Отшлепаем строго по закону

Колотящееся сердце, мокрая спина и шум в ушах, — все, что слышал и ощущал сейчас Мидорима Шинтаро. Строгие и всегда чистые очки были забиты пылью и покошены на правую сторону. Ныне аккуратно уложенные изумрудные волосы, что на солнце отливали салатовым, были взлохмачены и растрепанны, словно шерсть дворовой собаки. Локоны вразброс прилипли к вспотевшему лицу мужчины, но тот упрямо не убирал их, чтобы не терять скорости. Ноги в черных армейских сапогах болели сильно и нещадно, отзываясь при каждом шаге острой стреляющей болью в позвоночник, провоцируя судороги. Грудная клетка ходила ходуном. Легкие просто были выжаты, словно лимон, они были неспособны принять в себя даже грамма воздуха. Из них выходил лишь сиплый и страшный хрип. Все стройное тело умоляло своего обладателя остановиться, отдохнуть, глотнуть воздуха. Бедное сердце так сильно колотило ребра, что казалось, будто те трещат и скрипят под натиском органа. Но Шинтаро был неумолим. Прекрасный врач, который знал, что его может ожидать после этого забега, напрочь забыл о себе и о боли, держа дрожащей рукой черный капюшон. Ему в лицо дул сильный встречный ветер. Тот пробирал его до костей, просачивался сквозь дырочки в маске и глазницы, обдавая вспотевшее лицо ледяным воздухом. А Мидорима упорно бежал вперед. Сделав выпад вперёд, мужчина перепрыгнул на соседнюю крышу здания, затем добежал-дополз до пожарной лестницы и съехал на той вниз. Едва измученные ноги коснулись асфальта, как Шинтаро упал на причинное место. Боль пронзила уставшее тело вдоль позвоночника и комком скрутилась в пояснице. Из бледных губ вырвался тихий болезненный стон. Дрожащая ледяная рука потянулась к лестнице, чтобы помочь подтянуться и встать, но этому не суждено было сбыться. Сзади раздались неторопливые, размеренные и тяжелые шаги. Их обладатель и сам был тяжелым: крепкое мускулистое и рельефное тело, широкие спина и грудь, что были усеяны множеством шрамов, сильные длинные ноги и большие ладони. Венцом этого Божьего творения было изящное скуластое бледное лицо. Его украшали тонкие фиалковые брови, прищуренные пронзительные лиловые глаза и узкие губы, что были изогнуты в самодовольной насмешке. Длинные волосы аккуратно развивались на ветру, придавая образу статного альфы изюминки. У Мидоримы сердце пропустило пару ударов. Вздрогнув, он боязливо сглотнул кровавый комок в горле и медленно развернулся. Усталый и настороженный взгляд встретил насмешливый. - Долго же ты бегал от меня, Мидо-чин, - протянул мужчина и присел, чтобы потом поднять безвольное тело на руки. Гамма был на удивление легким. - Отпусти меня немедленно, Атсуши! - злостно рыкнул Шинтаро и ударил локтем альфу в грудь, отчего у того сперло дыхание. Откашлявшись, Мурасакибара сильнее прижал к себе Мидориму и прорычал тому на ухо: - На этот ррразссс ты никуда не денешьссся, Шинтарро, - от такого низкого и хриплого голоса зеленоволосый еще сильнее задрожал и даже чуть простонал. Довольный результатом, Атсуши поспешил к своему внедорожнику. Ему нравился его трофей. Альфа знал, что Шинтаро, лишь завидев его, поспешит убежать. И была у гаммы одна оплошность — он неосознанно всегда старался бежать вперед. Атсуши совсем недолго бежал следом, а затем просто пересел на машину. Таким нехитрым образом он и поймал то, что считал по праву своим. Нетерпеливо мужчина открыл широкую дверь и затолкал-уложил на кожаные кресла очухавшегося Мидориму, который теперь старался отчаянным образом ударить Мурасакибару в грудь или голову. Хоть куда, лишь бы снова сбежать. Но Атсуши был быстрее и проворнее. Перехватив ноги, он залез следом и навис над дрожащим от усталости телом. Ногой закрыл дверь. Пальцами щелкнул ключ и закрыл замки в тот момент, когда гамма уже полез открывать вторую дверь. По салону