Жадность

Андерсон всегда выглядел утомленным, таким — слегка уставшим от жизни, повидавшим все людские пороки. Это заставляло собеседников нервничать, когда он останавливал на них взгляд своих прозрачно-голубых глаз. А Гэвину хватало едва заметного движения морщинистых век, чтобы понять, как стоит реагировать на ту или иную реплику — Боссу ведь не пристало руки марать о всякое отребье, тем более в таком светлом сером костюме. Рид незаметно снял пиджак и стал закатывать рукава рубашки. Кулаки уже чесались. Гэвин удивлялся тому, как люди легко ведутся на внешнее спокойствие Андерсона, как они заворожены его фигурой, масштабностью его личности, настолько, что не чувствуют опасности от цепного пса, подобравшегося сзади. Рид ждал только прямого приказа и уже мотал головой из стороны в сторону от нетерпения: — Не забей его до смерти, Грид. Он должен еще согласиться на мои условия после общения с тобой. Хэнк щелкнул золотой зиппо и прикурил толстенную сигару, предварительно отрезав ей кончик на стилизованной гильотине. Гэвину нравилось это прозвище. Он получил его, когда только попал в группировку, потому что жадно брался за любую работу. После армии у него мало что осталось, а хотелось всего и немножко больше. Особенно после того, как из-за неудачной высадки Рид провисел на сосне трое суток с разбитым еблом. Побывав на пороге смерти, хочется получить от жизни все, что только возможно. — Как закончишь с ним — останься. У меня к тебе дело. — Есть, сэр! — по-армейски четко отвечает Гэвин, при этом пропустив половину фразы мимо ушей. Он был слишком увлечен выбиванием зубов.

***

— Грид, как давно ты работаешь на меня? — мужчина шмыгнул перебитым носом и прикусил губу. — Шесть с половиной лет, Босс. — Так долго? — Не так уж и долго, если сравнивать с Коллинзом, — оба мужчины коротко посмеялись. Бен Коллинз работал с Андерсоном с самого начала. И никто не знал, насколько это долго — Хэнк, казалось, существовал всегда, как гора Рашмор. — Ты нравишься мне, Грид. Ты умеешь выполнять приказы и никогда не отказываешься от работы. Я хочу предложить тебе еще одну. Более деликатную, чем обычно. Риду не понравилось, как тяжело Хэнку далось слово «деликатную». Но вопросов Гэвин не задавал, ни к чему — все, что ему следует знать, ему и так скажут. — Для чего ты зарабатываешь деньги? — Чтобы позволить себе, что захочу. Чтобы подкатить к любой бабе, не раздумывая, что я не из ее лиги. Чтобы угостить собрата-ветерана в баре, если ему не так повезло. Чтобы купить себе харлей 500сс. Не знаю, Босс. У меня нет великих целей. — Это не страшно. Они не у всех должны быть, — Хэнк покрутил на пальце старое обручальное кольцо. Все знали, что миссис Андерсон погибла много лет назад, но супружескую клятву мужчина воспринимал не так, как все нормальные люди. Он не то что не рассматривал возможность жениться во второй раз, но и любые разговоры об этом воспринимал как оскорбление. Свои потребности он утолял другим способом. — Ты когда-нибудь спал с мужчиной? — Спал, в казарме, нас там человек сорок было. Ну и трахался тоже пару раз, хули нет — неплохо, но я все же женщин предпочитаю. — Так даже лучше… — почесав бороду, Хэнк все же собрался и произнес. — Я хочу, чтобы ты удовлетворял моего мальчика, когда я занят делами. Или просто устал. — Чего? — Рид решил, что пропустил часть беседы. Морщинки на лице Андерсона сложились в мольбу о скорейшем прекращении всех этих разъяснений. — Сколько тебе лет, Грид? — Сорок почти. — Мне шестьдесят. И мои потребности гораздо меньше, чем твои. Коннору тридцать и… Иногда мне хочется от него сбежать, — усмехнулся мужчина. — Тебе не нужно любить его, следовать его капризам или выполнять его желания — просто трахай его и будешь получать за это деньги. Подумай, Грид. Это хорошее предложение. Гэвин ошарашенно кивнул, соображая, что же делать. Отказать Хэнку он не мог. Не потому что… просто не мог. Он действительно был верен как пёс и этот хозяин его никогда не обижал. Всегда был справедлив. И раз он просит — и позволил Гэвину увидеть, насколько нелегко ему даётся эта просьба — Рид сдохнет, но сделает. — Да я на все согласен, если это то, чего хотите вы, — осторожно