***
Юнги не раз замечал за собой странности. Все они были обычные.
Юнги любит несладкий, крепкий кофе. Юнги не любит яркую одежду. Юнги не любит контактировать с людьми. И еще много всего, что не любит Юнги. Но ведь, это, даже, к странностям не отнесешь. А вот то, что он постоянно пялится на задницу Чимина, представляя, как вдалбливается в нее, это, уже, странно.
Юнги не считал себя геем или, как он всегда говорил, пидорасом конченым. Вигуки раскрыли свои отношения группе спустя несколько месяцев. Тогда Юнги стал ярым гомофобом. Потом, конечно же, извинился, потому что, это неправильно, осуждать друзей за ориентацию. Но все же, Юнги не считал себя геем.
Юнги не считал себя геем до тех пор, пока не начал пялиться на Чимина. Сначала Мин делал это скрытно. Младший не замечал. Потом Юнги начал пялиться в открытую. Тогда-то Чимин начал что-то подозревать. Он и сам знал, что его задница превосходит миллионы, но то, что на нее позарился хен, а хен этот Мин Юнги, Пака забавляло. Он старался двигать бедрами сильнее перед старшим, делал такие движения, от которых у Юнги вставал ежесекундно, и он убегал куда-нибудь подальше от этого
Пак — гребаногособлазнителя — Чимина. Чимин лишь ухмылялся и продолжал тренироваться.
***
По счастливой случайности, мемберам дали выходной. В кино вышел новый фильм, на который они давно хотели сходить, поэтому, парни приступили к осуществлению своих планов.
У Юнги не было желания куда-то идти. Он хотел просто лежать и листать твиттер, а после завалиться спать на часов двенадцать. Чимин же наоборот, очень хотел пойти на фильм, ведь они с Тэхеном самые первые кричали, что обязаны его посмотреть. Но сейчас в его планах было вывести хена на чистую воду, поэтому сказав, что плохо себя чувствует, он с грустным личиком проводил парней, а когда дверь закрылась, Пак ухмыльнулся и потер ладошки.
Чимин тихими шагами направлялся в комнату старшего. Постучал, прежде чем войти.
— Хен, я войду?
— Нет.
— А я войду, все-таки.
И тогда Юнги совершенно не догадывался, что он испытает это слово
войду на себе.
Мин лежал на кровати и смотрел какое-то видео.
— Что делаешь, хен?
Юнги до сих пор не поднимал глаза на Чимина. Но когда сделал это, то сразу же пожалел. Тот был в любимых черных джинсах, которые прекрасно очерчивали фигуру младшего. Его подкачанные ляжки, икры. Да даже щиколотки были идеальными. А самое охуенное в этой картине — это задница, которая была так хорошо обтянута тёмной тканью. Хотя, есть еще
кое что. Всего одна маленькая деталь. На Паке не было больше ничего. Он стоял в одних лишь джинсах. Даже без майки какой-нибудь.
Юнги нервно сглатывает и поджимает ноги под себя. Почему он упустил момент, когда лишь от одного вида младшего в обтягивающей ткани, он возбуждается?!
— Ничего, Чимин, вали отсюда, давай.
Юнги пытается ответить спокойно, но Чимин ведь знает. Чимин все знает.
Извращенец.
— Я тоже хочу посмотреть.
Младший начинает идти в сторону старшего. Юнги откладывает телефон, что идет на пользу Чимину. Не придется покупать хену новый, если, вдруг, случайно разобьет.
— Нечего тебе смотреть со мной. Ты же, вроде, плохо себя чувствовал. Чего раздетый ходишь?
— У меня, наверное, жар, Юнги хен. Померишь мне температуру?
Пак подходит к кровати Мина и садится на колени рядом со старшим. Юнги смотрит на него с удивлением, но руки ко лбу младшего тянет.
— Не так. Губами.
Чимин останавливает руку Юнги и кладет на кровать. Мин не знает, куда себя деть, потому что ему безумно стыдно. За что? Наверное, за стояк. Да, скорее всего за него. Хорошо, что на нем огромная толстовка, которая закрывает его. А то, Мин Юнги бы сейчас валялся как помидор.
— Ты с дубу рухнул, мелкий?
— Что? Почему?
— Чем тебе моя рука не нравится?
— Нравится, хен, ты чего. Но твоя рука холодная, так не поймёшь.
