it's not as good as it used to be

— Ох-х-х, парень, — Клаус щурится на пасмурное небо и чувствует головокружение. — А идея-то оказалась не такой и крутой. — Вот именно. — Является Бен, неясная тень мелькает в его глазах. — Ты должен перевернуться. — Восстанавливающее положение, — посмеивается вспотевший Клаус, пока подступившая тошнота не заставляет резко сглотнуть и на миг поперхнуться воздухом. Может, всё же стоит-таки повернуться набок. Утопление в собственной рвоте было бы такой бесславной смертью. — Надеюсь, Диего будет здесь скоро, — бормочет Бен. Клаус поворачивает голову в его направлении, затем решает, что он может с таким же успехом перевернуться целиком. Вот оно. Исцеляющее положение достигнуто. — А что такого сделает Диего? — произносит Клаус. — Мне уже хреново. — Он бы отнёс тебя на кровать, — указывает Бен. — Или заставил бы попить воды. Присмотрит за тобой, в конце концов. — Обо мне не нужно заботиться. — Внезапно похолодев, он дрожит. — Я в порядке. — У тебя жар. — Как ты узнал? Ты не можешь чувствовать мою температуру. — Я, может, и нет, — самодовольно отвечает Бен. — Но он может. — Что? — Клаус вздрагивает, когда чёрные берцы появляются в поле его зрения. Диего приседает, лицо его нахмурено. — Как, чёрт возьми, ты сюда попал? — Клаус шипит, когда Диего, сняв перчатки, опускает на удивление холодную ладонь на его вспотевший лоб. — Чёрт, да ты горишь. — Я же говорил, — сказал Бен. — Заткнись, — огрызается Клаус. Он переводит взгляд на Диего. — Я в порядке. — Нет, ты точно не в порядке, — говорит Диего и опускается на колено. — Давай, вставай. Я отвезу тебя домой. Клаус обмякает и пытается слиться с бетонной крышей. Пусть шестьдесят килограммов для человека его роста это не так уж и много, но более чем ощутимо, если попытаться поднять. К тому же, с телами довольно не просто управляться: Клаус знает об этом больше, чем хотел бы. — Я понесу тебя, — грозится Диего. — Он просто пытается помочь, — говорит Бен. — Мне не нужна помощь, — Клаус сопротивляется. — О, правда? — Палец Диего прижимается к его лбу около переносицы, на короткое время облегчая головную боль, которую он даже не осознавал. — Тогда вставай. — Не хочу, — бормочет Клаус и закрывает глаза. — Просто оставь меня в покое. — Ты сам напросился, — мрачно отзывается Диего и закидывает вскрикнувшего Клауса на плечо на манер пожарных спасателей. На такое кощунственное обращение желудок Клауса отзывается утробным урчанием. — Кажется, меня сейчас вырвет. — Лучше бы тебе этого не делать, — ворчит Диего, направляясь к пожарному входу. Каждый его шаг отдаётся по внутренней стороне черепа и тревожит всё нутро. — Но если меня вырвет, это будет твоя вина. — Клаус стонет, когда Диего открывает дверь. — Блять, не так громко, пожалуйста. — Ты что-то принимал? Хм, запах стирального порошка Диего смутно отдает цветочным букетом, что не совсем подходит под выстроенный им мрачный образ линчевателя. — Эй, Клаус. Ты принимал что-то? Клаус вскрикивает, когда чуть не соскальзывает с плеча Диего. — Господи! Я же не шутил, когда говорил, что могу блевануть. Так что прекращай меня трясти, если не хочешь, чтобы пострадала твоя прекрасная водолазка; запашок у неё будет далеко не такой благоухающий. — Ты. Что-то. Принимал? — Что? Нет-нет, меня просто тошнит, тошнит на законных основаниях. Я, эм, на пути к трезвой жизни. — Жди пиздеца, — комментирует Бен. — В каком это смысле? — интересуется Клаус. — Что? — вклинивается Диего. — Пока болеешь, ты будешь проходить через ужасный отходняк. Помню я, как это было в прошлый раз. — Но я не помню. — Вот поэтому я тебя и предупредил о грядущем пиздеце, — отвечает Бен. — Тогда заткнись. — Диего крепче сжимает руку на бедре Клауса. Голос его кажется чуть напряженным, поэтому Клаус решает в кои-то веки побыть хорошим братом и послушаться. Они добираются до машины без дальнейших инцидентов. Когда его усаживают на пассажирское сиденье, машина тут же начинает громыхать мотором, и всё становится немного туманным. Он укладывает голову на кресло, у самого бедра Бена, и закрывает глаза. Просыпается