Паук на ниточке...

Татсу вот уже второй день трясся в повозке, которую вёл старик Мами. Это его бесило. На своих двоих было привычней, да и скорость гораздо больше. Но нет же, им нужно «не привлекать излишнего внимания »! Так что они поехали на повозке, в которую была запряжена кобыла явно не первой молодости. Возможно, именно поэтому они и преодолевали расстояние до цели со скоростью среднестатистической улитки. А может, Дзярацуку просто любил затягивать такие поездки. Так как делать всё равно было нечего, парень достал дневник и ручку из внутреннего кармана кофты и начал изливать бумаге свои мысли. Из дневника Докухеби Татсу. Эта миссия вновь возвращает меня к вопросам, на которые вряд ли когда-либо появится ответ. Почему я здесь? Из-за чего попал сюда? Пока вопрос есть только на вопросы с «как», благо меня посвятили в суть всей теории. Связанно ли это с кланом Нара, или эти способности появились у меня, как и Симбионт, в ходе перехода сквозь границу миров? Кто его знает. Похоже, что люди из других миров начали попадать сюда довольно недавно. Ещё лет десть – двадцать об этом ни слуху, ни духу слышно не было. А это означает только одно, что дело это нечистое. Вот и отправился в своё путешествие Мами, чтобы расследовать всё да понять, отчего это всё да почему. И кое-что он нашёл. В четырёх днях пути на этой еле плетущейся повозке есть какие-то руины. Раскрылись они при этом совсем недавно, будто из ниоткуда появились. Вот Дзярацуку и понадобилась наша помощь. Но почему позвали именно нас? Мы же боевая команда, совершенно не приспособленная к такого рода заданиям. Тут нужен бьякуган, ну или шаринган хотя бы. Почему не отправили команду Куренай-сенсея? Моя связь с Мами тут – дело десятое. Это значит только одно: или товарищи мои держат в рукаве какой-то туз, или намечается хорошая такая заварушка. Ладно, разберёмся на месте. Конец отрывка. Татсу убрал дневник обратно. Уже темнело, так что он зажёг небольшой фонарь, прикреплённый к жердине на боку повозки. Его друзья уже проснулись и как-то выжидающе на него смотрели. -Татсу, а Татсу, - протянула Кацуми. – Может, сыграешь что-нибудь, а? -Отличная идея, - поддержал Мами. – Я уже соскучился по твоим песням. -Я же уже говорил, что песни не мои, - проворчал Докухэби. Играть ему совершенно не хотелось. - А ради сенсея? – вынул из рукава свой туз Каито. – Я уже слышал от ребят о твоей игре. Очень хочется послушать. Такому выпаду парень ничего противопоставить не мог. Слово учителя – закон, как никак! Он сам поставил себе такое правило. Татсу достал свиток и высвободил из него гитару. У него вообще все вещи были запакованы в свитки, в то время как его товарищам приходилось тащить рюкзаки на себе. Поэтому парень настоял на том, что вещи Кацуми будет нести он. Она ведь девушка, всё-таки. Докухэби начал перебирать струны, пытаясь подобрать подходящую для момента песню из глубин своей памяти. И вот, одна из них влилась тягучей струёй в его мысли, а затем и в слова. Всё, что мне нужно - движение пальцев по нотам, И вот кружит сладкий сон. Ваше решенье станет прекрасным полётом, И в их мечтах я влюблён. Но ожерельем минут просыпается кружево дней, И вдруг вот что-то ломается, и мне приходится слиться с одной из теней. Две ночные бабочки закружились вокруг фонаря, отбрасывая мелькающие тени на слушателей. Чёрно-белая тень, я касаюсь рукой, приглашаю на вальс, предлагая себя. Я прошу Вас: "Позвольте нарушить покой. Ангажирую Вас. Начнётся игра. ” Я тишину разлагаю на вздохи и взгляды - такая участь, и вмиг. И для моей пустоты, в общем, больше не надо, и даже ветер затих. Словно прислушавшись к песне, лёгкие дуновения ветра прекращают своё путь. Но слов игра рассыпается фишками в прах. И так опасно качается лезвие в пропасти - что-то в глазах. Чёрно-белая ночь, я касаюсь плечей, Снова в вальсе кружу, на мгновенье застыв. Я отличный игрок. Я почти что ничей. Я приду и уйду, ничего не спросив. Я каждой тенью рискую, я щедро их трачу. Я знаю правил закон. Лица товарищей отображали удивительный набор чувств: Задумчивость Каито, лёгкая усмешка Мами, недоумение Акено, азарт и любопытство Кацуми. Лицо же Татсу не говорило ничего. О его чувствах говорили лишь слова. Вальс бесконечный пусть длится с Богиней Удачи. Пусть не кончается бой. Но ночь приходит, и всё изменяется вмиг. Фишки взлетают, гроза надвигается, но вальс не закончен - он просто срывается в крик. Чёрно-белая правда, я стою пред тобой. Только алый твой цвет мне мешает шагнуть. Я отличный игрок, но я чувствую, что я хочу закричать. Я хочу закричать и обратно вернуть тебя. Последние звуки слетели со струн гитары. Голос Докухэби затих в ночи. Бабочки, бившиеся о фонарь, куда-то исчезли. Вокруг были лишь тишина ночи, да поскрипывания колёс повозки. Молчание прервал Мами, сказав лишь «Сыграй что-нибудь ещё» . Ответом было лишь «хорошо». В фанфе использована песня о Кеораку Шунсуе в исполнении Jam.