сформулировал Гэвин, настораживаясь и готовясь внимательно слушать, что ему ответит Хэнк, чтобы не пропустить ни одной модуляции его голоса. — Хочу, — обозначил все одним единственным словом Хэнк и довольно сжал руку на его плече. — Пожалуйста, следи за моим мальчиком. Он… Гэвин сам прекрасно знал какой мудак Коннор (хоть и ни разу близко не общался), но его мнение никто не спрашивал. — …немного ветреный. Не хочу, чтобы он влез в неприятности. Это так, дополнительная просьба, помимо основной. Консультант по юридическим вопросам, он же «Адвокат», он же сучка Босса, а также просто Коннор не заставил себя ждать. Андерсон отбывал в Нью-Йорк через час и вылетел из своего кабинета, вытирая бороду и критически опаздывая. Он хлопнул Рида по плечу и кивнул в сторону закрывшейся двери. — Хорошей дороги, Босс. — Я рассчитываю на тебя, Грид. Мой мальчик должен быть счастлив. Господи, какая ж странная херня… Глубоко вздохнув, Гэвин потянул дверь на себя. Коннор сидел в кресле Хэнка, закинув ноги на стол и широко их разведя, рубашка была расстегнута не до конца, белая ткань шла волнами, открывая покрытую родинками кожу на вздымающейся груди. В руке у парня была широкая полоска галстука с медальонами — Хэнк любил крупные старомодные рисунки, особенно рыцарские гербы, — а вторая… Рид сразу же отвернулся и повернул ключ в замочной скважине. Никто, блять, не должен это увидеть! Даже он сам хотел бы развидеть эту картину. К сожалению, это не мешало Гэвину слышать… Не только тихие стоны и сбитое дыхание, но и имя своего босса, повторяемое до неприличия жалобно, а еще влажные хлюпающие звуки. Пиздец. Коннор жадно двигал рукой на члене. Он вскинулся на щелчок замка двери. И Гэвин физически почувствовал это разочарование, скользнувшее в его взгляде. Сначала надежда, а потом — да, именно оно. Должно быть, тот ждал, что босс вернётся. И трахнется с ним ещё раз. На прощание. — Съеби, — выдохнул Коннор, прикрывая глаза. — Я бы с удовольствием, — пробормотал Гэвин и остался на месте, стараясь не смотреть на Коннора. Тот сильнее прогнулся в пояснице, шелк прижался к лицу так плотно, что было видно, как он темнеет от слюны, но движения стали медленнее и тише. — Он сказал мне, что ты моя новая постельная игрушка. Говорящий вибратор. Разве это не унизительно? — Твой папочка нанял специального человека, чтобы, пока он в отъезде, ты не подхватил спид. Разве это не унизительно? Охуенное начало. Шикарное. Коннор странно рассмеялся и застонал, явно зубами прихватывая галстук. Гэвин сглотнул, потому что слышать, как кто-то дрочит, ловя от этого кайф, и ничего не чувствовать не получалось. Да и красивым его Гэвин не считал, максимум смазливым. Гэвин все же повернулся, разглядывая совершенно забывшегося Коннора. Глаза почти безумные, взгляд блуждает, и чертов галстук босса… Самой приятной за сегодня стала дико внезапная мысль, что ему можно трахнуть Коннора. Босс разрешил, даже попросил сам. И эта смазливая мразь видела его насквозь. Коннор кончал, смотря на него, словно говоря взглядом по слогам «ни-ког-да». Парень расслабленно раскинулся на кресле, подтянул ноги к себе, разбросав какие-то бумаги, и Рид цыкнул, опускаясь на корточки, чтобы их собрать. — Такой послушный пес… — Никогда не понимал, что в этом плохого. Придётся придумать что-нибудь пожестче, чтобы меня задеть. — Не знал, что ты так любишь собачек. Подарить тебе ошейник? Гэвин просто медленно моргнул, возвращая документы на стол. — …держать тебя за него, пока ты будешь мне отсасывать. Как тебе? Гэвин позволил себе улыбнуться, разглядывая Коннора. Именно «такого» Коннора он раньше не видел: в полусдернутой рубашке, с яркими губами, всё ещё лихорадочными глазами и сбитым дыханием. — Ты совершенно не в моем вкусе. — А ты попробуй, — Коннор коснулся испачканной в семени рукой лица Гэвина и тот уже не удержался, стиснул челюсть этой сучки резким движением ладони. — Твои зубы все еще на месте только потому, что твое щенячее лицо нравится мистеру Андерсону. И платит он мне за то, чтобы рожа и жопа «его мальчика» были в безопасности. — Безопасность твое второе имя? Или что? Так же еще веселее, Гэвин, — протянул Коннор, облизываясь