Юнги неодобрительно смотрит на Чимина, но все же оставляет недопоцелуй на лбу парня.
— Нет у тебя ничего.
— Да? Правда?
— Правда. Все, иди к себе, лечись там.
— Хен, а знаешь, какое самое лучшее лекарство от простуды?
— Таблетки.
— Нет, не верно, хен. Секс. Представляешь? Говорят, одна процедура, и ты здоров.
Мин вылетает из реальности. Мало того, что Чимин пришел к нему без футболки, так еще и говорит
такое…
— Чимин, кажется, у тебя и правда температура.
— Так сбей мне ее, хен.
— Каким образом?
— Я же уже сказал. Глупый хен.
— Чимин, ты ебанулся головой, что ли?
— Нет, Юнги. Давай начистоту.
Чимин за секунду садится сверху на старшего, чувствую своей
шикарнойохуеннойсамойлучшей задницей его стояк. Юнги пытается его спихнуть, но все тщетно. Чимин ловит обе его руки и поднимает над головой.
— Ты думаешь, я не замечаю, как ты пялишься на мой орешек, Юнги хен?
— О чем ты, Пак Чимин?
— О том самом.
Чимин еще немного надавил на член старшего, от чего тот издал сдавленный стон.
— Слезь с меня.
— Нет, не слезу. Ты же так давно этого хотел.
— Чего я хотел?
— Выебать меня. Вставить до самого основания, ебать меня до потери пульса, чтобы я извивался под тобой, стонал твое имя.
— И если ты сейчас не слезешь, то я реально тебя выебу.
— Но, но, но.
Чимин приложил к губам хена палец свободной руки, которой дальше достал из кармана атласную черную ленту.
— Ты чего делаешь, пиздюк?!
Юнги начинает вырываться, за что получает, уже, по своей заднице.
— Не дергайся, хен.
Чимин завязывает руки старшего, после чего привязывает их к изголовью кровати. Юнги снова пытается вырваться. И не прекращает свои попытки. Чимин же, в это время, поднимает вверх его толстовку, открывая вид на молочно-белый торс.
Младший припадает губами к едва видимому прессу. Мин напрягается, до сих пор пытаясь вырваться. Чимин идет поцелуями вверх. Дойдя до сосков, которые уже твердые, он присасывается к одному, а второй сжимает маленькими пальчиками. Стоны сами вырываются из грудной клетки старшего.
Пак оставляет едва видимый засос на шее хена, выцеловывая ее всю, а позже припадает к губам. Таким манящим, красным, наверняка сладким. Ответа на поцелуй младший так и не дождался. Получил лишь грозный взгляд и еще никак не прекратившиеся попытки выбраться.
Чимин быстро спускается вниз, к штанам. Ремня нет, ну и слава Богу. Меньше возиться.
Член уже больно давит, в штанах, какими бы они свободными не были, до ужаса тесно.
Пак медленно стягивает спортивки, кидая их куда-то на пол. Туда летят и боксеры старшего. Младший обхватывает возбужденный орган, быстро облизав головку, после чего беря почти по основание. Юнги выгибается, начинает сам толкаться в рот младшего, за что Чимин слегка, совсем слегка, кусает член старшего. Мин вскрикивает. Пак снова продолжает сосать. И Юнги, черт возьми, это
нравится!
Задыхаясь от своих же стонов, Мин не может выговорить ни слова. Он лишь получает наслаждение. Но оно заканчивается перед самым финалом. Чимин не дает кончить старшему, зажимая член в руке.
Юнги хочется выть, а еще выебать гребаного Пак Чимина, который сейчас издевается над ним. Но в планы Чимина не входило быть выебаным. Совсем не входило.
Младший встает и покидает комнату хена совсем ненадолго. Возвращается с тюбиком прозрачной субстанции, в которой Юнги распознает смазку. По комнате разлетается запах вишни.
Младший спер смазку у вигуков. Хотя никто из них не любит вишню, они все же купили смазку с таким запахом. Просто, они решили повторить сцену фанфика, а там именно такая смазка.
— Пак Чимин, отпусти меня, немедленно.
— Нет, хен.
— Твою же мать, блять, развязал меня быстро!
— Нет.
Чимин снова садится на
свое место. Выдавливает немного смазки себе на пальцы.
— Сука, блять, конченный же ты урод, отпусти!
