Мирись или заткнись

- С ума сошел? – резко поднимаясь на ноги, говорит Бекхён. – Я уже как два года не летаю, и возвращаться не собираюсь. Тем более на Итернити. - Это всего на пару недель, Бек, - не оставляет надежды переубедить его Лухань, попутно красуясь вице-адмиральскими нашивками на кителе, против которых Бекхёну точно не пойти. – Эта миссия не терпит отлагательств и для нее нужен лучший навигатор. Честно говоря, Бекхёну приятно снова услышать похвалу в свой адрес, хотя он и уверен на все сто процентов, что Лухань говорит это исключительно для того, чтобы наиболее безболезненно склонить его к сотрудничеству. Они оба знают, что Бекхён согласится в любом случае, но весь вопрос в том на какой ноте. - А как же, - Бекхён делает небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Чанёль? Произнести это имя оказывается гораздо легче, чем Бекхён думает. Голос не дрожит, в горле не собирается неприятный ком и в сердце больше совсем не колет. Что было, то было. Бекхён повзрослел, стал умнее и терпимее, двинулся дальше. Вот только ответа на свой вопрос ожидает, затаив дыхание. - Капитан Пак уже в курсе, - мило улыбается Лухань. – Больше тебе скажу, он как настоящий профессионал своего дела сам попросил лучшего специалиста. Бекхён настороженно щурит глаза, внимательно всматривается в лицо Луханя и, наконец, к облегчению последнего, неуверенно кивает головой, соглашаясь. Его заставляют пройти все необходимые перед отправкой на космолет процедуры, выдают комплект новенькой лейтенантской формы и, скрепив договор отпечатком пальцев, усаживают в шаттл с уже заложенным курсом. Бекхён понимает, что что-то идет не так, когда ступив на борт Итернити – одного из лучших боевых крейсеров во всем флоте Федерации – натыкается взглядом на поднятые в удивлении брови лейтенанта Кан Сыльги. Впрочем, девушка быстро берет себя в руки и сообщает, что его уже ждут в рулевой рубке. От ее сопровождения Бекхен любезно отказывается и, распрямив плечи, гордо шагает по коридорам корабля, время от времени слыша за своей спиной взволнованные шепотки многочисленных членов команды. На Итернити, на первый взгляд, не изменилось практически ничего: все те же панорамные окна, неоново-синее покрытие на полу и раздражающе яркие лампы вдоль всего периметра потолка. Но ощущение это обманчиво, и Бекхён это прекрасно понимает. Он неуверенно замирает перед металлическими створками, ведущими в комнату управления, делает глубокий вдох и прикладывает ладонь к пропускному сенсору, надеясь, что его биометрические данные все еще остались в памяти корабля. Бекхён натягивает на лицо приветливую улыбку, да так и замирает с этим выражением. Желудок от волнения сводит спазмом, а ладони потеют так сильно, что приходится несколько раз провести ими по плотной ткани форменных черных брюк. - Какого черта ты тут делаешь? – в громком голосе капитана отчетливо можно услышать переплетение удивления и злости, но точно не радости. Бекхён, в общем-то, и не рассчитывал на дружеские объятия, но и такого не ожидал. - В смысле? – уточняет Бекхён, понемногу начиная осознавать, что для Чанёля его появление, кажется, становится неожиданностью. – Лухань же сказал, что… Хотя да, это же Лухань. - Ты не останешься на корабле, - поднимаясь с капитанского кресла, уже спокойно говорит Чанёль. - У меня контракт, - пожимает плечами Бекхён. – Пойдешь против приказов руководства? - Мы не сработаемся, - подходя к нему почти вплотную, отвечает капитан. – Руководство должно это понимать. Высадим тебя на ближайшем же аванпосте. - Конечно, - тут же ядовито хмыкает Бекхён. – Тебе ведь не привыкать. На секунду ему кажется, что Чанёль не сдержится и ударит. Но тот только сильнее сжимает челюсти и проходит мимо, едва ощутимо задевая Бекхёна плечом. Он действительно думал, что пережил и двинулся дальше. Но стоило только посмотреть в когда-то такое родное лицо и услышать очередные жестокие слова, как прошлая обида начинает лезть наружу, распоров едва зажившие шрамы. - Привет, хён. Давно не виделись, - машет ему с места второго рулевого