Приговорённые

Мне так нужны восклицательные знаки — но я тону в многоточиях*

Порядок, установленный с самого начала мироздания никогда не меняется. Правила, заложенные с первоначальных времен, неоспоримы, и не подлежат пересмотру. Только и они истлевают в лучах города ангелов, затягивая в свои сети каждую заблудшую душу, оказавшейся в силках собственных амбиций, желания доказать всему миру, что и он чего-то стоит, и того не ведая, выложив себе прямой путь в геенну огненную. Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать**. Кто, как не Повелитель Ада, знает об этом не понаслышке. Правда – вещь субъективная, столь опасная и изобличительная, с легкостью оборвавшая не одну человеческую жизнь. Даже он, Дьявол, чувствует это трепетание паутины, привыкший одной лишь искрой выжигать дыры в лживых сердцах, осознает это, и не может принять. Находясь в своём надежном тыле, возведенному лишь из желания досадить Создателю, ощущая крушение собственной Вселенной, оседающей горьковатым привкусом виски на искусанных губах, и потерявшись в тоскливых нотах своего извечного одиночества, с трудом сдерживает свою ослепляющую ярость, клокотавшую там, где по логике находится сердце. Почему то, что казалось для него необыкновенным, правильным, и таким чистым в его не слишком долгой жизни на Земле, до недавнего времени наполненной исключительно поисками наслаждения, утешения, и сладострастия, вывернулось лишь очередной насмешкой Отца? Очередной Божественный пинок под зад. Чем он заслужил? Тем, что не оправдал его надежды? Что не стал для него тем, кем он желал его видеть? Что в отличие от Аменадиэля, не был послушным мальчиком, следуя каждому Его указанию? И за это нужно было ссылать его в Ад? - Поздравляю, папа. Ты наверняка доволен проделанной работой,- дробящая на клочки, терзающая истина тонет в последнем глотке виски, чтобы потом разлететься на тысячу осколков. Лишь едва уловимый шелест дождя за окнами пентхауса, нарушает его личное пространство, иронично смеясь над его попытками собрать по крупицам, восстановить баланс, подтачивающий грань собственного презрения к себе. Он, как слепой котёнок, шел по пути указанным Отцом, едва детектив Деккер, переступила порог клуба, с поразительной легкостью упрочнившись в его существовании. Собственная истина, беспардонно взявшая над ним свой неизменный контроль, теперь осыпалась под пальцами, словно крошево разбитого стекла, и он уже ничего не сможет с этим поделать. Погрузившись в свои собственные мысли, он не сразу слышит тихих шагов за спиной, и хриплого, неровного дыхания. Неожиданный посетитель видимо не собирался надолго оставаться незамеченным, глухим стуком оповещая хозяина помещения о своём присутствии. Обернувшись, он видит только миниатюрную фигурку, едва освещенную тусклым светом, исходящим из бара, скрывая лицо таинственной незнакомки в тени. То, что это была именно женщина, не вызывало у него сомнений. Только проблема была одна – блеск острия, зажатого в маленькой руке. - Что за… Ты кто вообще такая? Женщина подошла ближе, и взору Люцифера открываются два огромных глаза, мелькнувших в темноте желтым огнём. - Люцифер Морнингстар, я пришла, чтобы убить тебя.