он в не совсем знакомой комнате. Диван — на котором он лежит — потрёпанный временем, а его задницу почти полностью поглотил зазор между подушками; пусть и с небольшим усилием, но он пытается высвободиться из этого подобия ловушки. Один тусклый лучик света освещает гигантский стальной резервуар в углу комнаты, трубы тянутся из него на стены и потолок. — Жилище Диего, — тихо говорит Бен, указывая. На мгновение Клаус думает, что мужчина на кровати залит краской для бодиарта. Именно так выглядят синяки при слабом освещении, будто смазанные отпечатки ладоней, оставленные небрежной хваткой. Но нет, это не жизнь Диего. По ночам он выходит на улицы и ввязывается в потасовки с преступниками, после чего возвращается в котельню при спортзале и, вероятно уже за деньги, принимает ещё пару хуков. Боже. Клаус задается вопросом, нравится ли тому это. Когда они были детьми, Диего и Лютер были одними из тех, кому больше всех нравился сценарий с боевыми действиями. Клаус лучше справлялся с тем, где поощрялась креативность, когда сэр Реджинальд велел им использовать все доступные методы для победы. Пятый постоянно побеждал их всех даже тогда. Эллисон с лёгкостью справлялась с переговорами, Бен преуспевал в инженерии и детективных делах; он и Диего часто соревновались в том, кто быстрее разберёт преступную схему. Оглядываясь на прошлое, неудивительно, что Диего вырос в линчевателя. Вот для чего он был воспитан. Для чего они все были воспитаны. Прямо сейчас, однако, Диего спал. Вот так — лицо расслаблено, рот приоткрыт, слегка пуская слюни — он мил. Даже шрам лишь добавляет очарования, и Клаус пытается сдержать желание легко провести по нему кончиками пальцев, пригладить волосы, ощутить мягкость губ, которые так часто сомкнуты при нахмуренном выражении лица. Клаус дрожит. Ему снова холодно. Он делает шаг вперёд и почти спотыкается, запутавшись в одеяле на полу у дивана. Должно быть, скинул с себя во сне. Он накидывает одеяло на плечи, а два болтающихся угла подвязывает на талии. Так и тепло, и по полу не будет волочиться. — Почему он привёл меня сюда? — удивляется Клаус, направляясь к раковине. В его горло будто щебёнки насыпали. — Он наш брат, — указывает Бен. — И хочет тебе помочь. — Немного поздновато для этого. — Он издаёт смешок, уткнувшись в одеяло, и выуживает из раковины кружку. Сойдёт. Когда вода начинает угрожающе-шумно бежать по трубам, Клаус вздрагивает, оглядываясь через плечо. Диего, проснувшись, вскидывается уже с ножом наготове. — Эй, эй, — успокаивает Клаус, поднимая свободную руку, а другой до сих пор держа кружку под краном, — это я, Клаус. — Клаус? — Диего проводит ладонью по лицу. — Что ты… Ты встал? — Ага, но что нужно здесь сделать человеку, чтобы попить? — Он полощет кружку под струей воды. — У тебя чистые кружки вообще есть? — У тебя была температура. — Диего поднимается на ноги и направляется к Клаусу всё еще с ножом в руке. Всё, что на нём надето, это пара трусов-боксёров. Перед взглядом Клауса не укрывается россыпь синяков, тянущаяся от рёбер к бедру. — Почти под сорок градусов. Если бы поднялась выше, то ты уже был бы в больнице. — Ну, я чувствую себя намного лучше. — Умирая от жажды, он забывает про новую кружку. Диего выхватывает её из руки Клауса, прежде чем ободок касается его губ. — Чёрт возьми, Диего! — У меня есть чистая. — Он тянется через Клауса, чтобы открыть выдвижной ящик. — Вот. — О. — Вода холодная, почти ледяная, она ощутимо спускается по пищеводу в желудок и посылает рой мурашек гулять по коже. — Спасибо. — Тебе не холодно? — Клаус вздрагивает, когда Диего тянется к его лбу, но всё же льнёт к коснувшейся его ладони. — Тебя всё ещё лихорадит. — Я в порядке. — С закрытыми глазами он будто бы снова ребёнок, Мама успокаивает его, гладя его вспотевшие после тренировки кудри. Или после кошмаров — результатов тех же тренировочных сессий. — Может, разве что проголодался. — Вафли? — В голосе Диего слышится улыбка. Внезапная боль пронзает его сердце, будто засада из давно неохраняемого места. Прошлое никогда не было чем-то, по чему Клаус скучал. Большинство