Human Subject Research

Неприязнь Гэвина к андроидам была фактом общеизвестным. Он их ненавидел. Не переваривал. Презирал. Терпеть не мог. И мог еще долго продолжать со своим списком синонимов, гарантируя, что в нем ни разу бы не прозвучало что-то похожее на «боялся андроидов», — потому что Гэвин Рид их ненавидел, а не боялся вовсе. Ну какой взрослый мужик испугается собственного тостера? Даже если тостер ходил, разговаривал и, когда не выделывался своим мозгом-суперкомпьютером, периодически демонстрировал силу пары-тройки здоровых мужчин. Но одно дело признавать чужое превосходство, другое — испытывать страх перед ним. То бишь, Гэвин Рид вовсе не опасался Коннора. Он просто… да, блядь, не струхнул он перед андроидом, это уж точно. А начать вести счет странностям пластикового фрика можно примерно с того момента, как доведенный до ручки Гэвин однажды ворвался в кафетерий, озлобленно сдавив обертку от шоколада, чтобы с каким-то детским, мелочным удовольствием швырнуть ее возле мусорки. Стараясь отвлечься, налил себе стакан кофе из полупустого кофейника, попробовал, даже решил набрать новый, так как последний явно кто-то подпортил. Осознал, минут десять спустя, что в кафетерии ему уже нечем себя занять. Вряд ли кто-то догадался бы, что он прячется здесь от детектива-Румбы*, — на сегодня они в участке последние, — однако гребаный идеальный Коннор точно поймет, и ведь не отвяжется. Гэвин вознамерился вернуться обратно в зал, однако так и замер через пару шагов. К слову, на момент его скорого отступления на кухню Коннор шумно потягивал синюю кровь, — по-хипстерски, из трубочки. Кибер-вампир, чтоб его. С тех пор ничего не изменилось. Хотя нет, за время его отсутствия стало только хуже. — Куда, блядь, делся твой скин? — совершенно уместный вопрос, если спросите Гэвина. Коннор повернул свою кипенно-белую голову в его сторону и посмотрел на детектива, словно это не он тут выглядел… ну… пиздец как странно. — Снятие скина — либо автоматическая реакция на повреждения поверхности, либо по соответствующему приказу. В иных случаях, для полного отключения функции синтетического покрова следует нажать на диод и удерживать дольше трех секунд. Пластик будто надиктовывал собственную пользовательскую инструкцию. Гэвин аж рот разинул, — правда, ни черта не смог выдать, — и быстро захлопнул, лишь бы не поддаться растущему желанию просто завопить на Коннора в лучших традициях банши. — Ты… ты, — он указал на дроида, тыча пальцем воздух. — Верни все обратно. И нервно прошествовал к своему столу, под нос пробурчав про «сраных андроидов, извращающихся прямо на работе». На следующий день вид Коннора вернулся к норме; после инцидента еще три дня прошло без явных странностей, Гэвин даже готов был свалить все на дерьмовые галлюцинации, вызванные недосыпом и переизбытком кофе. Затем Андерсон взял отгул, а оставшийся отрабатывать Коннор начал наблюдать за ним. Не откровенно преследовать, что дало бы Гэвину веский повод ему врезать. Нет, Коннор просто пялился на него каждый раз, как представлялась такая возможность. И наблюдал, изучая немигающими карими глазами, — бездыханная кукла абсолютно неподвижна и вся во внимании, словно кошка в готовности наброситься на мышь. Как только Гэвин пропадал из виду, словно переключатель щелкал; Коннор снова оживал и возвращался к работе за терминалом, пока опять не приметит детектива, чтобы продолжить отыгрывать роль стремного робота-убийцы. Так и продолжалось все утро, пока Гэвин не сбежал на ланч. А после — не оправдался оперативной работой, свалив из участка. Андерсон объявится на следующий день, и Коннор конечно же вернется в обычное состояние. Гэвин чувствовал себя несколько жалко, прикрываясь Андерсоном, но питомец лейтенанта стал вести себя жутко, а Фаулер дал четкие указания не доебываться до местного ручного андроида, пообещав в противном случае отправить на улицы контролировать дорожное движение весь оставшийся год — при том, что сейчас только февраль. Как-то Фаулер позабыл пригрозить жестянке тем же. В обычное состояние Коннор не вернулся, а Андерсон нихрена не сделал, чтобы прекратить это дерьмо. К чести Гэвина, он протянул с час, прежде чем подорваться к Андерсону, зарядить кулаками по столу с такой силой, что подскочившая кружка с остывшим кофе обдала старика по лицу. — Ради всего, блядь, святого, Андерсон, — рявкнул он. — Проверь своего пластикового