и невольно привлекая внимание к своему рту. Интересно, сколько раз Коннор отсасывал Хэнку? В сухих цифрах? Перевалило ли за какое-нибудь круглое число? — Мне больно. А если ты сожмешь еще сильнее, то, думаю, у меня встанет. Или ты этого и добиваешься? Рид отстранился от парня, еще и ткнул в висок костяшкой пальца с особым пренебрежением. Он бы хотел держаться подальше от этого дерьма, но уже завяз по горло. Хотелось отмыться от того, что он вообще дотрагивался до Коннора. И в тоже время хотелось долго и со вкусом его трахать. О, Гэвин был уверен, что ему понравится. Им обоим, если быть точнее. Правда, он все еще не смог пояснить самому себе, как можно хотеть одновременно и убить, и выебать. Хэнк любит этого уебка. Значит, Гэвин будет беречь его. И караулить. Прочие сложности его не волнуют. Рид собрался уйти и плеснуть себе в кофе щедрую порцию виски из хозяйского бара — ощущение ярости и непроходящего возбуждения вызывало еще большую злость. Хэнк такой хороший человек — мудрый, степенный, справедливый, — угораздило же спутаться с такой шалавой. Хотя он, вроде, не просто шлюшка, в криминальных делах приходится вникать в законодательство поглубже, чем честным налогоплательщикам. Гэвин уже повернул ключ, в спину прилетело: — Налей мне кофе, Рекс. Приносить не надо — я сам скоро спущусь. Окей, сделать кофе нетрудно. Да и на псиную кличку обижаться — удел придурков. Гэвин на секунду застыл, понимая, что не знает, какой кофе любит Коннор. Что ему вообще нравится? В итоге приготовил три варианта: черный, черный с сахаром, черный с молоком. Хотя самым простым вариантом должно было оказаться — такой, какой любит Хэнк.

***

Гэвин вспоминал светлые времена, когда работал, собирая компромат и прикидываясь невидимкой. Теперь было сложнее. Коннор был в курсе, что Гэвин где-то рядом. Но следить это совершенно не мешало. Он ездил по делам, разговаривал с клиентами в кафе, даже ненадолго заехал в окружной суд, так что Риду пришлось припарковаться прямо напротив и демонстративно закурить — вопрос престижа. Гэвину пришлось признать (хотя бы лично для себя), что Коннор, в общем-то, не выглядит как нимфетка, прыгающая с члена на член. Он был, конечно, сладеньким, но никому не строил глазки и вообще вел себя профессионально, даже немного пластиково, как робот. Однако хорошее впечатление держалось ровно до того момента, как каштановый затылок адвокатишки скрылся за спинами секьюрити ночного клуба «Рай». Гэвин там бывал и прекрасно знал, что это не то место, куда ходят пропустить по стаканчику и пожаловаться бармену на тяжелую долю. Весь этот голубо-розовый неоновый лабиринт был построен так, чтобы ебаться можно было в каждом закутке и за каждым углом. И с любым, кто покажется тебе более или менее симпатичным. Вот интересно, думал Гэвин, Коннор его специально бесит или это у него так само хорошо получается? Именно в тот момент, когда Гэвин почти признал, что окей, Коннор вполне себе личность, чтобы заинтересовать Хэнка чем-либо помимо явного умения делать глубокую глотку, как этот придурок вваливается в ебле-клуб. Прикосновение к плечу, безликое и лишенное неприязни, «я-просто-делаю-свою-работу-парень» Гэвина разозлило. Может, он тоже пидор и хочет отдохнуть? — Простите, сэр, — начал охранник, чувствительнее сжимая руку на его плече. — Но мест нет, и вы не приглашены. — О, у меня есть приглашение, — Рид оскалился. Его редко куда не пускали, но в этот раз его свирепое выражение лица сыграло против него. — Целых два приглашения, — Гэвин отвел полы куртки и смятого пиджака, демонстрируя наплечные кобуры. — Вызовешь полицию — мистеру Андерсону это не понравится. — Проходите, сэр. По глазам сразу ударил кислотный свет, как пощечина — пришлось проморгаться, чтобы различить в разномастной толпе серый пиджак на узких плечах. Хотя было тяжело оторвать взгляд от двух крошек, целующихся и почти трахающихся на танцполе. Синеволосая задирала подруге юбку, нетерпеливо лаская ее и оттягивая ее голову за коротко стриженный затылок, чтобы кусать шею. Красоткам явно не хватает большого и вкусного члена. Но — Гэвин усмехнулся — его подерут когтями в клочья только за то, что он посмеет