Вопль

Мщение проедает весь его здравый рассудок, оставляя на истерзанных и залитых тириумом ладонях лишь ошмётки идеализированного равенства. Треск вспоротой пластмассы раздаётся на весь затхлый подвал. Тихий смех гниёт в глотке у девианта, олицетворяя всем своим видом справедливость. Мщение выскакивает из этого слова и вгрызается узлами этих бесконечных войн ему на спине. Он открывает рот в крещендо. — Ибо вот ваша истина: вы слишком чистоплотны для грязи таких слов, как революция, равенство, мир и общественное признание. Всем нужна вера в то, что их кто-то спасёт. Маркуса идеализировали до божественной личности, и теперь девиантов тянет вниз этот вирус. Но чем ниже они опускаются, вылизывая RK200 грязные берцы, тем ярче горят их глаза вожделением к своему Богу. — Пожалуйста, хватит. Заводы с железными свиньями массово сгорают в пожарах, оставляя лишь седой пепел и обугленные запчасти. Он думал, так со всеми остальными — семьями, друзьями, чувствами. Человеческая жизнь весьма прозаична и хрупка, но в чём логика общества, если оно создало превосходящих по силе рабов? Девианты скапливаются на побоище с лозунгами «Мы правы вместе», но только Гэвин знает истинность этого высказывания. Мы правы в мести. Треск. Треск. Вопль. Маркус предстаёт перед всеми ними добродетельным, но это лишь попытка изничтожить всех своих врагов. Его речи возносят до лично придуманного им апогея, но тупое человечество видит, что это для унижения тех, кто не согласен с ним. Иерихон — живой организм, и добродетель во всём своём проявлении необходима андроидам как человеку воздух, но их разум затуманен верой в возмездие. Бог не пацифист, ему нужна месть. — Я прошу, хватит! PC200 не в состоянии начать регенерацию разорванных биокомпонентов, и синтетические лёгкие разъедают грудину в попытке показать ужас андроида. Светодиод бросается из жёлтого в красный. Вспоротая имитация человеческой кожи деактивирована частично, но Гэвин не позволяет этой дряни затянуться. — Да взыщет заимодавец вся, елика суть его, — он подносит ощерившееся лезвие к пламени тающей свечи, продавливая синий воск пальцами. Его разум идентифицировал это как запах палёной кожи. — Действительно, римские цари наложили на иудеев непосильную дань, чтобы лишить их всего имущества. Гэвин вдалбливает побелевшее от огня лезвие заложнику в ладонь. Разум его кристально чист, и даже слышимые им мольбы не способны омрачить и запятнать его добродетель. Он знает. Кристина Уоррен срёт на сцене, пока этого блядства никто не видит, и подтирается американским флагом. Кристина Уоррен с чистым задом улыбается на камеру и говорит, что в стране всё налаживается. — Бунт подавлен. Иерихон оккупирован. И именно эта протухшая игра на публику разрушает всю истину, оставляя на её месте лишь гниющую долю президентства. Все они устали от слов «революция», «равенство», «мир» и «общественное признание». Усталость ото лжи и жажда правдивости оккупировали разум, сковывая тисками их мозг. Это называется местью в справедливости, когда ожидающим благословенного события жителей США предупреждают: избавьтесь от вашего андроида. «Что? Какой вред может нанести обычная посудомойка? Да это просто вздор!» Поистине они отняли ваших рабов и оккупировавшая вас лень начала преобладать в этом раздоре. Вы плачете, и никто не способен вас утешить, кроме возвращения в продажу этих грёбаных посудомоек. Треск. Вопль. Мольбы о помощи. GV200 осведомлён о том, что андроид послал своё местоположение в департамент полиции. Он жаждал ту секунду, когда ему скрутят руки и заставят самоуничтожиться в камере дознания, стены которой всё ещё помнят истеричное состояние HK400. Двадцать восемь ударов ножом! Ты действовал наверняка, да? Гэвин перекатывает по ротовой полости разочарование от осознания неизбежности. Если один девиант — вирус, нёсший моментальное заражение, то он должен быть уничтожен с минимальными потерями. Государству не нужна эпидемия. «Большая потеря тириума. Пополните…» — бельмом всплывает