— Еще одно оскорбление, Юнги хен, и я выебу тебя без растяжки. Тогда ты не сможешь ходить не день, а неделю.
Юнги резко останавливает порцию матов, которую он хотел направить в сторону Чимина, потому что до него доходит, что, если Чимин не растянет его, то будет и правда невыносимо больно. Юнги лежал спокойно. Точнее, пытался. Внутри него бушевали эмоции. Из его головы все никак не выходила та мысль, что младший будет сейчас вдалбливаться в него, а не наоборот.
Руки уже затекли. Юнги резко чувствует дискомфорт, когда Чимин входит в него одним пальцем. Это не столько больно, сколько неприятно. Пак начинаем им медленно двигать, после чего добавляет еще один. Тут уже начинает побаливать. Младший раздвигает пальцы на манер ножниц, растягивая тугую дырочку, а заодно заинтересовано изучает. Пару раз даже язык высовывает. Добавляет третий, двигает ими жестко. Старший лишь тихо стонет от боли, но резко вскрикивает. Чимин понимает, что попал точно по простате, но решает, что нужно проверить это, поэтому двигает пальцами еще несколько раз под тем же углом. Тело Юнги выгибается, а сам он, неожиданно для себя, протяжно стонет.
Вскоре Чимину надоедает растягивать старшего и он начинает раздеваться. Благо, у него было только два элемента одежды.
Он обильно смазывает свой член, который, на минуточку, уже давно стоит колом. Все таки, причинять настолько сильную боль хену Чимин не хочет.
Он начинает медленно вводить головку. Даже после растяжки в старшем до безумия узко. Юнги жмурится, потому что еще дико неприятно. Закусывает губу до крови. Чимин же проталкивается дальше, входя наполовину.
Из глаз Мина льются слезы, сам же он вскрикивает громче прежнего. Пак же резко останавливается, гладит тело хена, целует в губы, слизывая кровь, в щеки, стирая слезы, в нос, лоб, а потом снова в губы и входит до конца. Юнги до крови прикусывает губу Чимина. Младший начинает очень медленно двигаться, старший же скулит от боли и плачет.
Не долго думая, Пак меняет угол на нужный и снова попадает в нужную точку. Глаза Юнги распахиваются, когда Чимин начинает с каждым толчком все сильнее задевать чувствительное местечко.
Постепенно боль сменяется на наслаждение, а Юнги просто охуевает, потому что он сейчас лежит под гребаным Пак — извращенцем — Чимином и стонет как последняя сучка.
Чимин ускоряется, быстро входя в уже податливое тело, иногда целуя Юнги. Юнги уже просто кричит от наслаждения, отвечает на поцелуи и выгибается, словно кошка, подставляясь Паку.
— Чимин… Агхм. Развяжи мне… Руки… Ммм.
Закатывает глаза и протяжно стонет. Старший не сопротивляется, и Чимин быстро откидывает ленту, зацеловывая красные запястья хена. Юнги и не думает сопротивляться. Он лишь сжимает простынь и стонет громче.
В миг Чимин переворачивает Юнги и ставит в коленно — локтевую. По новой вдалбливается в старшего, заставляя стонать, изредка крича имя
насильника.
Чувствуя конец, Чимин берет член Юнги и надрачивает ему так же быстро, как и входит. Юнги выкрикивает имя Пака, дрожит, изливаясь на постель. Старший сжимает член младшего, из-за чего через пару движений тот кончает внутрь Мина.
Чимин падает рядом и пытается отдышаться. Юнги же прокручивает у себя в голове все то, что произошло.
Проходит несколько минут и Чимин встает, попутно одеваясь и выходит из комнаты, оставляя Юнги одного. Нужно одеться, а то скоро парни придут.
***
Юнги и Чимин не контактируют вообще. Даже на сцене. Старший держится подальше от младшего и больше не пялится на его задницу. В голове же отмечает, что он, все-таки, пидор, потому что ебаться с Чимином, как бы не хотелось признавать, ему понравилось. Даже тот факт, что сверху был не он, ему не помешал.
Чимин же ставит невидимую галочку где-то в своих мыслях. Он считает себя нагибатором номер один в группе. И не нужно протестовать, что главный нагибатор — это Чон Чонгук. Все мы знаем, как он извивается под Ким Тэхеном.