раздался небольшой шквал ругательств. - Придурок! - верещал дерзко Шинтаро, колотя широкую грудь Атсуши. - Старый извращенец, не знающий слова «нет»!!! Снисходительно улыбнувшись, альфа промурчал: - Я знаю это слово, Шинтаро, - склонился, отчего мягкие волосы защекотали красные щеки гаммы. - Но не приму его от тебя. От такой наглости у «жертвы» перехватило дыхание. Черные пышные ресницы распахнулись, а зрачки из ненавистно маленьких увеличились почти на всю радужку. Мидорима и сам не понял, почему от этих слов внизу приятно свело, а колени мелко задрожали от удовольствия. А может, он просто не мог принять, что любил собственнический характер Атсуши. Но от любой выходки этого альфы у гаммы начинала ныть и прогибаться поясница. Рвано выдохнув, Шинтаро густо залился краской и уперся мокрыми ладонями в широкие плечи. Атсуши был в своей рабочей полицейской форме. От этого у гаммы разыгралось воображение; в штанах стало тесно. Сглотнув, изумрудные глаза ненавистно уставились на комиссара полиции, требуя от того капитуляции. -Уже завелся? - бледные губы тронула ухмылка, а по стыку прошелся кончик розового языка. Мидориме показалось, что он имеет дело со змеей. - Ещ-ще чего! - холодный голос предательски дрогнул. Тонкая фиалковая бровь вздерлась вверх, выражая фальшивое удивление. Это последнее, что увидел Шинтаро перед тем, как перевернуться на живот и врезаться лицом в липкую кожу сидения. Мурасакибара с лёгкостью и быстротой извлек из-за спины наручники, которые издали скрипучий щелчок. Тело гаммы вздрогнуло и чуть прогнулось, приподняв бедра. Внутри же Мидорима ругал себя всеми известными японскими матами. - Знаешь, одно твое имя заставляет меня хотеть поиметь тебя, - хрипло просипел мужчина, быстро надев на тонкие кисти наручники. Прошелся ладонью по зеленому затылку, взял немного волос в кулак и потянул на себя, заставив длинную шею выгнуться, а кадык дернутся вверх и вниз. Склонившись, Мурасакибара продолжил: - Поэтому сегодня ты наконец станешь моим, - длинный язык прошелся по ушной раковине и за ухом, а затем острые белые зубы прикусили светлую мочку уха. Мидорима крупно вздрогнул и сквозь сжатые зубы простонал. Шея саднила, в штанах было мокро и тесно, а в ягодицы упирался приличных размеров стояк. - Не кажется, что ты многого хочешь?! - Шинтаро брыкнулся ногами, но из этого ничего не вышло — на них сидел Мурасакибара. Предприняв попытку дернуть руками, мужчина сразу же пожалел об этом. По его ягодице прошелся смачный шлепок, отчего бедра вскинулись вверх, а сами ягодицы сжались. Гамма болезненно сглотнул, зажмурил глаза и попытался успокоить свое сердцебиение. Внутри него сейчас был жуткий диссонанс. С одной стороны Мидорима считал себя настоящим альфой, который должен вести семью и оберегать омегу. А с другой стороны он был готов встать на четвереньки и начать подмахивать бёдрами, чтобы его быстрее отымели. Все это ставило его в жуткий тупик, заставляя кровь сильнее приливать к щекам и ушам. Тем временем, Атсуши был уже готов. Он никогда не хотел навредить Мидориме, поэтому он не стал бы брать его силой и насиловать. Просто комиссар знал, что Шин ничего не имеет против, а брыкается в силу своего характера. Это лишь больше заводило альфу. - Ты ведь хочешь этого? - голос альфы был притягательно томным. - Хочешь, чтобы я вставил тебе? Послышался скулёж, и плечи гаммы дрогнули, голова вжалась в них. Отвечать Мидорима не собирался. Собрав остатки своего достоинства, мужчина просто успокоился и решил действовать по ситуации. А именно — стонать и просить большего. Оскалившись, Атсуши забрался ладонями под воротник плаща и легким движением разорвал его на два куска. Ткань полетела на первое сидение. Теперь альфа мог видеть, насколько изящным было тело гаммы даже под черной кофтой и джинсами. Его