видеть. Чонгук ещё раз осмотрелся и понял, что ему пора уходить. Он не спеша встал со стула и отодвинул его подальше от парня, чтобы тот не споткнулся, не хватало его ещё покалечить перед уходом. — Ну, — начал он говорит, попутно отступая к окну. — Мне пора. Тэхен начал искать его по голосу в пространстве комнаты и повернул голову в сторону Чонгука. Он не хотел, чтобы тот уходил так быстро. Они почти не поговорили. Но задерживать его он не мог, не хотел быть обузой. Несмотря на то, что Чонгук представился вором, Тэхен не чувствовал чего-то опасного и плохого. Он очень хотел верить в то, что парень хороший. — Ты придёшь завтра? Чонгук метнул глазами в сторону Тэхена, когда уже взобрался на подоконник. — Вряд ли. Он уже хотел взлететь, но голос парня опять его задержал. — Что ж, я все равно оставлю форточку открытой и буду тебя ждать, — он говорил тихо, будто надеясь, что Чонгук его не услышит. В принципе он мог сказать ему, что тот может зайти через дверь, но почему-то посчитал эту мысль странной. Тот ничего не ответил. Просто улетел. А Тэхен заметно поник, ведь так называемый воришка-скалолаз не смог найти в доме что-то ценное. Весь день Тэхен провел почти в одиночестве. Утром к нему зашла сиделка, помогла переодеться и поесть. Перед уходом сказала, что не сможет прийти вечером. Тэхен просто по-доброму улыбнулся и пожелал удачи. Значит он заснёт голодным. Он шёл в гостиную на ощупь, и когда его нога столкнулась с его стулом, перед которым стоял мольберт, Тэхен спокойно выдохнул. — Ничего не сломал, пока шёл, — прибодрил он себя. — Успех. День пролетел быстро. Он рисовал. Мазал кистью по бумаге, получая от этого невероятное наслаждение. И пусть он не видел, что у него выходит, но надеялся, что это хоть чуть-чуть похоже на картину. Спустя несколько часов, после того, как парень самостоятельно смог открыть форточку, он услышал скрип половиц. Это означало, что кто-то пришел. — Лорд Чонгук? — спросил он в надежде, что это окажется он. — Чего? — спросил Чонгук удивленный тому, что Тэхен назвал его «Лордом». Но потом мысленно ударил себя по лицу. Сам же сказал, а тот поверил. Чудак. — Просто Чонгук, друзья называют меня просто Чонгуком. Тэхен ярко улыбнулся и похлопал в ладоши. — То есть мы теперь друзья? — спросил он с открытым счастьем. Чонгук подметил, что парень не умеет скрывать эмоции. Если ему грустно — он грустит, если весело — смеётся. Казалось бы, Чонгук видит его как открытую книгу. Но для Тэхена, Чонгук открыт ещё больше. — Ну типо того. Тут у Тэхена заурчал живот, от чего тот приложил к нему руку. Чонгук повернулся на этот звук и, изогнув бровь, спросил: — Тебя вообще кормят? — спросил тот осуждающе. — Да, сиделка утром приходила, — отвёл взгляд, будто что-то видит. — Но вечером она не смогла. Чонгук пошёл в сторону кухни. Она была небольшая. Вещи первой необходимости. На столе стояла ваза с чистыми фруктами. Он взял её и понес в комнату, где находился Тэхен. Поставил вазу рядом с ним, на маленький столик, где покоились разные краски и карандаши. Чонгук заметил, что сегодня рисунок Тэхена намного насыщеннее цветами, чем вчера. Он взял яблоко и разломил его на две части, одну предусмотрительно убрав назад в вазу. Кусок яблока вложил в теплую ладонь Тэхена. Спросите, почему Чонгук так благосклонно относится к Тэхену? Он же демон, а такие как он не знают понятия доброта. Но знаете, было что-то в этом парне такое, что располагало к себе всех. Он открыт. Чист. Кристально чист. Не причинит никому вреда, даже если захочет. И