О Сехун, но Бекхёну сейчас совсем не до приветствий. Он со всей силы сжимает ладони в кулаки и, развернувшись, быстро отправляется следом за Чанёлем. Бекхён совсем не удивляется, находя капитана беседующим с очень четкой голограммой Луханя, пытающейся ему что-то объяснить. - Это так не работает, пойми, - механический голос вице-адмирала звучит с определенной нотой усталости. – У нас нет времени искать кого-то другого. Да и не найдем мы никого лучше Бекхёна. Ты сам должен понимать. - Я понимаю, - бормочет Чанёль, зарываясь лицом в собственные ладони. - Но, черт возьми, я не для того два года назад собственноручно убрал его из команды, чтобы сейчас отправить на точно такое же задание. - Вот поэтому на самом первом занятии в Академии предупреждают о том, что не стоит смешивать работу и личную жизнь, - хмыкает Лухань. - Ну, сейчас это не проблема, - вмешивается в разговор Бекхён, переступая порог капитанского кабинета. – Личное нас уже давно не связывает. И по контракту я здесь всего на две недели. - Вообще-то, - начинает было Лухань, но замолкает под тяжелым взглядом Чанёля. – Я замолчу, хорошо. Но другого навигатора не жди. Либо справляетесь с Бекхёном, либо я отправляю кого-то другого. Все понятно? Тогда счастливо оставаться. Не сдохните там что ли. - Как всегда доброжелателен, - улыбается Бекхён и опускается на стул напротив Чанёля. – Поговорим? За два года, что они не виделись, Чанёль изменился гораздо больше, чем его корабль. Волосы стали короче, между бровей залегли первые глубокие морщины, а в глазах больше не было заметно той задорной смешливости. И, как ни прискорбно Бекхёну было об этом думать, но он, бесспорно, был одной из причин всех этих перемен. Основной, конечно же, был отвратительно упертый характер Пака, который, если решил для себя что-то, то никогда не поменяет мнения. Так было в тот момент, когда он буквально заставил Бекхёна сразу после Академии записаться на службу на один с ним корабль. Так было и тогда, когда он сам же с этого корабля его и выгнал. Они были друзьями, затем любовниками, а после и вовсе чужими людьми именно потому, что Чанёль принял решение. - Как дела? – совершенно будничным тоном интересуется Бекхён, когда видит, что Чанёль начинать разговор первым не собирается. - Серьезно? – спрашивает тот, причудливо хмуря брови. – Но, если действительно хочешь знать, то паршиво. Сначала Чонде свалил без объяснений. Потом это задание, с которым нам не справиться без того, кто разбирается в программном моделировании. А Чонде, как ты уже понял, свалил. Ну, и как вишенка на торте – твое появление. - Не так уж и паршиво, - не может себя остановить Бекхён. – У тебя есть вишенка на торте. - Сомнительное счастье, честно сказать. - Для кого как, - пожимает плечами Бён. - А вообще, думаю пора закончить с метафорами, Чанёль. Давай оставим прошлое в прошлом и попытаемся эти две недели быть профессионалами. Ты – капитан, я – твой временный подчиненный. И ничего большего. И так, для чего я здесь? Что за миссию поручил вам Лухань? - Около месяца назад, - начинает говорить Чанёль, одним движением ладони раскрывая перед собой и Бекхёном объемную схему системы Урана. – Со станции возле Оберона поступил подозрительный сигнал. Выйти на связь с командой сразу не удалось, но спустя какое-то время их капитан прислал сообщение о том, что при передаче сигнала произошел незначительный сбой, и их работе и безопасности ничего не угрожает. - Но? - Но ответственный за базу естественно в это не поверил. Кто в наше время будет отправлять голосовое сообщение, если соорудить голограмму гораздо легче и быстрее? Плюс патрулю ни с Оберона, ни с самого Урана попасть на территорию не удалось, не пропустили. А для взлома системы безопасности у них не нашлось квалифицированных специалистов. И тогда Лухань решил отправить туда нас. - Что на станции может находиться такого, что приходится отправлять один из лучших боевых космолетов? – увеличивая пальцами изображение Оберона на карте, задумчиво тянет Бекхён. – Не армия же криллов? - Как раз таки это самая