высказать такое предположение. Потому что девочки не выглядели играющимися, а явно «служили» богине с греческого острова. Следить за Коннором стало сложнее. Парней тут всё-таки было больше. Гэвин досадливо подумал о том, как было проще надень Хэнк на Коннора пояс верности. Тот бы явно тащился, решив, что это очередная блажь или игра. Однако, он все же нашелся — примостился на краю барной стойки, весь такой «пожалейте меня, приголубьте». Пфак. Рид расположился напротив, одним своим грозным видом освободив себе столик от двух феечек. Наблюдательный пункт был так себе: то и дело серый пиджак Коннора закрывали блестящие от пота и глиттера тела. Пару предложений выпить чего погорячее Гэвин отклонил, не задумываясь. Хотя блондинчик с грустными глазами был во вкусе мужчины. Если считать, что в его вкусе все, что обладает золотистыми волосами и большими глазами, кроме ретриверов. Впрочем, ретриверов он тоже любил, но в самом чистом и невинном значении этого слова. Коннор ничем из этого списка достоинств не обладал, вот разве что глаза? Гэвин встрепенулся, заметив, что к Коннору подсел какой-то парень. Ну прекрасно. Хэнк ещё даже перелет не закончил, как его сучка уже нашла, с кем бы поебаться. Высокие отношения и не менее глубокие духовные ценности. Коннор болтал оливкой в пустом бокале мартини и ненавидел свою жизнь. И оливку — он предпочитал мартини с лимоном. И водкой, в компании Хэнка. Ему нравилось слушать его рассказы о прошлом, сидя у него на коленях, буквально чувствуя, как голос рождается в глубине его груди. — Скучаешь? — Коннор поднял взгляд. Это не мог быть Андерсон, но ощущение разочарования было даже острее, чем в кабинете с цепным псом, отныне приставленным к нему. Парень с приглушенным алкоголем удивлением осознал, что хотел увидеть Рекса… или как там его? Грид? Незнакомец был красив и очаровательно приподнимал брови. Веснушки на широкой переносице и щеках в неоне смотрелись контрастно черными, несмотря на бронзовый оттенок кожи мужчины. — Позволишь угостить тебя? — мулат был удивительно учтивым для подобного места, и Коннора это подкупало. — Скоро у них закончится мартини. — Может, стоит перейти на что-нибудь покрепче? — Ты пьешь водку? — Маркус. — Ты пьешь водку, Маркус? — Случилось что-то действительно плохое? Парни, которые так мягко стелют, обычно любят связывание и хардкор. Вот он уже присел рядом и касается пальцами колена Коннора, а потом уже совсем не так нежно будет держать его за волосы, заставляя давиться членом. — Мой парень считает меня шлюхой. Планирую ей стать, чтобы было не так обидно. — Твой парень просто не может так думать, — мягко возразил Маркус и Коннор рассмеялся. Это реально было смешно, ну правда. — Маркус, ты понимаешь, что если ты сейчас меня убедишь в том, что у меня в отношениях все прекрасно и я сам все выдумал — я тебе не дам? — Нет значит нет, — Маркус красиво передёрнул плечами, не переставая касаться его колена, уже сжимая сильнее. На той самой неуловимой грани между «недостаточно» и «почти больно». Коннор скептически облокотился подбородком на сцепленные в замок руки. — Просто «нет»? И никакого стоп-слова? — Ты совсем в стельку, милашка. — Говоришь так, будто это тебе не на руку, — Коннор накрыл пальцы парня своей ладонью, слегка влажной из-за пролитого алкоголя, заставил их прижаться сильнее и повел по бедру выше. — Я хочу забыться. Могу я на тебя рассчитывать? — Смотря, что мы подразумеваем под «забыться», — Маркус склонился к нему, невесомо коснувшись губами его скулы, даже не поцелуй, а просто прикосновение. Коннор повернул голову так, чтобы чужие губы скользнули по его. — Глубокий минет? — усмехнулся Коннор. — Или ты можешь меня трахнуть. Я непринципиален. Гэвин увидел, как мулат намотал распущенный галстук Коннора на запястье и потянул в сторону чилаутов. Только через его чертов труп… Рид подорвался с места мгновенно, но темнота и ебущиеся парочки в ассортименте заставили его понервничать. Поэтому, когда он заметил приметный серый пиджак на уровне пола, ярость застлала глаза. Рид сжал каштановые кудри в кулаке и с силой потянул на себя, опрокидывая парня на пол. Нанеся несколько беспорядочных ударов по