Чонгук видел в нем не просто слепого парня. Он видел в нем что-то, что несомненно могло бы притянуть даже самого сатану. Возможно такие чистые люди всегда будут притягивать таких, как Чонгук. — Спасибо, — смущённо ответил тот. — А почему ты всё-таки решил прийти? Чонгук и сам не знал. Ему было скучно, а этот парень нуждался в общении. Можно сказать, что в его демонической натуре прорастают ростки милосердия. — Просто пришёл и все. Тэхен откусил яблоко с аппетитным хрустом и, дожевав, спросил. — Это яблоко? Чонгук осматривал шкафы, на полках которых покоились различные фигурки животных. Возможно он на ощупь учил этих зверушек. — Да, — не оборачиваясь ответил тот. — А какого оно цвета? Чонгук отстранился от шкафа и взглянул на парня, держащего надкушенную половинку яблока. — Зелёного. Тэхен прникновенно посмотрел прямо в глаза Чонгука. У того прошлись мурашки. — Нет, такого цвета я не знаю, — ответил он. Чонгук ощетинился из-за смотрящего в глубины души взгляда светловолосого. — А какие ты вообще цвета знаешь? — фыркнул тот и сразу об этом пожалел. Эти перемены в настроении парня сбивают с толка. Тэхен отвёл взгляд и нащупав рядом столик, положил половинку фрукта. — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — попытался сменить тему Чонгук. Тэхен молча взял палитру и макнув туда кисть направил её на белое полотно холста. Чонгук заметил, как блестят его глаза и как небрежно испачканы краской его руки, растрепаны волосы, он отдает большее предпочтение искусству, чем сну. Хоть и не видит, что рисует, но это его не останавливает. Это... Вдохновляет? Ну вот, опять. Взгляд такой яркий. "Сегодня я понял, что слепые люди, порой видят больше чем мы." Даже если он ничего не видит, по его взгляду можно угадать настроение. Неужели действительно можно так любить подобное дело? — Я не хотел тебя обидеть, — выдохнул Чонгук, ощущая как гора в виде обидных слов, брошенных в сторону Тэхена, упала на плечи. — Я не обижаюсь, — ответил Тэхен. — Молодость дана на то, чтобы радоваться жизни, а не для грусти и страданий из-за вещей, которые этого не стоят. Чонгук молчал. Он чувствовал вину, хотя его вообще не должно это волновать. Но это тягучее чувство закладывало даже дыхательные пути. Ему жаль. Полную тишину нарушал лишь едва заметный шелест кисти по холсту. Темно-зеленая краска плавными линиями ложилась на лист бумаги. И Чонгук подловил себя на мысли, что, то, что он рисует напоминает грушу. Пусть немного кривую. — На грушу похоже. Тэхен, макнув кисть в палитру и уже готовый вновь провести ею по холсту, вдруг остановился и повернул голову в сторону Чонгука. Опять. Прямо в глаза. — Правда? — спросил тот. Чонгук кивнул. Но потом вспомнил, что он не видит. И быстро исправился. — Да. Тэхен убрал палитру и кисть. А холст аккуратными движениями снял с мольберта. — Почему ты перестал рисовать? — удивлённо спросил Чонгук. — Не хочу портить то, что уже получилось. Чонгук немного не понял его высказывания. Порой, своими лишними действиями мы портим все, что строили очень долгое время. Если он сделает ещё несколько мазков, то груша перестанет быть грушей. — Почему сиделка не смогла прийти? — спросил Чонгук. Он просто хотел сменить тему на более нейтральную. Сам не понимал, зачем пришёл. Чувствовал он себя и комфортно и нет. — У неё дела сегодня, — пожав плечами ответил Тэхен. — Расскажи о себе. Он так резко об этом спросил, будто боялся, что через несколько секунду ему не хватит смелости на это. Чонгук остановился и задумался. «Хм, и что же