большие руки нежно, но с нажимом, огладили округлые бедра и перешли на бока, которые чуть помяли. Шинтаро вздрагивал от каждого касания, вилял бедрами, пытаясь отстраниться. Но даже он уже понял, что сдался. Мурасакибара пробрался руками под Мидориму и легко расстегнул пуговицу и ширинку. Сглотнув, гамма молчал. На его висках выступил пот. Подцепив ремень пальцами, альфа потянул джинсы на себя, и те улетели к остаткам плаща. Здесь Шинтаро не выдержал. Лед треснул. Хрипло промычав в сидение, он вытянул руки по спине и прикрыл ладонями ягодицы, сжав при этом ткань на тех. Сейчас гамма испытывал лишь смущение и стыд. В нем проснулось то забитое нутро омеги, от которого он всю жизнь пытался избавиться. - Ты смущаешься? - бархатный голос альфы коснулся красных ушей. - Не стоит, малыш, ты прекрасен. Аккуратно взяв светлые ладони, Атсуши убрал их на поясницу, а затем чуть приподнял немного широкие бедра и стянул с них боксеры. - Н-нет, Атсуши! - вскрикнул Мидорима и сжал ноги, снова прикрыл ягодицы ладонями и вжал таз в сидение. - Н-не смотри, идиот! - Ты такой милый гамма, Шинтарро, - тихо прорычал альфа. - Затрахаю до смерти. Атсуши грубо поднял чужие бедра и надавил на поясницу, вынудив Мидориму прогнуться и выпятить то, что он отчаянно пытался спрятать. Оглаживая бедра, Мурасакибара старался держать себя в руках. Он сел позади гаммы и провел языком по правой ягодице, чуть прикусил гладкую кожу и насладился мелкой дрожью в теле Мидоримы. Короткими поцелуями он добрался до туго сжатого розового колечка мышц. Хитрая улыбка озарила скуластое лицо. -Атс-с-суши... - позвал альфу гамма и кое-как повернул голову. - Не трогай меня та... А-Х-Х-Х!! Не успел Шинтаро договорить, как горячий и мокрый язык коснулся его ануса и надавил, грубо обводя контуры. Захрипев и тихо застонав, Мидорима дёрнул тазом вперед, но ледяные ладони быстро его остановили. Ему осталось лишь больно кусать губы и скулить. Длинный язык ловкими круговыми движениями обводил кольцо мышц по контуру, щекоча каждую маленькую складочку. Поудобнее взяв ягодицы ладонями, Атсуши развел их в стороны и быстро протолкнул язык внутрь. Наконец раздался протяжный стон, который был буквально вырванным из больных легких. Альфа сгибал кончик под разными углами, оглаживая гладкие, горячие и мокрые стенки. Ему показалось, что на вкус Шинтаро горько-сладкий. - Ат-с-с-суши...!! Не-е-т! Мх-х-х!! Не та.. АХ! ..к.. - гамма полностью отдался во власть альфы, начав подмахивать бедрами навстречу и громко стонать. Внутри же Мидориме все еще было стыдно, но он постарается получить от этой ситуации по-максимуму. Хриплый молящий голос приносил Мурасакибаре садистское чувство удовольствия. Он медленно отстранился, показательно облизнулся, словно кот, а затем снова смачно ударил по и так чуть покрасневшей ягодице. И снова довольный вскрик. От прежнего Шинтаро не осталось и следа. - Тебе нравится? - спросил Атсуши и подул прохладным воздухом на мокрый анус. - Отвечай! - Ах-х..! - протянул гамма и стиснул зубы, чуть сгорбился, пытаясь отодвинуть таз, чтобы перестать испытывать эти ненормально-приятные ощущения. - Скажи мне «да», Шинтарро!! - прохрипел альфа и быстрым движением языка облизнул большой, указательный и средний пальцы. Подставив первый, большой, к анусу, он плавно ввел его в чуть сопротивляющееся тело. - З-заткнись! - тихо ругнулся Мидорима и до вспышек перед глазами закусил кожаную обивку на сидении. Его руки бились в наручниках, стараясь освободиться, но ничего не выходило. Очевидно. - Неужели нет? - фальшиво-обиженно протянул мужчина и резко ввел палец на все две фаланги, тут же согнул его и надавил подушечкой на стенку. - М-М-М-М!!! - громко замычал Шинтаро, а затем вскрикнул на вдохе. - Вытащи, изврат! Мурасакибара поднял взгляд на изумрудные глаза, которые