Моей вишенке

Лежать наверху было настоящим наслаждением. Нет, правда. Это чудесное состояние полного отрешения от проблем, безмятежности, лени, даже апатии, когда не хочется даже шевельнуть пальцем лишний раз. И хотя пиджак школьной формы немного неудобно свернулся под спиной, Чонину было лень поправлять. Почему он раньше не знал об этом чудесном месте? Ведь оказался здесь совершенно случайно. Открыв глаза, перед которыми тут же поплыли какие-то пятна, он увидел прямо перед ними по-летнему ярко-голубое небо без единого облачка. Казалось, еще чуть-чуть, и запоют сверчки, словно лежишь в густой ароматной траве. Но нет, это была всего лишь крыша школы. Чудесная крыша... и он лежал прямо под металлическими перилами, на прохладной, но слегка нагретой солнцем поверхности, выложенной плиткой, свесив одну ногу вниз, в пустоту, а вторую на крышу. Если есть идеал лени, то в этот момент Чонин чувствовал себя именно им. Через двадцать минут ему нужно было идти на подготовительные курсы к выпускным экзаменам, но сейчас можно было еще полениться немного. Снова открыв глаза, которые неизменно слипались, он внезапно увидел прямо перед собой чье-то лицо. Лицо было заплаканным и принадлежало парню, что сразу создало диссонанс в голове, и мозг выдал ошибку. Парень начал отстраняться, достаточно резко, но Чонин схватил его за шею и прижался к губам. Он каждой клеточкой почувствовал возмущение, которое сразу начало прокатилось по всему телу незваного гостя. Тот уперся руками в грудь Чонина и резко оттолкнулся от него, с шумом вдохнув воздух. - Ты совсем дебил?! Что ты делаешь?! Спорить было лень, поэтому Чонин просто снова закрыл глаза, думая, что странный парень ему просто примерещился или приснился. Но буквально через пару секунд он услышал или, скорее, почувствовал звонкий звук, заставивший его сесть. Это был звук удара носка кеда о перила. Парень стоял возле перил и держался за них руками, смотря вниз и продолжая плакать. - Это ты что делаешь? – сонно щурясь, Чонин встал со своего места и медленно двинулся к незнакомцу, стараясь делать это незаметно. - Я прыгну с крыши, - уверенно проговорил тот. На пареньке была форма средней школы, а на ней бейджик с именем «Бен Бэкхён». Похоже, ушел с какого-то мероприятия. - Зачем? - Как зачем? – Бэк посмотрел на Чонина, как на идиота, - не зачем, а почему. Меня парень бросил! - Парень?.. Серьезно? – Чонину захотелось фыркнуть и рассмеяться, но он сдерживался изо всех сил. Только скрестил руки на груди. Проблема Бэкхёна показалась ему смехотворной, но он был здесь один, с мальчишкой-суицидником. Просто шикарно. – Ты с ним спал? - Нет! Бэкхён тяжело дышал, явно на грани истерики, и дурацкие вопросы незнакомого старшеклассника его только бесили. - Целовался? - Нет... - А он знал, что он твой парень? - Слушай, хватит издеваться надо мной. Мне и так несладко! – Бэкхён начал плакать сильнее, чем слегка напугал Чонина. - Ты не прыгнешь, - уверенно сказал тот. - Почему? – Бэк повернул голову и посмотрел так, словно захотел уцепиться за его слова. - Ну, хотел бы, давно прыгнул, и тебе было бы все равно на меня. Ты даже не перелазишь через перила. Ну же, - Чонин говорил мягко, снова приближаясь своими кошачьими шажками, - дай руку. Психологи говорят, что подростковый возраст – самый тяжелый в жизни человека. Ты красивый, и найдешь себе еще кучу... кхм... парней. Поддавшись на его уговоры, Бэкхён робко протянул руку, и Чонин тут же потянул его на себя и прижал к груди, крепко обнимая. Младший стал пачкать его форму своими слезами и цепляться за его рубашку на спине. - У меня даже друзей нет... – ревел он, - настоящих... - Настоящих ни у кого нет, - Чонин фыркнул. Он взял Бэкхёна за руку и заглянул в его покрасневшие глаза, припухшие от слез. И увидел напуганного ребенка, не более, никакой неразделенной любви там не было. Очевидно, что это было совсем детское чувство. Если бы Чонин сразу увидел то, что там на самом деле было, то уже бежал бы отсюда, если бы сам не прыгнул с крыши. Ведь там крылась их собственная длинная история большой любви, верности, предательства и боли, злости или, скорее, ярости, и даже неудачной беременности... Длиной в целую жизнь. Но сейчас совершенно невозможно было сказать, что Бэкхён станет для него целой жизнью, а может быть, и не станет. - Все будет хорошо, Бэк. Забудь о том парне, - сказал Чонин и погладил по волосам так доверчиво прижимающегося к нему парня.