педику, посмевшему посягнуть на собственность Босса, Гэвин ощутил боль и удовлетворение. Саднящие костяшки были для него привычным и правильным состоянием, тем, что принято называть нормой. Если б он мог избить самого Коннора, он, наверно, бы впал в экстаз. Гэвин почти застонал, представив, как он впечатывает кулак в смазливую мордашку этой соски, как Коннор сплевывает слюну с кровью, облизывает разбитые губы, обхватывает ими головку члена Рида и трещинки расходятся сильнее, а на глазах парня выступают слезы… Что блять? — Какого хера? — в реальности Коннор уже вскочил на ноги и повис на его руке, замедляя движения и точно зная, что его Гэвин не ударит. — Прекрати! Рид остановился, а чего бы не остановиться? Мулат кашлял, согнувшись на полу, они образовали «круг паники», где все отступали от них, но жадно следили за дракой. — Твоя очередь… Рида не устраивало наличие свидетелей, успокаивало только то, что в таком неверном свете никто не запомнит их лиц. Поэтому он вытащил пистолет. Пара возгласов удивления и помещение очистилось, как по волшебству. — Шагай в сторону черного входа, — уперев дуло в висок Коннора, прорычал Гэвин. Парень открыл было рот, но, видимо, решил не искушать судьбу. Коннор точно знал, что Гэвин не решится выстрелить и с удовольствием смотреть на последние несколько секунд агонии, но сложно мыслить критически, когда тебе в лицо тычут стволом, который пахнет сталью и порохом. Коннор молчал, и вот, пока он молчал, Гэвин не хотел его убить, хотя ярость клокотала, подступая к горлу. Пройдя по извилистым и темным коридорам, выпихнув этого придурка на улицу, в подворотню, воняющую ещё более отвратно, чем закоулки заведения, Гэвин остановился. Глубоко вздохнул, убирая оружие. Коннор смотрел на него. Дико обижено, если он правильно понял его выражение лица. — Как бы я хотел тебя, шалаву, пристрелить и сказать, что так и было. Рид тяжело вздохнул и замолчал. Молчание затягивалось, а под тяжелым взглядом мужчины Коннор понимал, что утрачивает последние крупицы самоконтроля. — Знаешь что? Пошел ты на хуй, понял?! И ты, и твой разлюбезный Босс, чтоб его самолет разбился вдребезги! Я не позволю так себя унижать… — Мы тебя унижаем?! Ты охуел?! Мистер Андерсон не успел за порог выйти, как ты уже решил запрыгнуть на чью-то черную елду! — Он сам виноват! Я не собачья подстилка! Он даже на секунду не поверил, что я останусь верным ему… — И он оказался прав, — Гэвин не ожидал, что парень кинется на него с кулаками, поэтому пропустил смачный поставленный удар с правой. Следующий прошел уже по касательной, а дальше Рид скрутил Коннора и притер смазливой рожей к кирпичной стене. Аккуратно, нельзя портить хозяйское добро. — Ты идиот, раз не понимаешь, как тяжело Хэнку далась эта просьба. Ты знаешь, как он ведет дела — разве он хоть когда-нибудь идет на уступки? Разве он делится хоть чем-то? Коннор сбивчиво дышал, дергаясь и порываясь вывернуться из хватки. Все было тупо, потому что ещё сильнее распаляло Гэвина: чувствовать Коннора, жаркого и обездвиженного, прижатого к стене так плотно, Гэвин даже мог учуять запах влажной кирпичной кладки и, наверное, шампуня Коннора. Впрочем, почти все запахи перебивал табачный смрад. — Успокойся, — прорычал Гэвин, сильнее вжав его щекой в стену с садистским удовольствием, зная, Коннор не послушается и точно обдерется до крови. — Скажи мне, Рекс… — Грид, — Коннор слегка расслабился, чтобы уменьшить боль от захвата, но только ощутил твердость груди мужчины и сильнее возбудился. — Хэнк хотел, чтобы ты меня трахнул, Грид? — Не хотел. Но попросил. — Неужели ты его разочаруешь? — Я никогда не разочаровываю Босса. — М-м-м, — Коннор снова дернулся, соприкосновение кожи к коже на открытых участках заводило. — Надо же, я тоже никогда. Так что? Здесь? Гэвин ощутил это высокомерное презрение, от того что Коннора могли бы трахать тут, как снятую шлюху. — Или ты до машины потерпишь? — Будет больно, обещаю. Переднее сидение отодвигается до механического стука, Коннор падает на бедра Рида всем весом и лезет в лицо. Но Гэвин закрывает его рот ладонью и отстраняет с силой, из-за чего парень едва не выламывает плечами зеркало заднего