были наполнены злостью, стыдом, желанием и непокорностью. Из бледных губ вырвалась усмешка, длинная рука потянулась к лицу гаммы и лишила его оставшейся защиты — маски. Теперь Атсуши лично видел взмокшее и залитое краской лицо человека, которого хотел подчинить себе. Мидорима тут же застыл. Взглядом он провожал свою маску, которая еще кое-как давала ему надежду показать свой характер Атсуши. Сейчас он почувствовал себя незащищенным еще пуще. - Твое лицо так и просит меня о большем, - довольно ухмыльнулся альфа и вошел в желанное тело указательным пальцем. Гамма закатил глаза и крупно задрожал, с губ сорвался стон-хрип. Дрожащие бедра приподнялись еще выше, а худые коленки вжались друг в друга. Шин казался теперь еще более невинным, отчего внутри Мурасакибары проснулось ясное желание опорочить это тело. Подчинить. Сделать своим. Издав не то рык, не то стон, Атсуши быстро добавил оставшийся палец и развёл все три веером. Ему не терпелось войти в Шинтаро. Ощутить нутром насколько в нем жарко и узко. Пальцы были совсем не тем, чем Мура хотел насладиться. Пробно двинув рукой вперед-назад, мужчина убедился, что входят они сравнительно легко, а гамма реагирует на это довольным мычанием. Комиссар извлек пальцы и расстегнул ширинку с пуговицей, приспустил штаны и белье. Обхватив рукой свой горячий и пульсирующий член, двинул пару раз, а потом приставил к разработанному анусу. Мидорима вздрогнул, задергался, забрыкался и протестующе замычал. По его мнению, он был абсолютно не готов к тому, чтобы принять в себя альфу сейчас. Но его распаленное возбуждением тело открыто заявляло обратное. Оно хотело член Атсуши как никогда. А сравнивать было с чем. Ведь Шинтаро давно мечтал о том, чтобы переспать с Мурасакибарой. Почти каждую ночь ему снились подобные сны, где властный и сильный мужчина трахал его где только можно было; до хрипоты и до потери голоса; до дрожи в коленках и потери сознания. Просыпаться с крепким стояком стало для гаммы в порядке вещей. Поза для Атсуши оказалась неудобной. Пусть его джип был достаточно большим, но нависать над разгоряченным телом, которое стояло на коленях, было просто неудобно. Поэтому он отполз назад и положил огромную ладонь на поясницу, сильно надавил и вжал дрожащий таз в кресло. Шинтаро недовольно промычал. Его и так саднящий стояк, требующий внимания, болел и изнывал, а теперь оказался прижатым к мокрой и липкой обивке сидения. Пропустив недовольство мимо ушей, Мурасакибара приподнял черную кофту, оголив поясницу, и провел по той короткими ногтями. - Раздвинь ноги, - приказным тоном потребовал Атсуши и облизнул пересохшие губы, наблюдая. Гамма покорно подчинился. Поерзав бедрами, он раздвинул немного ноги в стороны и прогнул поясницу, выпячивая задницу. Шинтаро было неудобно, стыдно, но он безумно хотел стоять вот так. Чтобы Мурасакибара видел его всего, любовался им и хотел его больше. Тонкие дрожащие руки вновь протянулись по спине, широкие ладони легли на ягодицы и раздвинули их в стороны, демонстрируя альфе полную готовность хозяина. Кольцо мышц сжималось и разжималось, издавая тихие хлюпающие звуки. - Пока не передумал!... - прошептал Мидорима и обернулся. Его взгляд был затуманен поволокой возбуждения и похоти, щеки пылали, взмокшие волосы прилипли ко лбу. Мелко дрожа, гамма повилял бедрами перед ухмыляющимся Атсуши и горячо выдохнул в сторону спинки кресла. - Попроси меня, - просто ответил Атсуши, оглаживая пальцами головку своего члена. Что-то эдакое ударило ему в голову. Он хотел увидеть и услышать, как сдавшийся Мидорима будет молящим и послушным голосом просить его поиметь обладателя во все щели. Шинтаро моргнул. - Что?... - Попроси, - занес немного ладонь и шлепнул подставленный зад, сжал пальцы на коже до появления синяка. - Скажи, чего ты хочешь, детка. Он