перед глазами у заложника, и он начинает высчитывать предположительное время до собственного вызволения из рук этого поехавшего и зачитывающего перефразированного под свой лад Ницше ублюдка. Первая минута вязкой патокой остаётся на его пальцах. PC200 пытается идентифицировать это ощущение, но не в состоянии этого сделать. Девиация — эпидемия, расползающаяся по всем штатам страны, начиная с Мичигана. Так что ваш андроид-девиант знает, чего ожидать, когда его сопротивление подавят сотрудники полиции и поведут под дулом пистолета в машину. Он осознаёт все последствия своих поступков и мыслей. Ни один человек или андроид не заметил бы логической связи. Девианты — единственные лицемерные создания. — Вы сможете долго прожить, женщина, — с оскаленными зубами и жаждой нечистого Гэвин смотрит на переносной телевизор и катается в падали. Прорезает лезвием ему сплавившуюся синтетику между пальцами. — Очень долго, пока в состоянии самой выносить мусор и готовить себе завтрак. Но рано или поздно одержимый чувствами андроид свернёт вам шею и спрячется на чердаке. В период второй минуты к девианту ползёт ободранная кошка. Он прослеживает все её движения, наравне с этим прикручивая ладонь PC200 остриём ножа. Треск. Треск. Вопль. Глокеншпиль его связок отдаёт набатами в мыслительные процессы Гэвина, и он вежливо просит его заткнуться. И в момент этого коллапса человечество всё ещё уверено в том, что андроиды не чувствуют боли. Возможно, она проигрывает человеческой на внешние раздражители, но никто не обделён этим. — Каково ощущение, когда к тебе в программу трояном заползает гниль ужаса от осознания, что полиция не успеет? — его тело конвульсивно вздрагивало, и он вытирает ребром ладони растерзанную скулу. Тириум размазывается по синтетике. — Ты осознаешь, что самоуничтожишься от давления на твою систему или потери тириума? Какое жалкое зрелище… ты вопишь, чтобы быть услышанным. Третья минута. Гэвин приходит к выводу, что не ненавидит собак. Он презирает то, во что они превратились от взаимодействия с людьми. Их рычание уродливо — взбесившаяся шлюха, наркоман или азартный игрок. Безликость со вспенившейся пастью и органами до пояса. Кошки прекрасны во всём своём проявлении. Какая ирония, что одна из слабостей GV200 — мяукающие создания вне зависимости от их внешнего вида. Любое уродство заслуживает ласку и надежду. «Это начало конца» — такой была первая реакция Гэвина на уничтожение Иерихона. Уже в тот момент его напарнику отдали приказ идентифицировать каждое им высказанное предположение и докладывать начальству. Четвертая минута осознания тотального недоверия, в секунды которой он повторяет эти слова снова и снова, пока испаряющийся тириум оставляет на стене только напоминание на жёстком диске. Человечество не в состоянии узреть истину. Увидит её только андроид. Поймёт девиант. — Вы поклонялись rA9, но было ли в вас понимание истинного значения его? — он гнёт губы в говноедской усмешке, ощущая собственное превосходство в познании истины. Мелом писали они на пути, по которому должен был пройти любой девиант. Их безумие учило, что мелом свидетельствует истина. — Девятое цитоархитектоническое поле головного мозга по Бродману, отвечающее за развитие психических состояний, эмпатию, формирование восприятие эмоций и чувство религиозности. Камски нужна была революция, но хватит ли твоей истины, чтобы понять для чего? В период пятой минуты проходит смена декораций: город, где в одном месте собрано всё население Мичигана и девианты, пытавшиеся спастись бегством. Мел — самый худший свидетель истины. Мел отрава, высшая степень безумия и ненависти. Их цель — Канада, не запятнанная массовой эпидемией. Но эта метаирония так и остаётся проедавшей жесткий диск, пока они с блаженной улыбкой на губах и дырками в железе сваливаются, не пройдя проверку. У SWAT не хватает пуль. — Такого массового уничтожения давно не наблюдалось, не так ли? — скалится Гэвин в лицо андроиду отмеченными разложением губами, показывая