Скука, секс и рамки нормы

— Куросаки-куун! Ну вот и возглас Иноуэ на подходе к школе. С ней Тацки и Чад – первая поздоровалась как обычно, а Садо… тоже, как обычно, кивнул в знак приветствия. Мимо прошагал Исида, поправляя очки на переносице. Всё это было настолько привычно и обыденно, что Ичиго в который раз показалось, что у него дежа вю. Прикрыв глаза ладонью, он рассеянно смотрел на солнце. Яркий теплый круг, изредка прятающийся за мелкими облаками. Хорошая погода держалась уже недели три, а вместе с ней не изменялась и жизнь Ичиго. Из всех врагов – только редко появляющиеся пустые, на которых Куросаки нападал с трепетной радостью – как никак, хоть какое-нибудь разнообразие. Притихший Айзен и его приспешники – даже им Ичиго был бы немножко, самую малость, рад; ан нет, засели в своем Хуэко Мундо и носа не высовывали. Лезть на рожон не позволяли остатки совести и Урахара. Приходилось вставать по утрам, уклоняться от отцовского «Good morning!», плестись в школу, просиживать задницу на уроках и возвращаться обратно домой. Это бесило. Даже ежедневные мысли о том, как Ичиго бесит обыденность, раздражали. — Эгей, Король, не кисни, — раздался, как всегда насмешливый, голос внутри головы рыжего. — «Прекрати читать мои мысли,» — возмутился Ичиго. Мысленно, да. Пустой весело фыркнул. — А что мне ещё делать? — «Помолчать. У меня тест по алгебре». — Ооо… Помочь? Всё-таки собственная шизофрения — самая лучшая и самая незаметная шпаргалка. — «Угу. И только посмей меня запутать!» — Чтоб ты потом весь день игнорировал меня? Не уж, удержусь от соблазна. — «Вот и договорились». Разговоры с Хичиго были, пожалуй, единственным развлечением Куросаки, ибо в рамки «обыденности» это вряд ли входило. Драться с ним безрезультатно, как понял рыжий после пары потасовок во внутреннем мире. А без Ичиго пустому было скучно. Они заключили что-то вроде мирного соглашения – Хичиго не пытается захватить тело Куросаки, а тот наведывается к нему и вообще уделяет больше внимания. Вспомнив, как Пустой, ворча, попросил его об этой услуге, Ичиго невольно улыбнулся. За что получил мысленный подзатыльник от белокожего эгоиста. — Хватит лыбиться! — «Ты так мило выглядел,» — хмыкнул про себя Ичиго. – «И вообще, не нравится – прекращай читать мои мысли». — Не-а, мне скучно. Лучше прекрати размышлять о чем не надо. «Мне скучно» являлось единственной отговоркой Хичиго. К слову, весьма действенной. После этих слов Ичиго вздыхал и сдавался. — Опять замечтался, Куросаки? — Кви-нси приперся, — пропел металлический голос в голове. Ичиго явственно услышал в нём нотки неудовольствия. — А что, нельзя? — Просто ты в последнее время странный, и… Договорить Урюу помешали звонок и учитель, вошедший в класс. Бросив на Куросаки ещё один настороженный взгляд и блеснув очками, квинси сел на своё место. — По-моему, он догадывается, что ты шизофреник, — протянул Хичиго. Рыжий хмыкнул и уставился на лист с заданиями. * * * — «Почему ты знаешь алгебру лучше меня?» — возмутился Ичиго, шагая домой. В рюкзаке за спиной покоился лист с пятеркой. Красивая оценка. Хоть и всего лишь цифра. — Потому что я у-умный, — послышался тихий звук-мычание. Свой жуткий синий язык показывает, не иначе. Иногда казалось, что Хичиго совсем ещё ребенок. С не в меру развитыми интеллектом и злободневностью. — Вообще-то, мне просто нечего делать, кроме как развиваться. Становиться сильнее… Размышлять. И периодически охватывать контроль над телом, ага. Просто умница. — «Ведешь себя так тоже из-за скуки?» — Естественно, — зевок. – Материализовал