вероятная версия, - тяжело вздыхает Чанёль. – Ты же знаешь, что войны и всяческие захваты у этой расы в крови. В последнее время их нападения на союзников уменьшились, но не прекратились совсем. Наверное, они готовились к чему-то крупному. На этой станции проводились опыты с генами, и если разработки попадут не в те руки, проблем не избежать. Единственное, на что мы сейчас надеемся – вторженцев в силу их не слишком развитых умственных способностей удалось задержать. - Полагаю, - поднимая голову и смотря капитану в глаза прямым, твердым взглядом, начинает Бекхён. – Для начала от меня требуется прокладка быстрого и безопасного маршрута до Оберона. После чего придется удаленно взломать защиту станции и проникнуть на нее с помощью телепортационных ворот. Ты же понимаешь, что незаметно больше двоих человек переместить не удастся? - Понимаю, - сквозь сжатые зубы отвечает Чанёль, напрягаясь каждой мышцей своего тела. – Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты находился на корабле. Если что-то пойдет не так, то… - То я смогу за себя постоять, Чанёль! – теряет терпение Бён. – И два года назад мог. Только вот ты из-за своего эгоизма понять этого никак не можешь. - Я, блять, боялся, что ты сдохнешь там, придурок! – подскакивая на ноги и ударяя ладонями по столу, кричит Чанёль. – Потерять тебя боялся. - А за Чонде ты не боялся? Он был таким же твоим подчиненным, как и я. И не говори, что это другое. Нет на корабле ничего другого, кроме работы. Кажется, Лухань тебе об этом уже напоминал сегодня. Так что будь добр в этот раз сделать все по уставу. Бекхён видел, как Чанёля буквально разрывает от ярости, но промолчать не мог. Не в этот раз. Наученный горьким опытом, он будет отстаивать свою позицию до конца и покажет, что тоже чего-то стоит. Не смирится, как два года назад, с чужим необычайно эгоистичным и глупым решением, которое не только поставило под угрозу выполнение задания Адмирала, но и разрушило кое-что гораздо более важное для самого Бекхёна. Да и позиция Чанёля, в целом, оказалась проигрышной. Бекхёна он все-таки потерял. Приступить к работе сразу же Бёну не позволяют. С молчаливого согласия капитана, второй пилот корабля и по совместительству бывший ученик самого Бекхёна О Сехун решает организовать приветственный ужин для представления его команде. Затея сомнительная, потому что с большинством экипажа Бекхён знаком гораздо дольше того же Сехуна, а с некоторыми и вовсе поддерживает связь даже после своей вынужденной отставки. Но вечер проходит отлично. Бекхён рассказывает команде, что все два года преподавал в Академии Звездного Флота, обучая одновременно и юных пилотов, и техников моделирования. Рассказывает о своей огромной квартире на тысяча четвертом этаже столичного небоскреба. О пятничных посиделках с первыми лицами Союза, которые когда-то так же были членами экипажа Итернити. А когда в синтезаторе пищи заканчивается кселоянский виски, Бекхён, язык которого уже изрядно заплетается, выдает длинную речь о том, как он по всем ним скучал. И жизнь его сейчас откровенное дерьмо из-за такого же откровенного дерьма, которым является их капитан. - Пить ты так и не научился, - больше устало, чем раздраженно шипит в самое ухо Бекхёна Чанёль, утаскивая того из сочувствующих объятий О Сехуна и из корабельного бара вообще. - Не было необходимости, - пожимает плечами Бекхён, даже не пытаясь скинуть с запястья удерживающую его ладонь. – Слушаю тебя. - Что? – Чанёль замедляет шаг и оборачивается, смотря непонимающе и сильнее сжимая пальцы на чужой коже. - Ну, не просто же так ты оторвал меня от веселья и, - Бекхён смотрит по сторонам, пытаясь понять, где находится. – Тащишь в капитанскую каюту? Или ты не говорить со мной хочешь? Если так, то… - Боже, просто заткнись, - Чанёль подходит к нему почти вплотную, возвышаясь на целую голову, и внимательно всматривается в лицо. – Я не собираюсь с тобой ни разговаривать, ни делать что-то из того, что ты уже успел себе там напридумывать. По крайней мере, не сейчас, когда от тебя за милю разит алкоголем. Я веду