уже не мог краснеть сильнее. Все тело гаммы пылало огнем и трепетало, из уретры сочилась густая, вязкая смазка, которая размазывалась по обивке и животу. И все же альфе показалось, что Мидорима покраснел пуще. Изумрудные глаза чуть намокли, потные ладони сжались в кулаки, а милое личико спряталось за яркими волосами. Понизив голос, Шинтаро стыдливо просипел: - Атс-с-суши, - тяжелый выдох. - Пожалуйста, вставь мне. Я хочу тебя. Умоляю! Наконец-то Атсуши дождался ответа. От этого голоса по его спине прошелся рой мурашек, руки дрогнули, а каменный стояк заныл сильнее. Рыкнув, он прикусил нижнюю губу и направил рукой головку на анус, второй рукой отодвинул одну из ягодиц, и с нажимом вошел до половины одним движением. - М-М-МХА!!! Перед глазами пронеслись миллионы вспышек и огоньков, тело бросило в дрожь, а яички сжались, готовые уже покончить с этим насилием над собой. Настолько узко, настолько горячо, настолько мокро... С бледных губ сорвался тихий стон. Плечи заныли, спина задрожала, а пальцы на ногах сжались. Еще чуть-чуть и Мурасакибара не выдержит. Слишком долго ждал. Большие ладони поднялись и уперлись возле головы гаммы, стараясь удержать резко потяжелевшее, бившееся дрожью тело. Мидорима потерялся. Сначала он почувствовал, как гладкая головка коснулась его, и мелко задрожал от предвкушения. Затем в него вошел большой, каменный и пульсирующий горячий член, который чуть не разорвал, по ощущениям, всего гамму на кусочки. Невыносимое распирающее изнутри чувство заполонило все его сознание. Из его рта вылетел короткий и громкий стон. Кадык задрожал, во рту пересохло. Все тело вмиг стало липким и мокрым. Руки потеряли силу и теперь безвольно висели возле лопаток, не обращая внимания на кровь вокруг запястий. Мутные зеленые глаза распахнулись, радужка закатилась за верхнее веко, а угольные ресницы затрепетали. Налитые кровью губы, искусанные и шершавые, задергались. Не было никакой боли. Лишь невыносимо приятная истома разлилась по худому телу, пронзив его словно разрядом тока, и скрутилась внизу живота. Стоило Шинтаро дернуться, как его сознание прошибла вспышка молнии и все удовольствие разом выплеснулось из него. Его тело вздрогнуло и обмякло, а горячее семя обожгло втягивающийся живот. Он совсем ничего не понимал. - Шинтарррро!! - взревел альфа, когда тугие стенки сильнее сжались вокруг него, задрожали, а сам Мидорима глухо захрипел в сидение. С его глаз полились редкие слезинки. Острые крылья лопаток были готовы пронзить кожу, настолько сильно они выпирали. Взмокшие ладони сжали кожу на кресле, голова запрокинулась, фиалковые волосы попали в приоткрытый рот. Двинув бедрами вперёд, альфа вошел в гамму до упора и чуть ли не упал на него. - Я-я.. м-мх-х.. - прохрипел Шинтаро, будучи где-то не тут. - К-кончил.. Альфа лишь самодовольно усмехнулся. - Я заставлю тебя кончить очень много раз, сладкий, - перенеся вес на локти и тем самым оказавшись ближе к гамме, прошептал комиссар на ухо. - Будь готовым извиваться и кричать. На эти слова гамма довольно промычал и дернул тазом вперед-назад, прося мужчину двигаться. Его член снова налился кровью и стоял, будто ничего не произошло. Мидорима думал, что ничего приятнее с ним в жизни не случалось. Сейчас он ощущал альфу в себе, слышал его сбившиеся дыхание и тихие рыки, видел, как тот хочет его. Знать то, что Атсуши до боли в коленях хочет его, было для Шина самым приятным на свете. Мурасакибара покорно прогнул поясницу, выдохнул и сделал толчок. Тело пробила приятная истома. Вот он, Мидорима Шинтаро, распаленный, горячий, возбужденный до отказа, готовый на все. Именно таким Атсуши хочет его видеть каждую ночь. Толчки постепенно набирали темп. Бедренные кости нещадно бились о раскрасневшиеся ягодицы; по салону раздавались ежесекундно хлюпающие и