Праздник, который стал мне дорог

Рождество. Гарри никогда особенно не радовался Рождеству. Для него в этом празднике не было ничего волшебного и необычного. Этот день был таким же, как и любой другой. Возможно, так было потому, что он никогда не получал подарков на Рождество, пока не прибыл в Хогвартс. И даже в замке чувство праздника не появлялось. Рон всегда жаловался, что ему никогда не дарят то, что он хочет. Гарри же никогда не знал, что хочет получить в подарок. А Рон никогда даже не спрашивал, что бы хотел в подарок его друг. Однажды рыжий парень объяснил это тем, что Гарри и так может получить что угодно, от кого угодно, если только захочет. Это было сказано с ревностью и даже ненавистью. Возможно, именно эти слова привели к тому, что Гарри стал ненавидеть Рона по утрам в Рождество. Этот эпизод случился на третьем курсе. Гарри хотел настоящего друга, а не кого-то, кто мог так зло высказаться о нем. Он почувствовал себя преданным и обратился к Гермионе. Оказалось, что девушка была такой же, как и Рон. Так что после того Рождества у него уже не было друзей. Гарри казалось, что праздник специально сводит на нет все попытки отметить его. На четвертом курсе фиаско с Турниром Трех Волшебников привлекло к нему все то внимание, которое он так ненавидел. Рон и Гермиона постоянно крутились рядом, играя в его друзей до тех пор, пока в один из дней он не наорал на них прямо в Большом Зале перед всеми студентами, включая иностранцев. Он назвал Рона бедным и глупым идиотом, а Гермиону — грязнокровкой. С того дня он больше никогда не ел в Большом Зале, и одновременно с этим близнецы Уизли стали его друзьями. Вернемся к Рождеству. На четвертом курсе все было лучше, потому что у него были Фред и Джордж, но Гарри все не имел понятия, какой подарок он хотел. Близнецы вели себя абсолютно не так, как их младший брат. Они пообещали Гарри, что как только тот поймет, к чему действительно стремится, они сделают все возможное, чтобы выполнить его желание. А до тех пор ему надо просто наслаждаться жизнью. В конце года вернулся Волдеморт. Дамблдор старался вбить Гарри в голову, что парень являлся единственным, кто сможет победить Темного Лорда. Странно, но Гарри ему не верил. Пятый год обучения был кошмарным. Дамблдор насел на него и делал все возможное, чтобы Рон и Гермиона вновь стали друзьями Гарри. Через какое-то время парень просто прекратил приходить в кабинет директора и стал игнорировать его приглашения. Он не хотел видеть Дамблдора, и старик должен был хорошо уяснить это. Рождество в тот год праздновалось на кухне Хогвартса в компании Фреда и Джорджа. Это был их последний год в школе, но близнецы обещали, что приложат максимум усилий, чтобы остаться в замке, пока Гарри не закончит образование. Именно в то Рождество Добби предложил свою помощь Гарри. Когда пятый год учебы закончился, Гарри окончательно потерял веру в Свет. И, наконец, понял, чего хотел. Гарри позвал близнецов и рассказал им все. Он хотел быть на правильной стороне. Сказано — сделано. На шестнадцатилетие Гарри Поттер и близнецы Уизли вместе со старшим братом Биллом организовали похищение парня. А затем все вчетвером при помощи Добби отправились к Темному Лорду. Ведь домовик никогда не отказал бы в помощи его любимому Гарри Поттеру.

***

— О чем задумался, любовь моя? Гарри повернул голову и посмотрел на мужчину, стоящего в дверях. Красные глаза ласково сияли, когда Волдеморт улыбнулся ему. Маг зашел в комнату. Его черная мантия плавно струилась по полу, а бледная мерцающая кожа создавала поразительный контраст с черной одеждой и ярко-красными глазами. — О прошлом, — ответил Гарри мягко. — Ах, прошлое, — сказал Волдеморт, садясь на диван. Гарри молчал и смотрел на мужчину. — И на сколько лет в своих воспоминаниях ты перенесся? — На четыре, — прошептал Гарри. — К своим шестнадцати годам? — Да, ко дню своего шестнадцатилетия, — произнес молодой человек. — Дню, когда мое желание исполнилось. — Дню, когда ты стал одним из нас, — сказал Темный Лорд и с любовью поцеловал Гарри в щеку. — Самому счастливому дню моей жизни. Дню, когда я увидел юношу, вырвавшегося из цепких лап Дамблдора и добровольно присоединившегося ко мне. Что стало причиной этих воспоминаний? — Просто мысли, — сказал Гарри, смотря на огонь в камине. — Мысли о чем, мой ворон? Молодой человек улыбнулся, услышав прозвище. Волдеморт стал назвать его так, с тех пор как они перестали быть врагами, заключив договор о сотрудничестве. — О Рождестве, — произнес юный маг. — О Рождестве? — Волдеморт обдумывал услышанное. — Я знаю очень немного о том, как ты праздновал Рождество раньше. Только то, что мне рассказывали Фред и Джордж. А рассказали они мало, скажу я тебе. — Просто близнецы не хотят близкого знакомства с моей плохой стороной, — произнес парень. Волдеморт засмотрелся на своего любимого. Ранее непослушные волосы теперь отросли и струились черной волной до бедер. Цвет глаз стал насыщеннее, ярче, чем луч заклинания Авада Кедавра. Они становились темными только тогда, когда Гарри действительно очень сердился. И благодаря Волдеморту сейчас у него почти не было причин для этого. Его кожа была почти столь же бледной, как и кожа Темного Лорда. И эта бледность поразительно шла юноше. Особенно на фоне темно-зеленой одежды, в которую он был облачен сегодня. Его шрам-молния почти не виднелся на гладкой коже. Волдеморт нежно и ласково повернул голову Гарри и мягко поцеловал парня. — Помнишь Рождество, когда тебе было семнадцать? — спросил Волдеморт. — Когда все закончилось, — выдохнул Гарри. — Помнишь их крики, раздающиеся в ночи? — продолжил Волдеморт, потершись носом о шею любовника. — Это была самая приятная музыка, которую я когда-либо слышал, — расслабленно произнес юноша и прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