тебя в твою каюту, не капитанскую. Потому что завтра тебе придется выложиться по максимуму. Понятно теперь? Бекхён лишь кивает, понимая, что прослушал половину из того, что ему сейчас сказали. Вырывает, наконец, свою руку из чужого захвата и быстро скрывается за дверьми комнаты. Капитанской. Следующим утром, по заведенному на корабле расписанию, Бекхён появляется за десять минут до начала своего дежурства. На мостике помимо него находится только старший помощник капитана До Кёнсу, который окидывает его непонятным взглядом, но ничего не говорит. - Где все остальные? – интересуется Бекхён, усаживаясь на место первого пилота. Молчать в присутствии Кёнсу ему всегда было некомфортно. - Пересменка, - коротко отвечает тот, продолжая что-то заполнять в открытом перед ним электронном бланке. – Как самочувствие? - Рабочее, - зевает в ответ Бекхён, прикрывая рот ладонью. – Если все сложится так, как я задумал, то окажемся на Обероне уже через пару дней. - Вряд ли Чанёль будет этому рад. - Отчего это? Мне кажется, что он жаждет от меня избавиться как можно быстрее. - Тебе кажется. - Что? – договорить Бекхёну мешает появившийся на мостике Чанёль, выглядящий несколько более потрепанным, чем ему пристало быть. – Паршиво выглядишь, капитан. - И кому я должен сказать за это спасибо? – бормочет себе под нос тот, приковывая к себе заинтересованный взгляд старпома. – И это не то, о чем ты подумал, Кёнсу. - У Кёнсу появилась привычка думать? – не смог удержаться от колкости Бекхён. - У него да, - хмуря брови, говорит Чанёль. – А вот у тебя держать рот на замке до сих пор не выходит. Занялся бы лучше делом. Что с маршрутом? - С маршрутом все отлично, - сквозь сжатые зубы отвечает Бекхён. – У меня есть два варианта. Один безопасный, но долгий. Если пойдем вторым, то доберемся до станции за три дня. - И проблема второго пути в том, что… - Придется пройти через скопление метеоритов. С кораблем таких габаритов, как наш это будет довольно проблематично, - на одном дыхании выдает Бекхён, видя, что еще чуть-чуть и его перебьют. – Но при моем пилотировании вероятность успеха более семидесяти процентов. - Ты готов поставить под угрозу жизни всей команды? – злость в голосе Чанёля ощущается почти физически. – Плюс, проход через поток нам мало что даст. Расстояние не изменится. - Расстояние не изменится, но изменится гравитация. Вес корабля в плоскости за метеоритами уменьшится так сильно, что нам понадобится всего лишь один скачок, чтобы добраться до базы. И всю сохраненную энергию мы сможем потратить на щиты. Если выберем первый путь, то помимо двух недель пути еще сутки нам придется на восстановление энергии для системы скрытия корабля от внешних факторов. Криллы, конечно, глупы, но не настолько, чтобы их можно было задержать на два месяца. - Мне нужно подумать, - в голосе Чанёля слышится сомнение, но Бекхён уже знает, что тот согласится на второй вариант. – Если что-то случится хотя бы с одним членом команды, то под трибунал пойдешь вместе со мной. - Все будет хорошо. Следующие сутки Бекхён только и занимается тем, что составляет маршрут, анализирует риски и высчитывает возможности, полностью оккупировав кабинет капитана. Никто его бурную деятельность не прерывает, только иногда или Сехун, или Кёнсу заставляют его съесть что-то существеннее кофе, который он литрами вытаскивает из синтезатора. - Не думай, что я о тебе забочусь, - в один из визитов говорит ему Кёнсу, подсовывая ему под нос очередную тарелку с лапшой. – Капитан приказал. Бекхён на это заявление лишь громко фыркает и кивает, пытаясь прогнать из своей глупой головы все ненужные сейчас мысли. Чанёль делает это совсем не потому, что все еще волнуется о нем, а лишь по той причине, что хочет сохранить свой экипаж в целости и сохранности. И Бекхён ему это обеспечит, не может по-другому. Проход через метеоритный поток – дело опасное, но не невыполнимое. Бёну уже приходилось в одиночку успешно протаскивать космолет, пусть и не такой большой, как Итернити, через неустойчивое скопление. Сейчас же у него в напарниках