бы меня, что ли. Ичиго постарался сосредоточиться на мыслях о сестрах. Что Юзу приготовит на завтра? Выиграла ли команда Карин футбольный матч? — Я дома! — С возвращением, братик! – светлая головка Юзу на миг высунулась из-за поворота коридора. Ичиго часто посещали мысли, что ей чего-то не хватает. А, точно. Крылышек и нимба. — Что бы ты хотел на ужин, братик? — На твоё усмотрение, Юзу. Привычные вопросы, привычные ответ. Привычная обстановка. Рыжий поднялся к себя и со вздохом бросил рюкзак на пол. В голове было подозрительно тихо. * * * Молчание белой бестии начало беспокоить Ичиго во время обеда. Хичиго никогда не затыкался, когда Куросаки ел. Опустить издевательски-пошлую фразочку, чтоб рыжий поперхнулся и закашлялся – вполне в его духе. Скотина. — «Алло-о? Земля вызывает». Молчание. — «Ты там сдох, что ли?» Тишина в ответ. Ичиго почувствовал себя глупо. — «Скажи что-нибудь». ... — «Ты обиделся?... Хичиго!» Вообще-то, Куросаки редко звал своего пустого по имени. Точнее, никогда не звал. Но имя было, и пустой это прекрасно знал, хоть и не откликнулся. Скотина. Или это уже было? — «Ну и молчи! Мне же легче», — мысленно фыркнул Ичиго. Через полчаса рыжий понял, что ни фига не легче. С пустым было интересно разговаривать, если игнорировать многочисленные подколки. От нечего делать Куросаки пнул стул, поднял его, сел и начал рисовать. Только мать рыжего знала, что Ичиго умеет что-то столь творческое. В детстве он рисовал только для неё, подбегая со счастливой улыбкой и показывая очередной рисунок. С Масаки умер и этот секрет. А, и еще Хичиго знал. Но он знал всё о своём Короле (тому даже стыдно иногда было). Однако сейчас он куда-то пропал, так что Ичиго может сделать то, о чем пустой не узнает... Погрызть кончик карандаша и подумать над будущим творением, не беспокоясь, что твои мысли услышит мягкое и белое крыло шизофрении. Грифель карандаша заскользил по бумаге, вычерчивая его лицо вполоборота. Точнее, «его» только черты лица, волосы… Но не глаза. Они той же формы, но прищурены чуть сильнее, чем у Ичиго. После участия цветных карандашей белки глаз стали черными, радужки желтыми. Волосы легко заштриховал серым – получились светло-седые. Оставалось нарисовать губы. Ичиго не хотел копировать безумную усмешку, или ухмылку, как ни назови. Пустой мог быть нормальным, если бы захотел. Через несколько секунд мягкая полуулыбка была завершена. Куросаки невольно поморгал – Хичиго получился как живой. Только с непривычно-адекватным выражением лица. «Он умеет то же, что и я». Появилась ещё одна идея. * * * Во внутреннем мире, среди бесконечных перевернутых небоскребов с непрозрачными окнами, всё было как всегда. Здесь тоже ничего не изменилось. Привычная тишина, привычные неправильные облака. И где эта белая скачущая хрень? Ладно, то, что пустого нет, Ичиго только на руку. Глубоко вздохнув, он подошел к флагштоку старика Зангецу. Наверняка Хичиго здесь часто бывает. Он положил рисунок в альбом и пристроил его около флагштока. Там же оставил коробку цветных карандашей. Раз пустому скучно, а Ичиго не всегда может отвечать ему, пусть рисует. Может, он умеет лучше рыжего – делать больше нечего, кроме как развиваться, по его словам. Ичиго ещё раз глубоко вздохнул и исчез. * * * На следующий день рыжий заметил результаты маленького манипулирования около флагштока (блин, бесит это слово. Старик Зангецу – флаг?) Во внутреннем мире стояла уже не демонстративно-тихая тишина. В ней появилось хмыканье, шелест чего-то-там. Хичиго молчал, но Куросаки не беспокоился – звуки-то он включил. Хотя бы показал, что фраза «мы — это я и моя шизофрения» имеет смысл. Но… Делать было нечего, думать было не о чем. Включил звуки. Забавно. Хичиго – ди-джей. Рыжий представил его в наушниках, стоящего около микшера, и улыбнулся. Квинси, шедший рядом с Орихиме и Чадом, удивленно воззарился на него. — Куросаки, что смешного? Тот неопределенно пожал плечами. — Да так. Просто представил своего пустого в наушниках. — … Ты с ума сошел? — Да, немного, — легко согласился рыжий. – До завтра, — завернул на свою улицу и направился к дому. Исида приподнял бровь, истинно по-исидски фыркнул и поспешил за остальными. * * * Ичиго потянулся и окинул взглядом небоскребы. Ску-ко-та. Теперь понятно, почему недоальбинос чокнутый. А, вот и он, кстати. Лежит на животе, положив голову на левую руку; правой рисует. Всё-таки заинтересовался. Game over. Куросаки легко подошел к нему и лег рядом. Хичиго искоса взглянул на рыжего. — Хуэко Мундо? – удивленно спросил тот, разглядывая ночную пустыню с серпом луны на листе. — Угу. — Красивое место. — И мертвое, — пустой хмыкнул. — Не имеет значения. — Я тоже мертвый, — Хичиго натянуто улыбнулся. – Печально. — И красивый, — Ичиго спокойно продолжал рассматривать рисунок. — Знаешь, ты выглядишь странно, восхваляя себя. Скучно? Какой проницательный. — Не имеет значения, — рыжий взял альбом и перевернулся на спину. Первый рисунок – отдельный лист, вложенный в альбом – тот самый рисунок Ичиго. А на первом листе изображен сам он, только в полный рост и сидя на скамейке. В парке? Куросаки озвучил вопрос. Пустой кивнул. — И почему же? — Ты нарисовал меня таким, каким хочешь видеть. А я тебя таким, каким хочу увидеть как-нибудь. — Увидишь, — согласился рыжий. – Спрошу у Урахары, как тебя материализовать. Ты же со мной не разговаривал потому, что я старался об этом не думать? — Угу. Будет весело, — Хичиго зевнул. ...А потом поддался к рыжему и поцеловал его в щеку. — Чего? – растерялся Ичиго. — Благодарность. — А ты умеешь?... — Я умею то же, что и ты. — Логично, — Куросаки чуть смутился. Хичиго, помедлив секунду, выхватил альбом и быстро встал. — Эй! Я не досмотрел! — Ну и что? Кыш, тебе пора. — Никуда мне не пора! Дай сюда, — Ичиго лежа сделал подножку, а когда пустой упал, сел на него и деловито отобрал альбом. Хичиго прищурился. — Может, слезешь? — Не-а, — Куросаки в шутку двинул бедрами. — Ну и кто из нас извращенец? — Оба, — Ичиго улыбнулся и продолжал рассматривать рисунки. О, Рукия и Ренджи в полный рост. Даже странно, что Пустой нарисовал их живыми и не в крови. Поменялись приоритеты? А дальше – они... Ичиго валялся на кровати, а Хичиго сидел на подоконнике в его комнате, свесив одну ногу вниз. Идеалистическая картинка. Куросаки перевернул лист и вздрогнул. Какого?... Полутемный коридор. Две темные фигуры, причем одна прижимает к стене другую. И целует, держа за запястья. Ичиго был уверен, что обе темные фигуры – это он сам. Или они. — И ты говоришь, что я извращенец? – возмутился рыжий, невольно не отрывая взгляд от рисунка. Профессионально, ничего не скажешь. Притягивает, завлекает. Смущает. Хичиго фыркнул и перевернулся, заставив сидящего сверху оказаться лежащем снизу. — Оба, — шепнул он на ухо и провел губами по щеке, переходя на шею. Только губами. Даже не прижимал руками, отталкивай – не хочу. Но Ичиго не стал. Только почувствовал, что краснеет, и сжал альбом, каким-то чудом не уронив его. — Тебе пора, — ехидно сказал пустой, выпрямившись. Ичиго, чересчур торопливо кивнув, сосредоточился и исчез.