***

В то Рождество ему было семнадцать. Тогда они с Волдемортом уже были влюблены друг в друга, просто безумно влюблены, и, сказать по правде, это началось еще в предыдущее Рождество. С теми Пожирателями, которые не хотели принять выбор Гарри — Беллатриса Лестрандж, Нарцисса и Драко Малфои — разобрались очень быстро. Люциус был не особо расстроен смертью жены и сына. Маг стал еще преданнее служить Лорду и нашел в Гарри того, кто разделял его искреннюю ненависть к Фаджу. Северус долгое время никак не мог выбрать сторону, но, в конце концов, поддержал решение Гарри присоединиться к тьме. Они так и не стали друзьями, но, по крайней мере, научились общаться друг с другом, не устраивая ссор. Близнецы Уизли быстро спелись с братьями Лестранж. Оказалось, что взрослые маги были такими же, если не большими хулиганами, чем Фред и Джордж. Родольфус стал свободен, когда его жена умерла, и был безгранично благодарен Гарри за ее смерть. Орден Феникса, во главе с Дамблдором, напал на них на Сочельник. Рон и Гермиона были в составе Ордена, как и остальные члены семьи Уизли, да и многие другие: авроры и просто лояльные к Свету люди. Все они сделали вид, что это нападение — месть за Гарри. Сам Поттер тоже был там. Правда его лицо было скрыто капюшоном. Когда маги стали громогласно оглашать причину их нападения, Гарри засмеялся. Парень смеялся прямо в лица воинов Света, а потом резко сорвал капюшон, показывая свое лицо. Светлые маги сначала оторопело смотрели на юношу. А затем начали кричать, что Гарри наверняка под Империо, что он должен убить Волдеморта и выполнить пророчество. Гарри нашел это забавным. Ведь Дамблдор смог убедить весь Волшебный Мир в существовании некоего мифического пророчества. Они с Волдемортом обыскали каждую щель в Английском Министерстве Магии в поисках этого «пророчества». Однако они так и не смогли найти хоть что-нибудь… вообще. Тогда Гарри и Том при помощи Северуса похитили Трелони и допросили женщину. Под Веритасерумом предсказательница призналась, что все было заранее спланировано Дамблдором и никакого пророчества не существует. Дамблдор побелел от ярости, когда Гарри прокричал правду о пророчестве. В глазах юноши в тот момент плескалось форменное безумие. Гарри хорошо запомнил слова, которые выкрикнул старый маг в ответ на его обвинения: — Поэтому ты стал шлюхой Темного Лорда?! На что молодой человек улыбнулся и ответил: — Лучше быть его шлюхой, чем твоей марионеткой. Волдеморт тут же проклял Дамблдора. Никто не смеет оскорблять его любимого. И старик хорошо запомнил этот урок. Его крики боли… были великолепны. Естественно, Лорд выиграл тогда… А затем они с Гарри занимались любовью, под аккомпанемент болезненных стонов, издаваемых воинами Света.

***

— О чем задумался, моя любовь? Голос Волдеморта вернул юношу к настоящему, и Гарри нежно улыбнулся магу. Тот улыбнулся в ответ и сказал: — Что бы ты хотел в подарок в этом году? — Я хочу слышать, как кто-то умирает, — ответил молодой человек и сильнее прижался к Темному Лорду. — Хочу слышать его крики, когда ты входишь в меня. Я хочу, чтобы это был кто-то, кого я знаю. Хочу слышать мольбу о милосердии, пока ты заботишься обо мне. — Тебя настолько легко обрадовать, — простонал Волдеморт. — Конечно, я подарю тебе такую ночь, просто подожди. Но, мой ворон, может ты хочешь еще что-нибудь? Ты ведь помнишь, что можешь пожелать что угодно. И я сделаю это для тебя. Ты слишком долго был несчастлив, любовь моя. Гарри уселся на колени мужчины, и прижался к магу губами. У него было лишь одно искреннее желание. И оно уже исполнилось, когда ему было шестнадцать. Все остальное было не важно. Пока он принадлежал Волдеморту, ничто в мире не волновало парня. — Я не хочу, — прошептал Гарри практически в губы мужчине, — ничего другого, кроме как иметь возможность провести всю свою жизнь рядом с тобой, мой Лорд, моя темная любовь. Я хочу каждое утро просыпаться в твоих крепких объятиях. Я хочу, чтобы наша любовь длилась вечность. Темный Лорд крепко сжал бедра своего любовника. — Гарри, такое желание — бесконечное счастье для меня, — пробормотал Волдеморт. — Мой ответ — да, да навечно. Я не позволю тебе проснуться с кем-то, кроме меня. Ты не будешь принадлежать никому, кроме меня. Иначе ты просто убьешь мое сердце. Ты — мое Рождественское чудо, Гарри. Ты — моя вечная любовь, моя единственная любовь. Ты — единственный, кто важен для меня больше жизни. Гарри улыбнулся. Раньше Рождество было сплошным издевательством. Но не теперь… Парень сидел и смотрел на свое персональное Рождественское чудо и понимал, что счастлив. Счастлив, что вновь наступило Рождество.