вида. — Не лезь ко мне — ты черному яйца лизал, так что даже не думай. Ты хотел член — наслаждайся. — Какая же ты сука, — машинально потёр рот Коннор, Гэвин херово рассчитывал силу, так что он не «просто зажал ему рот», а по ощущениям Коннора отвесил нехилый такой тычок в челюсть. — Извини, дама передумала. Настроение ебаться пропало, — вопреки словам Коннор все равно вел ладонями вверх по его животу под рубашкой. — Отвези меня домой. — Ноу проблем, поднимай свою тощую задницу и пускай меня на за руль. Коннор стиснул зубы от злости и хлестко треснул Рида по лицу раскрытой ладонью. — Так! Гэвина это уже достало, но сделать он с этим все равно ничего не мог. Ударить Андерсонову детку он не мог точно так же, как взять, например, его машину и въехать в ней в столб. Поэтому он стиснул запястья парня и прижал к крыше салона. Коннор смеялся, достаточно безумно, на взгляд Гэвина. Хищно прикрыл глаза, потираясь о него, да они практически трахались, если учитывать, что Коннор сидел на его члене и ерзал как сука в течке. — У тебя на меня стоит, — доверительно прошептал Коннор, не пытаясь вырвать руки из хватки Гэвина. — Грустно, должно быть, ощущать себя тупым животным? — Мне за это хотя бы платят, а ты шлюха-альтруист. — Сука. — До тебя мне далеко. Это не могло длиться бесконечно. Рид подкинул бедра, Коннор изломился весь, перекручиваемый возбуждением, ударился затылком о крышу. Парень снова потянулся к губам любовника и на этот раз его руки съехали по запястьям вниз — Гэвин сдался. Целоваться с Коннором было так хорошо, а от того, как он глухо застонал в рот Гэвину, тот понял, что трахнет его при любом раскладе. Слишком этот придурок горяч. Коннор целовался, почти кусаясь, задирая его рубашку и продолжая размеренно покачиваться, потираясь о член. Гэвин сдался — это было явно сильнее его, он потянулся к ремню джинсов. Они трахнутся и все пройдет. Его не будет накрывать этим блядским влечением. Коннор не мешал и не помогал, он дорвался до голой кожи и увлеченно прощупывал пальцами каждый шрам. Парень отчаянно кайфовал, царапая губы о щетинистый подбородок, ощущая твердость мышц и упирающегося в него члена. Это было охуенно горячо. Гэвин разобрался со своими брюками и вздохнул с облегчением, уменьшив давление на член. Коннор был слишком высоким и тяжелым, чтобы прыгать на члене как бойкая наездница, поэтому Рид заставил парня облокотиться на приборную панель, вызвав недовольное мычание. Правда, когда Гэвин сдернул с него джинсы, возмущение сошло на нет, дав дорогу нетерпению. — Есть резинка? — Блять, ты серьезно?! — Серьезно. Мне не нравится, когда в меня кончают. Гэвина это почти отрезвило, то есть причина не во всякой хуйне, типа болезней, нет. Эта блядь не любит, чтобы в него кончали. — Потерпишь, — прорычал Гэвин, сильнее сжимая его бедра, так что теперь член терся о горячую кожу. Мысль трахнуть Коннора вообще насухую радовала, но Хэнк тогда его убьёт. — Сидеть, Рекс, — сказал парень, пытаясь зубами открыть фольгированный пакетик. Откуда он его выудил, Рид не понял, но зато подтвердил свое мнение о юристах — нельзя доверять тем, кто носит презики во внутреннем кармане пиджака. — Меня зовут Грид, — шероховатые ладони Гэвина скользнули по бедрам вверх, к плоскости живота, влажного от испарины и естественной смазки — Коннор тек без преувеличений. — Тебе подойдет КингСайз — я рассчитывал на Хэнка? Знание о размере члена Босса не обрадовало, но настрой все равно не сбило. — Конечно подойдёт, — Гэвин сильнее сжал член Коннора, потирая головку. Исключительно для того, чтобы посмотреть, как расфокусируется взгляд Коннора, станет совсем дурным и безумным. Даже ощущать латекс на члене было приятно, Коннор все делал лучше. Грид пообещал ему боль и не соврал. Он опускал Коннора на свой член, держа за бедра, втискиваясь в задницу исключительно на скудной смазке от презерватива. Но Коннор не жаловался, матерился сквозь зубы, потому что не мог сдержаться, выл и скользил ногтями по пластиковой поверхности, ударялся локтями и плечами о стекло. Ему должно было быть больно, он сам себя наказывал за то, что изменял Хэнку, и все же испытывал он удовлетворение. Быть шлюхой, когда тебя