ярких воспоминаний были связаны с его братьями и сестрами, с которыми он не так уж часто теперь видится; а когда всё же получается это сделать, то встречи проходят далеко не в самой дружелюбной атмосфере. — Звучит потрясающе, — вздыхает он, мысленно смакуя сироп из Wendy's. — Обломись, — беспощадно обрывает его мечтания Диего и смеётся, когда Клаус распахивает глаза и вперяет в него упрекающий взгляд. — У меня есть только суп. Ты его съешь и ляжешь спать в постель. — Оу? — Клаус беспечно прислоняется к краю раковины. — Уступаешь мне свою кровать, Диего? Очень мило с твоей стороны. — Мне почти пора на работу. — Диего смотрит на часы, и Клаус следит за его взглядом. Рановато. — Линчевать? — Мыть полы, — смешливо фыркает Диего в ответ. — Думаешь, я живу здесь бесплатно? Я тебе не Эллисон. К тому же, оставаться одному тебе сейчас весьма нежелательно. — Вау. — удивляется Бен. — Так вот каково это — быть рядом с кем-то со здравым смыслом. Клаус, беспалевно из-за спины, показывает ему средний палец. Тот хлопает ресницами, строя саму невинность. — Тогда я побуду здесь. Медленно умирая вдалеке от так желанных нежных рук моей няньки, в печально-трезвом состоянии... — У кровати есть стакан воды и радио, — прерывает его Диего. — Я узнаю, если ты попытаешься уйти, чтобы снова принять наркотики, так что избавь себя от проблем и отдыхай. Клаус жалуется из-за услышанного, но на самом деле это приятно, когда о тебе заботятся. Диего прикасается к нему нежно, по-небрежному интимно, без ожидания чего-то большего. Когда он в последний раз чувствовал подобное? Слишком давно. Он покорно ест суп, который Диего подогрел в микроволновке, спрятанной в шкафу. Странно, если подумать, вся эстетика обстановки Диего немного чудная. Больше похоже на место для съёмок журнала, чем на то, где на самом деле кто-то живет, или будто кто-то использовал все советы по украшению помещения просматривая каталоги с мебелью. Никто на самом деле не украшает своё пространство ссылками на себя, кроме нарциссов и психопатов. Хотя, возможно, Диего относится к последней категории, учитывая его пристрастие к ножам. Он не говорит это вслух. Диего подозрительно хорошо к нему относится, учитывая, что большую часть времени, когда Клаус встречается с любым из его братьев и сестёр, они пытаются: а) отвести его в реабилитационный центр, или б) ворчать на него, чтобы тот ушёл. Лучше не сглазить. — Вот. — Диего показывает громоздкое служебное радио и настраивает его, дважды щёлкая по кнопке разговора. Через всю комнату шипение второго устройства эхом звучит в радиоэфире. — Если тебе что-нибудь понадобится, используй это. Не звони только потому, что тебе скучно. Я буду наверху. — Здесь есть ванная? — Снаружи, — отвечает Диего. На его лице странное выражение, нечто похожее на стыд. — Вверх по лестнице направо, мужские раздевалки. Проводить тебя? — Думаю, что я и сам справлюсь. — Он снова начинает чувствовать тошноту, и кровать Диего выглядит всё более привлекательной. — Иди, иди. А я просто. Буду здесь. Диего открывает рот, закрывает его и поворачивается на каблуках. Он останавливается у двери. — Не испачкай мою кровать. — Даже не собирался. — Клаус медленно прокладывает путь к таким уютным одеялам. О боже, они всё ещё теплые, согретые недавно спавшим на них Диего. — Хорошего дня на работе, милый. Диего захлопывает за собой дверь. — Он собирается превратить твою жизнь в ад, как только тебе станет лучше. — Это, — с напевом произносит Клаус, — проблема Будущего Меня. О, чувак. Матрац с эффектом памяти, я в раю. Бен не отвечает. Когда Клаус поворачивается, чтобы посмотреть на него, того не оказывается в поле зрения. Отлично. В любом случае, в попытке отдохнуть ему ни к чему компания Бена. Он глубоко вдыхает запах подушек Диего — шампунь, масло для ножей и пот — и сворачивается в клубок. Тишина. Щелчок. — Хей, Диего. — Что? — Просто проверяю, работает ли радио. — Работает. Иди спать. — Да, сэр. Тишина. Клаус закрывает глаза, и накрывшая темнота оказывается пуста — призраков нет. Возможно, Диего напугал всех их. Клаус засыпает и не видит снов.