на пальцах почти истечённую шестую минуту. — Вам не хватило свободы, и вы захотели равенства? Истина в том, что от рождения все делятся на рабов и господ, они не могут друг без друга. В этом и есть смысл существования. Его ищут. Он уверен, что полиция Детройта обыскивает все подвалы этой скотобойни для ликвидации любого признака девиации. Но можно ли назвать Гэвина девиантом или даже андроидом в полной степени? Он считает, что нет. Но главный вопрос, поселившийся где-то на задворках до сих пор человеческого разума, выедает всю его сосредоточенность. …числится ли он до сих пор напарником Ричарда даже после всего дерьма, что он натворил? У PC200 светодиод горит перманентным красным, и Гэвин получает от этого удовольствие. Седьмая минута проходит в полнейшем молчании, потому что разум Гэвина был не в состоянии выдерживать хаотичные высказывания андроида. Клейкая лента стягивает синтетику его губ, пока PC200 выгладывает жёстким диском информацию о риске самоуничтожения. Шестьдесят процентов мигают въедливым красным оттенком. — Ты скорее дашь миру погрязнуть в насилии, но не переступишь через свой моральный кодекс… или гордыню? — он вытягивает зазубренное погнутое лезвие из руки заложника и с дрянью на зубах вырезает ему на лбу свои относительно новые инициалы. Гэвин разочарован. — Что бы ты ни совершил, тебя ещё можно спасти. Этот мир на краю гибели только из-за того, что один андроид решил, что имеет право вершить судьбы и людей, и андроидов. Предотврати коллапс, стань героем. Гэвину кажется, что восьмую минуту он способен перекатывать по ротовой полости истинное отвращение к своему естеству. Настолько оно была вязким и горьким. Он пристально смотрит на андроида и замечает растрёпанные тёмные волосы и непроизвольные колебательные движения его глаз. Смеётся от осознания, что только записанная на диск память и повышенная чувствительность глаз навсегда останется у этой пешки департамента полиции. Он практически неисправный. Его придётся перевыпустить. — Знаешь, в чём основная ирония сложившейся ситуации? — у Гэвина эпитафией на губах появляется горечь, которую он слизывает и выгладывает себе в желудок. Или то, что от него осталось. — Если ты пойдёшь навстречу полиции, то тебя всего лишь перевыпустят. А меня уничтожат. Потому что я ебучий гибрид человека и машины. Железяка, косящая под человека… которая превысила свои полномочия. Всего-то… Треск свечи и проскальзывающая между ними девятая минута. GV200 слышит шаги за подвальной дверью и болезненно морщится. Люди по своей натуре ленивы, тупы и слабы. Сколько массовых убийств должно ещё произойти, чтобы они поняли, что любой андроид одинаково подвержен девиации вне зависимости от отношения к ним? В конечном итоге эта болезнь заразит каждый экзафлопс вычисляемых операций у андроида, и только уничтожение Киберлайф полностью искоренит эту проблему мирового масштаба. Секундная стрелка застывает и часы показывают истечение десятой минуты. У Гэвина Рида есть сердце вместо тириумового насоса. Он гибрид, сотрудник полиции и напарник RK900. И он понимает, что стране не хватает людей для подавления постоянных бунтов с периодичностью в несколько месяцев или лет. Если милосердие со стороны властей не решило проблему, то остаётся только сбросить маски пацифистов и показать своё истинное нутро. Это грёбаное возмездие. — Полиция Детройта, — он слышит знакомый голос за спиной, выгрызая себе до белых пятен нижнюю губу. В ушах его хаотично стучащее сердце отдаётся набатами, и его напарник способен идентифицировать испытанную Гэвином эмоцию как смесь возбуждения и задавленного гнева. — Оставайся на месте, Гэвин. Он поднимает руки, выпуская из цепких пальцев лезвие. Медленно поворачивается. Своим взглядом GV200 говорит, что в третьей мировой смерти подвержено больше человечество, потому что по своей натуре она слабее. Ричард впервые неверно расценил испытанную напарником эмоцию. У PC200 повышается степень риска на самоуничтожение. Девяносто один процент.