считают шлюхой — ощущение совершенно новое. Коннор был узким как дочь священника и Рид знал это на собственном опыте. Все-таки в его представлении у шалавы, падающей на колени при любой возможности, между ног должен завывать ветер как в колодце. Но парень его удивил. Снова. И Гэвин накрыл ладонью его член, пропуская головку между пальцами, заставляя ее тереться о все изгибы ладони. Наконец, он вошел до конца. Удовлетворенно замер, как наркоман на игле за секунду до движения поршня. Любуясь таким Коннором, отчаянно жаждущим секса и в этот самый момент чертовски красивым. Коннор дернулся, намекая, что Гэвину пора прекратить тупить и начать двигаться. Он резко вскинул бедра, сжимающийся на нем Коннор заставлял хотеть кончить буквально в это же самое гребанное мгновение. Двигаться было не только неудобно, но еще и физически тяжело, так плотно горячие гладкие стенки обхватывали член. Яйца просто звенели. Гэвин не умел держать свою клыкастую пасть закрытой — с женщинами он или пиздел, или ласкал ртом грудь и шею своих любовниц. Сейчас оставлять следы было нельзя: — А говорил, что не собачья подстилка, а, Конни? Коннор ощерился, но ему было слишком хорошо, чтобы отвечать. Он с трудом держал равновесие, ремень Рида и застежки джинсов неприятно царапали ягодицы, лопатки и шея затекли, но член Грида давил на простату изнутри, заставляя Коннора захлебываться слюной. — Двигайся, блять… Хотелось кончить. На самом деле хотелось многого, расцарапать Гриду лицо, задушить его его же ремнем. Но все это перекрывало одно четкое и до болезненности яркое желание кончить. Рид двигался настолько размеренно, что Коннора почти накрыло, это почти также как трахать себя вибратором, вот только этот «живой» был куда как лучше. Головка проскальзывала, терлась о простату при каждом движении и уже через полминуты Коннор начал кусать губы и задыхаться от интенсивности ощущений. Что-то в этом было. Распахнутая рубашка на плоской мужской груди смотрелась своего рода эротично, маленькие темные в неоновом свете ночных вывесок соски торчали, требуя к себе внимания. И Рид, облизав большой палец, прижал сначала один, потом другой, оттянул и ущипнул посильнее, заставив Коннора сжаться на члене еще сильнее. Приближаясь к оргазму, Гэвин всегда срывался на жесткие глубокие толчки, вбивался как можно глубже, замирая на пике и мелко пульсируя. В этот раз чертовски хотелось посмотреть на то, как кончит Коннор. Достаточно странное желание, успел отстранённо подумать Гэвин. И Коннора как раз накрыло. Вот чем с парнями было круче, они просто физически не могли прикидываться. Коннор ахнул, запрокидывая голову, Гэвин засмотрелся на его шею, на него всего, так болезненно и изломанно-красиво кончающего. И спустил сам, вжав Коннора в себя, так, что тому должно было точно стать некомфортно. Как будто трахаться в машине вообще могло быть удобно двум мужикам с ростом за метр восемьдесят. Коннор затих, Рид придерживал края презерватива, надеясь, что его содержимое не потечет сейчас на брюки. Становилось неловко. — Грид? — М-м-м? — Что ты обычно делаешь, когда день полное дерьмо? Коннора как-то беспричинно стало жалко. Хотя так всегда бывало: после секса Гэвин становился спокойным и жалостливым настолько, что мог забрать из дома одноразовой подружки котенка, потому что та его не кормила. Сейчас котенок превратился в огроменное мохнатое чудовище по кличке Прайд. — Еду в мак и покупаю хэппи-мил. Это как киндер-сюрприз, только с бургером. А потом смотрю, как мой ревнивый кот уничтожает эти игрушки. — Поехали в мак? — Коннор потянулся, отстраняясь, провел по животу рукой, смазывая сперму. — У тебя же есть салфетки? Коннор забавно ерзал, пытаясь одеться и привести себя в относительный порядок — относительный, потому что только тупой не понял бы, что Коннор только что трахался — и не удариться ни обо что головой. — Тогда пристёгивайся, — Гэвин начал понимать, что Хэнку нравилось в Конноре, помимо очевидно фантастического желания ебаться во все лопатки. — И если будешь молчать всю дорогу, Я куплю тебе хэппи-мил. — Я зарабатываю больше тебя и могу позволить себе даже Два. А ты, как послушный песик, заслужил БигМак.