отличный пилот и современнейшая система навигации. Он не может облажаться. Усталость берет над Бекхёном верх в тот момент, когда он вбивает в новый маршрут финальные координаты Итернити после скачка. Веки тяжелеют мгновенно, а тело расслабляется после долгого напряжения, превращаясь в безвольное желе. Бекхён отдаленно понимает, что если вырубится за столом, то утром позвоночник ему этого не простит, но пересилить себя и добраться до каюты уже не может. Просыпается он уже на знакомой кровати в каюте капитана, только, в отличие от предыдущего дня, не один. Чанёль лежит рядом, зарывшись носом в подушку, и смешно сопит. До ужаса хочется протянуть ладонь и провести ей по чужой коже, разгладить эту бесячую морщинку между бровей, очертить кончиками пальцев контур полных губ, но нельзя. Бекхён вряд ли еще раз сможет собрать себя из осколков, если сейчас позволит себе лишнее. Чанёль все тот же неуступчивый баран, который запретил ему высадиться на вражеский корабль, боясь, что Бекхён не справится и погибнет. Вместо веры в него и его профессионализм капитан Пак выкинул его со своего корабля, из своей команды и, наверное, из сердца, раз за все это время ни разу не удосужился отправить даже крошечного сообщения. Переживать это снова Бекхён не готов. - Спи, еще рано, - хриплый после сна голос Чанёля заставляет его вздрогнуть от неожиданности, а чужая рука тянет обратно на кровать. – Впереди тяжелый перелет, тебе нужны силы. - Почему я здесь? – тихо интересуется Бекхён, все же опускаясь обратно. – А не в своей каюте? - Я не знаю твоего пароля, - утыкаясь губами в его висок, шепчет Чанёль. - Ты капитан, у тебя есть доступ ко всем паролям. - Почему ты такой настойчивый? И глупый? - Я не глупый, - Бекхён разворачивает голову так, что теперь касается своим носом чужого. – Я осторожный. Не делай того, что не нужно никому из нас. - Я скучал, - будто игнорируя все слова Бекхёна, выдает Чанёль. – Каждый чертов день каждого чертового года. Много раз хотел извиниться, пару раз даже приезжал к твоей квартире, бросая корабль. Но так и не решился. - Еще вчера ты хотел, чтобы я убрался отсюда, - недоверчиво хмыкает Бекхён. – Что изменилось? - Ничего. Я все так же не хочу, чтобы ты был здесь и подвергал себя опасности. Я ненавижу это чувство, когда внутри все сжимается от страха из-за того, что какой-то бешеный крилл или рептилоид может одним выстрелом бластера отнять у тебя жизнь. Но я пытаюсь себя перебороть, потому что… - Не продолжай, - Бекхён быстро закрывает ладонью рот Чанёля. – Не думаю, что хочу услышать то, что ты собираешься сказать. Когда Чанёль озвучивает команде решение лететь через метеоритный поток, не слышится ни одного возражения. Весь экипаж настолько сильно доверяет своему капитану, что Бекхён невольно чувствует за него гордость. И после прикладывает все свои усилия, лавируя гигантским космолетом между скоплениями погибших планет. Несколько раз им приходится воспользоваться внешними пушками, разбивая особенно большие экземпляры, но вреда обшивке корабля это не наносит и, спустя всего лишь двадцать два часа непрерывного напряженного пилотирования, Бекхён под аплодисменты находящихся на мостике выводит Итернити в чистое пространство. - Теперь остается только подготовить двигатели к скачку, - устало выдыхает Бён, чувствуя, как бешено бьющееся все время полета сердце постепенно начинает успокаиваться. – И настроить защитные щиты. - И этим займется Сехун, - не терпящим возражений голосом произносит Чанёль. – Иди отдыхать. Ты хорошо потрудился. - Но… - Это приказ. Вместо того, чтобы идти в каюту Бекхён направляется к симулятору, который, к счастью, оказывается свободен. Выбрав программу, он наблюдает, как абсолютно пустая до этого комната превращается в заброшенный склад, заполненный огромными деревянными ящиками и такой же огромной армией криллов, которых Бекхёну предстоит уничтожить. Долгие тренировки с лучшими тренерами Академии не прошли даром, и уже спустя сорок минут симуляция успешно завершается победой Бекхёна. Так же проходит и со второй симуляцией, и