питомца на вирусы! Что ты делал с этой штукой, порнуху с нее смотрел? И тут Коннор подал признаки жизни. Точнее — чего-то, напоминающего жизнь. Склонил по-птичьи голову, что включало в себя движение, на которое ни одна человеческая шея вроде как не должна быть способна. — Спасибо за беспокойство, детектив, — без капли смущения сказал он приятным, дипломатичным тоном. — Но могу вас заверить, что я постоянно провожу диагностику, и на данный момент не заражен никакими вирусами, спам-программами, или другими вредоносными приложениями. Какой бы здравый смысл ни сдерживал Гэвина до этого момента, его терпение наконец лопнуло — он сорвался. Бросился на Коннора со звериным рыком — и не успел ничего сделать, как его скоропостижно оттащили, крепко удерживая.  — Достаточно, Рид! — гаркнул Андерсон ему прямо на ухо. Заодно встряхнул, словно тряпичную куклу — или, зная его одержимость собаками, — как непослушного щенка. — Соберись, ну же! Гэвин стряхнул с себя андерсоновы лапищи и скрестил руки на груди, бросая на пару перед собой мрачный взгляд. — Нихрена, пока эта штука не перестанет меня преследовать! — Я не делал ничего подобного! — воскликнул Коннор. Ему даже хватило наглости прикинуться оскорбленным. Гэвин всерьез просчитывал ещё одну атаку. Хотя он больше не злился настолько, чтобы предпринять что-то перед Андерсоном, или выставить себя идиотом перед остальными. Это бессмысленно, когда их двое против одного. Он лишь ощетинился: — А как ты, бля, это называешь, консерва?! — Я вас сканирую. Гэвин вытаращился на него с изумлением. Что сказать на это он не нашелся. Где-то справа от него Андерсон хмыкнул. — Я искренне сожалею, что доставил вам неудобства, детектив Рид, — Коннор повторил свою криповую фишку с птичьим наклоном головы. — Капитан Фаулер приказал мне изучать человеческое поведение для более полной интеграции в полицейское подразделение. Я выбрал вас в качестве образца. Гэвин почувствовал, что снова краснеет от гнева. Горели кончики ушей и, он знал, вот-вот то же самое произойдет и с лицом. Если бы только пластиковый мудак мог загореться — только буквально. Коннор только смотрел на него с ожиданием, и детектив явственно ощутил, как его одолевает румянец, — уже из-за унижения, — стоило осознать, что в уголках глаз андроида скрывалось веселье. Кукла насмехалась над ним, однако доказать это он пока не мог. Гэвин неслышно проклинал всех и вся, собирая все самообладание, чтобы не кинуться на самодовольного андроида еще раз. Указав пальцем в его примерном направлении, буркнул: — Ага, чтоб прекратил это, короче, — и, развернувшись на каблуках, зашагал к своему столу. — Гребаный пластиковый утырок. Может, наезд на Коннора при Андерсоне и возымел действие, предположил Гэвин неделю спустя. Коннор не прекратил, о нет, но сменил тактику. Отныне он начал действовать осторожнее. Гэвина это бесило. В эти дни, он чувствовал на себе взгляды-сканнеры Коннора, но как бы ни пытался, поймать засранца на этом никогда не удавалось. В Конноре что-то неуловимо изменилось; это было нелегко засечь и опознать. Кажется, он больше не задавался целью шокировать Гэвина, однако так упорно выдавать себя за человека при детективе он тоже перестал. Андроид неплохо играл в свою игру — Гэвин замечал, что почти каждый в участке купился на умильное подражание человекам в исполнении пугающей куклы. Этому хорошо способствовал невинный взгляд сбитого с толку щенка — достаточно эффективный, стоит признать. В конце концов, эта штука была запрограммирована для успешной интеграции. И могла адаптироваться, стать, кем пожелаешь. Гэвин старался не задумываться, что это значило для него самого. Начни он рефлексировать, — что означало бы победу Коннора, — это доведет его до нервного срыва. Андроид просто прекратил притворяться рядом с ним, вот и все. Он недолюбливал Гэвина, и не пытался ему понравиться. Это было видно по тому, как он двигался, когда они были наедине, как сидел и разговаривал, как механически и безжалостно к более слабому человеку вел себя, когда им однажды довелось преследовать преступника вместе. Коннор создан быть быстрее, сильнее и умнее своих коллег-людей, и, будучи один на один с Гэвином, не делал ничего, дабы смягчить удар по его самолюбию. А Гэвин и не терпел такого — это ведь для трусов, не умеющих мириться с правдой. Он предпочитал принимать вещи как есть, какими бы неприглядными они ни были, чем