Муж и жена - одна сатана

Каждое утро наш безымянный капеллан начинал с замаливания грехов и ошибок. Едва ли не самой значительной ошибкой в своей жизни он считал то роковое венчание под испанскими парусами. Он закрывал глаза и видел перед собой светлый лик невинной юной девы, её печальные глаза небесного цвета молили его о милосердии, а на лице самодовольного испанца играла зловещая ухмылка. Он открывал глаза и видел разруху и беспорядки, бедность простого населения, улицы, утопающие во тьме порока и отчаяния, а на лице самодовольного испанца всё так же красовалась зловещая ухмылка. Дни свои капеллан посвящал воспитательным беседам. По крайней мере, пытался. Испанец морщился, отмахивался и даже грубил: в общем, вёл себя как отбившееся от рук неразумное дитя. Только одно слово вызывало в нём отклик: «Аделаида». Услыхав её имя, Диего менялся в лице. Он то злился, то хохотал, словно безумец. В его глазах появлялся азартный блеск, а ухмылка становилась ещё более хищной. Каждый раз он отвечал святому отцу: — На этот счёт… Можешь быть уверен. Я перерою весь остров, если понадобится, но Аделаида будет моей! У капеллана опускались руки. Диего оказался проклятием Санта-Доминго. Неизвестно, что заставило испанца променять все свои громкие титулы на звание губернатора столь невзрачной области, но браком своим он воспользовался для того, чтобы прибрать к рукам власть над здешними землями и навести в них свои порядки. Когда же Аделаида — законная жена узурпатора — вновь объявилась в Санта-Доминго, сердце безымянного капеллана воспрянуло в новой надежде. Он поразмыслил, что юная леди наверняка внемлет гласу разума, вернётся на путь истинный и образумит своего дурного супруга, тем самым исправив его — капеллана — роковую ошибку. Но то была уже совсем не та юная леди, которую он видел пять лет тому назад. Эта леди разгуливала по палубе в непристойных нарядах, распивала ром с морскими бандитами, твёрдо держала в руке абордажную саблю и с уверенностью пускала её в ход против тех, кому для убеждения не хватало слов — холодных, взвешенных слов, принадлежавших уже не просто губернаторской любимой дочке, а человеку с острым умом и со сложным жизненным опытом, пусть пока и не самым богатым. Ей подчинялись злые духи и глаза её были цвета моря. Над словами священника она смеялась открыто и вместе с ней хохотала вся её команда. Но одно слово вместо насмешки вызывало у неё хищный оскал: «Диего». Стоило в разговоре прозвучать имени её супруга, как капеллана поражало сильнейшее дежавю. — На этот счёт… — протягивала девушка сладким голосом, а в глазах её поблескивали бесовские огоньки, — можете не волноваться. Я покорю весь океан, если потребуется, но Диего будет моим! Капеллан не мог осознать, что творится в головах этой, — уже давно повенчаной его же рукою, — парочки. Но в эти моменты он начинал задумываться, действительно ли лежала на нём вина за скрепление сего чудного союза и не был ли он лишь инструментом в руках озорливой судьбы, соединившей их друг с другом… одному лишь всевышнему ведомо, зачем.