с третьей, и с десятой, пока Бён без сил не падает на пол, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Спит он всего пару часов. На этот раз в собственной каюте, беспокойно перекатываясь на кровати из стороны в сторону. А потом плюет на все и возвращается в рубку управления, где Сехун уже предупреждает инженерную о поднятии щитов. Энергии у Итернити после этого остается в половину меньше, чем на то рассчитывал Бекхён. Чанёлю он об этом не говорит, уверяет капитана, что все проходит именно так, как было запланировано и судорожно приступает ко второй части задания. Для взлома защитной системы нужны лишь отличные знания, живой ум и современное программное обеспечение. У Бекхёна все это в наличии, но справиться с поставленной задачей ему удается не сразу. Защита у станции девятиступенчатая, и на каждом из уровней расставлены такие ловушки, что не будь Бекхён гением программного моделирования, их уже давно поджарили бы крилльские пушки. А то, что станцию захватили именно они, удается подтвердить после взлома пятой ступени, когда получается восстановить видеонаблюдение. Бекхён незаметно подключается к каналам базы и выводит на экран мостика изображения со всех ее отсеков. - Их слишком много, - качает головой Чанёль, раздраженно ударяя кулаком по подлокотнику капитанского кресла. – Нам их всей командой не одолеть. - Прямой бой мы и не рассматривали изначально, - тут же отзывается Бекхён. – Если мне удастся запустить в систему базы расовый идентификатор, то при его активации все криллы будут заключены в энергетическую клетку. И на станции, и на их корабле, который замер в состыковке. Но для этого мне нужно попасть туда. - А если тебе не удастся? - Сообщишь Луханю, он что-нибудь придумает. - Мне стоит пойти с тобой, - не спрашивает, а утверждает Чанёль. – Для миссии нужно двое… - Со мной пойдет Кёнсу, - перебивает его Бекхён. – Тебя слишком легко заметить, мы же более компактные и бесшумные. Плюс командор отличный стрелок, определенно лучше тебя. - Кёнсу? – уточняет Пак, все же надеясь услышать от того отказ. - Ну, если лейтенант Бён действительно не желает романтично сдохнуть с тобой под вражеским обстрелом, то деваться некуда, - говорит Кёнсу, поднимаясь с кресла. – Буду готов через три часа. Успеете попрощаться? - Да пошел ты, - раздаются в ответ сразу два недовольных голоса, вызывая у командора лишь смех. Бекхён волнуется жутко, несколько раз проверяет точно ли переместил на коммуникатор нужную программу и заряжен ли его бластер. Тренировки тренировками, но реальность от них отличается кардинально. На секунду ему кажется, что Чанёль действительно был прав, и он недостаточно силен, чтобы проделать весь этот трюк с проникновением и остаться в живых. Стоит ли это его жизни? - Ты справишься, - Бекхён вздрагивает, когда рядом с ним раздается голос капитана, а на плечи опускаются две широкие теплые ладони. – Я все еще ненавижу то, что ты туда идешь практически в одиночку. Но я верю в тебя, в твои силы. Всего сутки назад ты провел нас через чертов ад из метеоритов и астероидов. Порвал в клочья самую мощную защиту, которая существует в союзе. Уж на кучку криллов ты наверняка найдешь управу. Просто держись рядом с Кёнсу. Этот сукин сын определенно бессмертный, он тебя прикроет. - А ты? - Буду ждать твоего возвращения. Может быть, тогда ты будешь готов услышать то, что я все еще хочу тебе сказать. На самом деле, Бекхён уже готов. Ведь сколько бы он не убеждал себя в обратном, он тоже все еще. Но это после. Сейчас же он просто разворачивается в чужих руках и, привстав на носки, легко касается губ Чанёля своими. Не в качестве прощания, а в качестве обещания того, что вернется. Перед его глазами не взрываются фейерверки, по телу не проходит дрожь. Только где-то внутри разливается приятное тепло. Как от возвращения домой. Но, наверное, так оно и есть. Бекхён, наконец-то, дома. Кёнсу уже ждет его в телепортационных воротах и, сверив по камерам, что возле такого же порта на станции нет никого постороннего, Чанёль дает команду на запуск. - Если ты не