шлепающие звуки, которые смешивались с довольными протяжными стонами гаммы, которому было мало. Шин дергался, выгибался и прогибался, насаживался сам. Его хриплый голос, выкрикивающий имя альфы, был слышен даже на улице, заводя Атсуши сильнее и сильнее. -Атсуши!! Мха-а-а!! Быстрее, быстрее, Атсуши! АХ! Пожалуйста! Я не протяну долго...! - сорванный голос Шинтаро звучал приглушенно. Альфа выпрямился настолько, насколько ему позволял потолок, сжал зеленые волосы и потянул на себя, а второй рукой зажал мокрый от слюней рот. Он хотел слышать его даже через свою ладонь. Ощущение того, что гамма в его полной власти, заставляли крылья носа раздуваться. И Мидорима кричал. Кричал, наплевав на горло. Кричал так, как никогда не мог. Альфа толкался все сильнее и сильнее, меняя угол, чтобы головка проходилась по мокрым стенками. Они были немного рельефные, но безумно горячие. Или так казалось Атсуши. Тело под ним извивалось словно змея, оно то вскидывалось, то вжималось в сидение. Шинтаро чуть ли не бился от удовольствия. - Г-глубже.. Глубже, Атс-с-суши.. - голос гаммы был окончательно сорван, вместо него слышался лишь хрип. Но комиссар все понял. Переложив ладони на дрожащие бедра, тот сжал их и быстро вышел из податливого тела. Резко стало как-то свободно. А вот Мидорима почувствовал неприятную пустоту. Он сжался, но смутился, когда кольцо мышц издало слишком громкий хлюпающий звук. - Ты совсем намок, - провел большим пальцем по стыку между ягодиц, надавил подушечкой на разработанное колечко, а затем подставил палец ко рту и облизал. - Сладкий мальчик. Послышался тихий скулеж. Его обладатель снова почувствовал себя скованно и неловко. Дёрнув тазом в сторону, Шинтаро упал на бок и чуть не полетел на пол, но сильные руки подхватили его и перевернули на спину. Кофта насквозь промокла. Прилипнув к телу, она красиво подчеркнула все изгибы стройного торса. Но Мурасакибара хотел видеть это тело полностью обнаженным. Потянувшись, он сжал край ткани в кулак и резко дернул. Противный треск ниток ударил в две пары ушей и погас в недоуменном хмыке гаммы. Опустив голову, Шин понял, что остались на нем лишь несчастные черные рукава, а остальная часть улетела в тартарары. Розовые затвердевшие соски стояли, дрожа следом за грудной клеткой. Грудь мужчины тяжело вздымалась; ему и до этого не хватало воздуха, но он забылся, а теперь снова понял, что сейчас задохнется. В машине было слишком жарко, душно, мокро. Стекла покрылись испариной, где-то даже стекали крупные капли воды. Настолько тяжело и горячо дышали Атсуши и Шинтаро. Комиссар навис над гаммой, взяв его под поясницу. С его висков каплями падал пот. Лиловые глаза смотрели точно в изумрудные, а затем скользнули на лицо. Атсуши подмечал все: каждую тень, каждую выпуклость и впалость, каждую морщинку. Он запомнил и отложил в голове этот развратный вид любимого. Ему смотрели в ответ. Шинтаро любовался хищным собственническим взглядом, полуухмылкой на скуластом бледном лице, прилипшими к шее и щекам фиолетовыми локонами. Да, он и правда любит его. Руки под его спиной дернулись, прося свободы, но комиссар не собирался этого делать. Тогда Шин приподнялся, стараясь не упасть от бессилия, и ласково поцеловал острый подбородок. Выше не достал. И тут прищуренные глаза раскрылись, зрачки то увеличивались, то сужались, а сам альфа дрогнул. Он не ожидал этого. Такой ласки в порыве чувств, такой невинности даже когда Мидорима стонал пошлее любого омеги. Альфа хотел что-то сказать, но его губы замерли. А затем он то ли впился, то ли вгрызся в пухлые губы Шина, смяв их. Оттянув нижнюю губу, мужчина чуть пососал ее, а затем снова припал к губам, проникнув внутрь широким языком. Тот сплелся с чужим, началась борьба. Язык Атсуши проходился по деснам, клыкам и зубам, обводил все ряды, а