тебе обо мне рассказать? Привет, я демон Чонгук, ты все ещё хочешь со мной общаться? Ах, в книгах обо мне пишут, как о самом ужасном существе, что только могло существовать, что я не чувствую ничего и мне на все плевать. Однако, я почему-то прилетел к слепому парню, от которого у меня холод по коже пробегает. Ты все ещё хочешь со мной говорить?» — проговорил про себя Чонгук. — Я Чонгук, — начал тот нехотя. — Мне 22 года. Черные волосы и глаза тоже. И… Он не успел закончить, потому что его прервал Тэхен. — Я прошу тебя рассказать о себе, а не описать себя, — хихикнул тот. Чонгук на мгновение залился краской, потому что тот уже не в первый раз ловит его на подобном. — Я Чонгук. И я воришка. Отрезал грубо Чонгук. Но Тэхен будто этого и не заметил. — Ого, у тебя очень большой внутренний мир. Чонгук ощетинился, потому что Тэхен вновь начал его задевать. И почему в первый день их знакомства он был совсем другой. Или, может быть, сам Чонгук этого не замечал. — Тебя не касается, — опять этот холодный тон. — Не претендую, — опять сарказм. Нервы демона не выдержали и он уже готов был поджечь эту квартиру. Зачем он делает это. То вызывает расслабление, то гнев. Это выводит из эмоционального равновесия. ОН выводит из равновесия. — Перестань. — Что перестать? — он явно забавлялся реакцией Чонгука, который в свою очередь едва ли сдерживал себя, чтобы не сотворить чего-нибудь плохого. — Подкалывать меня. — Тебе кажется, воришка-Чонгук. — Вообще-то у меня есть работа! — воскликнул парень, чтобы Тэхен перестал над ним потешаться. Неужели его так легко вывести на эмоции? Демон Чонгук теряет хватку? Тэхен заинтересовано метнул взгляд на Чонгука. В который раз он попадает точно в цель. — И кем же? — Уборщиком, — рявкнул Чонгук первое, что попало на ум и опять пожалел. Черт, да что с ним такое?! Но Тэхен принял его слова всерьез. Он не осудил или посмеялся. Нет. В его глазах все так же горел интерес. — Ты слишком остро реагируешь на мои слова. Сначала ты держишься, чтобы не сорваться, а потом чаша с твоим терпением лопается и все, что ты держал в себе выливается в что-то очень масштабное и плохое. Ты такой же человек, как все, поэтому не стыдись показывать свои эмоции: грусть, злость, радость. Это не считается постыдным.  Чонгук округлил глаза, услышав это. Тэхен невероятно умный. Нет, он не просто умный, он очень мудрый. И эти слова... В них нуждается гораздо больше людей. Эти люди нуждаются в Тэхене. —И как тебе твоя работа? — с неподдельным любопытством продолжил спрашивать парень. — Да вот, — начал Чонгук расхаживать по комнате проводя руками по разным предметам мебели в комнате, все ещё думая над сказаным. — Жду идеального момента, чтобы уволиться. Так мало платят, что вором стал. — Идеальное время никогда не наступит, — сказал Тэхен, перемещая взгляд на звуки скрипящих половиц, под ногами Чонгука. — Вы всегда либо слишком молоды, либо слишком стары, либо слишком заняты, либо слишком устали, либо ещё что-нибудь. У вас слишком много оправданий, чтобы не делать того, что может поменять вашу жизнь в лучшую сторону. Даже не задумываетесь, что если выйдете из зоны комфорта, сможете получить гораздо больше, чем имеете. Если вы постоянно беспокоитесь о выборе идеального момента, он никогда не наступит. Второй раз. Второй раз за несколько минут он говорит слишком правильные вещи. Ему будто не двадцать с лишним, а шестьдесят. «Идеального момента никогда не наступит» — повторил Чонгук, будто в этой фразе заключен смысл чего-то очень для него важного.