утешать себя приятной иллюзией равенства и безопасности. Детектив продолжал чувствовать на себе преследующие взгляды андроида куда бы ни пошел, ощущая себя уязвимым и открытым, отчего не могли защитить никакие слои одежды. Когда Коннор взаимодействовал с ним, ничто не заставало его врасплох — он заранее просчитывал и реконструировал любую вероятную реакцию и лишь подталкивал Гэвина к игре по его сценарию. Детектив ненавидел его. Желал вмазать дроиду покрепче в отместку за холодную дрожь, скатывающуюся по позвоночнику в его присутствии. Однажды вечером, вновь работая с одним лишь Коннором допоздна, Гэвин в который раз задумался, что случится, решись он на поцелуй вместо удара — может это, наконец, удивит андроида? Или так детектив получит от жестянки от ворот поворот, потерпев окончательное унижение — а вдруг это как раз то, к чему Коннор его и подводил все это время? Гэвин вымученно застонал, и поддался немедленному порыву сползти по своему креслу. Скрестил руки на столе, прижавшись к ним лбом. Он чересчур много об этом думал. … и буквально загривком чуял внимание Коннора. — Наслаждаешься по полной своим изучением человеческого непредсказуемого поведения? — пробормотал он, впрочем, не прилагая усилий, чтобы быть услышанным через ползала. Коннор-то всяко услышит. Он не был скован ограничениями человеческого слуха. — Мой процесс обучения удовлетворителен. Спасибо, что спросили, детектив Рид, — сразу же отозвался Коннор. Гэвин напрягся. Судя по голосу, тот находился куда ближе, чем он предполагал. А если точнее — детектив вообще не заметил, когда Коннор успел подняться со своего места. Андроид мог двигаться абсолютно бесшумно, когда хотел — прямо как хищник. Это как раз то, о чем все вокруг забывали: Коннор был создан выглядеть и вести себя мило, а также — чтобы охотиться и убивать. — Думаю, что вскоре смогу надежно предсказывать результаты социальных взаимодействий. — Со мной. Последовала недолгая тишина. — Верно, — впервые за долгое время голос Коннора прозвучал неуверенно. Прямо как в те моменты, когда он общался с более доверчивыми людьми, обыгрывая на них свою маленькую лживую роль. Гэвин чуть приподнял голову только ради того, чтобы зыркнуть на андроида исподлобья. Тот теперь стоял вплотную к его столу, с напряженным, но внимательным выражением на нечеловечески красивом лице. — Мои, блять, поздравления, чудо-парень, но твои старания бесплодны. Другие люди не ведут себя так, как я. — Я осознаю данный факт, детектив Рид. Именно по этой причине я посчитал необходимым проанализировать вас более детально. Гэвин беспокойно поерзал; вращающееся кресло, на котором он проводил от восьми до десяти часов ежедневно вдруг показалось ужасно неудобным, как какое-то фанерное чудовище из приемной в больницах. — Что ж, — он откашлялся, прочищая горло. — Ясно. — Гэвин сморщил нос, шумно чихнул. Коннор смотрел на него с таким выражением, будто лимон лизнул. Что сильно отличалось от его обычной линии поведения рядом с ним, со всем этим своим самодовольным, машинным превосходством. Гэвин решил, что с него довольно, и резко встал, таким же рваным движением выхватив куртку. Забил на свой терминал, оставляя его открытым. — Развлекайся, я ухожу. Коннор совсем немного сместился, только чтобы оставить его в поле зрения: — Спасибо, детектив. Я нахожу наш эксперимент очень приятным. — Еще одна пауза. — Благодарю вас за сотрудничество. Рид замер в полушаге, открывая рот, дабы отметить, что он не соглашался, не сотрудничал, и вообще никак не поощрял этот маленький эксперимент. — Да черт с ним, — хмыкнул он. — Ты просто фрик. Все давно в курсе. — Я знаю, что вы принимаете свои слова за истину, — ответил Коннор, в его голос вернулись ледяные механические нотки. — Неприятная ситуация, однако я способен адаптироваться к неблагоприятным обстоятельствам. — Прощай, жестянка, — твердо поставил точку Гэвин и направился к выходу, прежде чем Коннор начнет кичиться, что всегда выполняет свою задачу. По пути к машине детектив кипел от негодования: его только что фактически понизили до «неблагоприятного обстоятельства»? О, это нельзя так просто оставить, пообещал он себе. Если Коннор считает, что имеет право вот так взять и разворошить его на кусочки, как паззл, только чтобы проанализировать на досуге, то он чертовски ошибается. Человеческая непредсказуемость победит. Может, идея с поцелуем не так уж и плоха.