вернешься, он наверняка сопьется, - бубнит Кёнсу ему в спину, когда они пытаются пробраться из ангара, в который телепортировались, на верхний уровень в лабораторию. – Загубит свою жизнь, завершением которой будет либо тюрьма, либо психушка. - С чего это? – интересуется Бекхён, хотя и понимает, что лишние звуки могут привлечь к ним внимание. - С того, что ты же не хочешь такого сценария для человека, которого любишь, - продолжает До. - Сомнительная мотивация. - Но действенная, - замечая, как Бекхён прячется за выступом в стене и тянет его за собой, слыша в отдалении тяжелые шаги крилла, отвечает Кёнсу. Лицом к лицу с врагом они сталкиваются у самой своей цели. Бекхёну удается проскользнуть внутрь и заблокировать двери. Он на всей скорости несется к панели управления и подключает к ней свой коммуникатор, который система отвергает. Панель блокируется и загорается красным, оповещая всех на этой проклятой базе о постороннем вторжении. Бекхён пробует подключиться снова и снова, пока на шестнадцатый раз система не поддается. Интеграция программы в систему занимает от силы две минуты, но для Бекхёна они самые страшные в жизни. Потому что между ним и криллами больше нет преграды в виде двери. Вместо нее теперь зияет огромная разорванная взрывчаткой дыра. Кёнсу тоже где-то там, окровавленный и изломленный, не факт, что живой. И как раз в этот момент Бекхён понимает чувства Чанёля. Ведь если бы вместо Кёнсу на полу оказался капитан, то это стало бы самым худшим событием в жизни Бёна. И вряд ли тогда он смог бы остаться в здравом уме и активировать этот гребаный идентификатор. Криллы заперты в клетках. Кёнсу, слава Галактике, поднимается на ноги и почему-то в ужасе смотрит на Бекхёна, который боли от шока совсем не чувствует. А опустив взгляд вниз, зажимает ладонями рваную рану, пробитую чужим бластером. Сознание мутится, и Бекхён, падая, бормочет о том, что он все же справился и не хочет, чтобы Чанёль попал в психушку. - Я, блять, знал, что так и будет, - Бекхёна будит громкий раздраженный голос Чанёля. – У меня половина волос поседела, пока я смотрел за тем, что у вас там происходит. - Где именно? – хрипит после продолжительного молчания Бён, щурясь от яркого, бьющего в глаза света. – На голове все черные вроде. - Не самая лучшая твоя шутка, - хмурится Пак, подходя ближе. – Как себя чувствуешь? Болеть ничего не должно. Итернити отлично тебя подлатала, ни следа не осталось. Хотя надо было оставить, чтобы ты, наконец, понял всю ответственность… - Мне кажется, - в очередной раз перебивает его Бекхён, - это не то, что ты обещал мне сказать, когда я вернусь. Мирись или заткнись, Чанёль. - Ты меня так бесишь сейчас, - утыкаясь своим лбом в лоб Бекхёна, шепчет тот. – Так сильно бесишь. И я не знаю, чего мне больше хочется – прибить тебя прямо сейчас или же выбить из твоей головы всю дурь несколько другим способом. - Я так полагаю, ты выберешь второй, - подает голос Кёнсу, который все это время внимательно наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. – Так что дай мне сначала доползти до выхода. Вы отвратительны, кстати. Лучше бы сдохли, честное слово. Бекхён хочет громко рассмеяться вслед уходящему командору, но не может. Теплые губы снова возвращают его домой, откуда никогда больше не хочется уходить. - Мой контракт завершен? – шепчет он. – Я должен покинуть корабль? - А ты сам этого хочешь? Бекхён качает головой из стороны в сторону и ждет чужого решения, потому что от него самого здесь ничего не зависит. Или зависит слишком многое. - Вот и отлично, - тепло, совсем как раньше улыбается Чанёль. – Потому что даже если бы хотел, то не смог. Читай контракты внимательней, прежде, чем подписывать. Твой контракт бессрочный, а две недели – всего лишь испытательный срок, который ты, к слову, с блеском прошел. Я теперь тебя никуда не отпущу. - Почему? - Потому что все еще, - Чанёль делает паузу, выжидая. – Люблю тебя, придурошного. - Я тоже. - Что тоже? - Все еще… И чушь это полная, что не стоит смешивать работу и личную жизнь. Бекхён знает. Бекхён проверял.