затем углубился настолько, что Шин подавился и захрипел. С его подбородка струйкой полилась слюна, которая перебралась на шею и стекла вниз по плечу. Губы были обжигающе сладкими, манящими, Мура не мог остановиться. Слюни смешивались с кровью, которая текла из прокусанных губ, придавая поцелую металлический привкус. Широкая ладонь легла на взмокшую впалую щеку, приподняла лицо гаммы, давая Атсуши возможность смять губы жестче и грубее. Все его нутро альфы ликовало. Мидорима покорно подстраивался под мужчину, открывал ротик и мычал в поцелуй, стараясь ответить. Лёгкие сжимались от нехватки кислорода как такового, поэтому гамма был вынужден разорвать поцелуй. Отвернув голову в сторону, он вырвал губы из плена чужих и жадно втянул воздух. Провел языком по мокрым губам, искоса посмотрев в глаза Атсуши, в сузившиеся зрачки. Альфа следил за каждым движением. Ловил каждый выдох и вдох. - Развратный мальчишка, - бледные губы растянулись в хищной улыбке. Отведя голову, комиссар прошелся носом по скуле, повел ниже до шеи и лизнул бешено бьющуюся вену. Прикусил кожу возле нее, оттянул. Мидорима тихо стонал сквозь сжатые губы. Поцеловав место укуса, мужчина вновь прикусил кожу и стал спускаться ниже, ведя мокрую дорожку из поцелуев. Когда его губы коснулись мокрых ключиц, Мидорима оттянул плечо в сторону, давая больше пространства. - Хочешь, чтобы я укусил тебя? - промурлыкал мужчина и провел кончиком языка по левой ключице. Не дождавшись какого-либо ответа, он приоткрыл рот и вгрызся в тонкую кожу, тут же прокусив ее. В этот момент Атсуши развел худые ноги в стороны, приподнял бедра, грубо вошел до упора и задел скрученный комок нервов внутри. Шинтаро пробило. Насквозь. Словно сильный разряд тока заставил его тело выгнуться дугой, затрястись и во второй раз излиться себе на живот. Его подрагивающий член даже не подумал упасть. Возбуждение никуда не делось. Не останавливаясь, Мурасакибара вдалбливался в покорное и желанное тело, наслаждался сбившимся, хриплым и рваным голосом, любовался, как мужчина лихорадочно бился из стороны в сторону. Животная похоть, захватившая обоих, не позволяла им остановиться даже на минуту, чтобы перевести дух. Атсуши хотел поиметь Шинтаро до искр перед глазами, а сам Шин хотел, чтобы это удовольствие никогда не заканчивалось. Но силы не вечны. Комиссар уже чувствовал скорую разрядку, которая не давала ему покоя. Стиснув зубы, Мурасакибара обхватил стояк гаммы, сжал основание и оттянул кожу, надавил большим пальцем на уздечку и плавно перевел его на головку. - Ам-мх.. Д-да.. Вот так! - прикусил нижнюю губу Шин и двинул тазом, двигаясь в руке. Он выгнулся, меняя угол захода альфы, чтобы тот снова попал по простате. И когда это произошло, гамма с хрустом выгнулся и кончил на живот, раскрыл рот в немом стоне и перестал дышать. Стенки вновь сжались, Атсуши через силу воли вышел из Мидоримы и провел пальцами по стволу, отчего тут же излился следом за Шинтаро. Обессиленный и очень уставший, комиссар упал на гамму, обнял его руками и крепко прижал, дыша в место между шеей и плечом. Мидорима абы-как обнял его ногами и запрокинул голову. Та была совершенно пуста. По телу разливались приятное тепло и тягучая истома, а в шею тяжело дышал тот, кого Шинтаро больше никогда не отпустит. Ни при каких обстоятельствах. *** -Ты конченный идиот, животное! - сипло верещал Мидорима, пока сонный Мурасакибара снимал с него наручники. Тот лишь кивал, потому что не слушал, а затем откинул звенящие оковы в сторону. Ласково обняв надутого и нахмуренного гамму, Атсуши уткнулся носом в затылок, который пах им и свежей зеленью. Мидорима брыкался, уперся ладонями в сильные предплечья и пытался отстранить от себя Мурасакибару, но все было тщетно. Когда он сдался, то откинулся назад и прикрыл глаза. - Кретин.