***

Коннор действительно молчал всю дорогу, Рид даже решил бы, что парень задремал, но его карие глаза внимательно следили за цветом светофоров и огнями вывесок. Гэвин закурил, но дым галантно выдыхал в приоткрытое окно. — Добро пожаловать в МакАвто. Что будете заказывать? — Филе о фиш, — Коннор аж подскочил на своем месте. — Да ты гонишь! — Не отвлекай, нагетсы двадцать штук, кетчуп, майонез и… Тебе какой хэппи-мил? Для девочек или для мальчиков? — Гендерно нейтральный. — Так, давайте два. Еще два кофе гляссе и-и-и?.. — Колу. Ты собираешься выпить два гляссе? — Хули нет-то? Рид приложил карту к терминалу и повел машину дальше за поворот. — Ты даже не взял себе картошку! — Не люблю картошку фри. — Я трахался с инопланетянином. — Это я с тобой трахался, — огрызнулся Гэвин, Коннор нехарактерно смолчал, чем отбил желание еще пошутить про самку богомола, которая должна сожрать все, что не прибито и невезучего любовника в придачу. — А что ты пил в том клубе? Почему-то мелькнула мысль, что Коннору вполне могли что-то подсыпать. Тот же мулат, например? — А? — Коннор отвлекся от бессмысленного созерцания пространства. — Мартини, потом пару шотов водки. Или ты думаешь, что я сильно нетрезв? Я всегда такой. — Всегда нетрезв? — Всегда псих. В это было несложно поверить, потому что парень счастливо посадил Оптимуса Прайма на розовую пони и всю эту шаткую конструкцию поставил на приборную панель. С полным ртом бургеров Коннор был даже милым, круглые щеки не вызывали ассоциаций с хуями, а даже наоборот — хотелось потрепать его по закурчавившимся волосам и предложить нагетс из своей коробки. — И что дальше? — спросил Коннор, втягивая колу с противным звуком. — Домой тебя отвезу. Покормлю кота, лягу спать. Во сколько ты встаешь? — Часов в восемь. — Значит, часов в семь встану, закапаю кофе в глаза и как приличный сталкер к восьми буду стоять у тебя под окнами. — Вообще, я имел в виду, что мы будем делать со всем Этим? Хотя теперь меня больше волнует, что ты собираешься меня караулить. — А. Ну, захочешь ебаться, пока Хэнка нет рядом, скажешь. Наверно так? — То есть, учитываются только мои желания? Гэвин все ещё смотрел на кошмарную мультивидовую конструкцию из пони и трансформера и затруднялся с ответом. Вот что он должен сказать? Трахнуть кого-то не желая этого — достаточно сложно. А он Коннора хотел, а в тот самый момент — жаждал. И если уж быть честным, то очень хотел повторить. — Да, — выдохнул он. — Учитываются только твои желания. Но быть мудаком нельзя, у меня плоховато с контролем гнева и инстинктов. — Покажешь мне кота? — Только после свадьбы. — Моей с Хэнком? — Рид устало посмотрел на Коннора над стаканом кофе. Парень злился на ситуацию, на Хэнка и на Рида, но Андерсона здесь не было и вымещать негодование было больше не на ком. Только вот Гэвин был ни в чем не виноват, совсем. И даже больше — он только сейчас осознал расчетливый замысел своего Босса. Из всей своей свиты Хэнк выбрал идеального кандидата: исполнительного, условно привлекательного, чтобы Коннор не взбрыкнул, с уважением относящегося к чужой собственности. Половина парней отказались бы ебаться с другим мужиком, еще половина восприняли бы подобную просьбу, как разрешение брать, что захочется, и потеряли бы контроль. Рид слишком хорошо умел выполнять приказы, чтобы позволить себе подобное. — Пора баиньки, — пристегиваясь, отрезал Грид и, не спрашивая адреса, повез Коннора к нему домой. Коннор без лишних слов вышел, зло одернув пиджак. Гэвин перепарковался и ждал, продолжая курить. Догадываясь о мерзотном характере Коннора под всей этой милой улыбчивостью, он предположил: тот включит везде свет и будет дрыхнуть, довольно зная, что его караулят. Свет действительно включился, абрис двигался. Коннор распахнул окно, выкурил сигарету, позволяя стылому воздуху трепать расстегнутую рубашку, показал фак машине Гэвина и ушел.