совсем ненавязчиво

Мне хватает пары десятков минут, чтобы понять, что Чарли - хороший, добрый и интересный, но совсем не мой тип, и я хочу сбежать из этой обстановки, что с каждой минутой становилась всё более напрягающей. Учитывая, что мы сидим в кинозале на премьере какого-то нового фильма, название которого меня не цепляло настолько, что даже не отложилось в памяти, мне было совсем неловко. Он на этот билет кучу денег отвалил, купил карамельный попкорн, будто мы снова вернулись в школу, и непринуждённо опустил руку на подлокотник - ладонью кверху, совсем ненавязчиво. В старшей школе я тоже зачем-то согласилась сходить с ним в кино - шли то ли "Звёздные войны", то ли что-то из этой серии, я никогда особо не следила за этой темой, но дала согласие, не имея никаких задних мыслей, порываясь заплатить за свой билет и колу, но Чарли не дал мне и слова сказать, оплачивая всё своей кредиткой. Вечером мне было душно, неловко и очень стыдно за то, что я дала парню некую надежду. После этого он делал мне какие-то подарки, звал в разные места и просто оказывал знаки внимания, но я силилась их игнорировать - он совершенно мне не нравился, и общаться с ним хотелось по дружески, даже учитывая то, что друзья у меня были всегда. Может быть, не слишком близкие, но приятные, и готовые разделить со мной сеанс второсортного кинца или сигарету на заднем дворе школы. Потом начался колледж и всё как-то завертелось: стало совершенно не до детской глупости, особенно, когда на носу висят обязательные сдачи предметов, а ты совсем не готова. Так я отошла от беготни с отношениями, принеся себя в жертву науки, меняя свидания на колбы в местной лаборатории. Этот самый Чарли учился со мной в корпусе - поступил то ли на механику, то ли на геологию, продолжая предпринимать попытки пересечь черту френдзоны, чётко мною разграниченную ещё много лет назад, после показательного случая, когда он объявил, что хочет чего-то большего. Мне было тяжело постоянно его отталкивать, выдумывая себе разные важные дела, не терпящие ждать, но иначе просто никак нельзя - человек слов будто бы не понимает, норовя протиснуться куда-то дальше, заглянуть в душу, куда я отчаянно не хочу его пускать. Почему - не знаю. Просто сердце не лежит к нему, не трепещется радостно и не выбивает беспокойный ритм. Чувствуется лишь усталость и грусть за него, но ничего с его чувствами я поделать не могу, как не хотелось бы. У меня порою случались дурацкие недельные влюблённости, тут же проходившие - на то и недельные, и это вполне устраивало, потому что не было во мне чувства готовности ко всему этому отношенческому. Мысль об отношениях пугала, загоняла в тупик: что с этим нужно делать? Небогатый опыт дать ответ не может, а подружки объясняют так плохо, что их слушать я перестала: для меня счастье и близость заключается совсем не в сексе и прочих тактильных проявлениях эмоций. Устранение потребностей - это, конечно, здорово, но об этом мне говорить не нужно в силу понятных причин. Мысль о физической близости с Чарли, пускай гипотетическая и очень маловероятная, вызывала почти что тошноту, несмотря на то, что он был довольно хорош собой, мил и обходителен. Просто... Просто нет. В общем, да - мне хотелось исчезнуть из зала кинотеатра, словно меня здесь и не было - пуф, и пропала. Но в этом мире магия не работает, что расстраивало, и мне приходилось высиживать на месте, без особого интереса наблюдая за разворачивающимся на экране экшном. Блики от экрана время от времени отражаются в трёхмерных очках на носах у зрителей, что напоминает о том, что я сама сижу в таких же, раздумывая, почему так сильно болит голова. Скорей бы сеанс закончился - наплету про то, что срочно нужно домой, поблагодарю, на ходу хлопнув по плечу, и заскочу в метро, что здесь неподалёку. От фильма хочется спать. . Началось это всё совсем по-глупому: я стояла у стенда с расписанием, пытаясь собрать мысли в кучу и наконец разобраться с тем, в какой кабинет сейчас нужно направиться, неподалёку стоял Чарли, принимающий разные позы, что по его мнению должны привлекать внимание всех женщин мира. Поняв, что я внимания так просто на него не обращу, подходит ближе, закрывая собой солнечные лучи от просторного окна - неделя выдалась на редкость ясной, и хотелось, чтобы лето наступило как можно скорее. Там все зачёты будут позади, что значит - отдых, и никаких приставучих ухажёров, что больше напрягали, чем дарили чувство собственной желанности и сексуальности. — Не хочешь сходить в киношку? — наконец созрел он на предложение, — Там фильм новый вышел, вообще... К своему стыду, дальше я не слушала - смысл, если не пойму ни слова? Здорово иногда помогает умение пропускать информацию мимо ушей, в одно время с этим серьёзно и вроде как заинтересованно кивая: да-да, внимательно слушаю, продолжай. Моё внимание в тот момент похитил блондин-Роджер, наблюдающий за нами с противоположной стороны коридора, точно говоря: бедная девочка. На его лице словно навечно поселилась лёгкая улыбка, которую я пока что могла разглядеть, благодаря новым линзам, подобранным не так давно. Но я знаю, что пару недель спустя, острота зрения сойдёт на нет, и лица считывать так просто не получится. А Роджер там временем продолжает легко ухмыляться, перехватив мой взгляд. Осознаю - слишком тихо, и перевожу глаза на Чарли, застывшего в ожидании: — Так пойдём? Я не хочу падать в грязь лицом, поэтому с деловым видом спрашиваю когда и куда именно он хочет пойти - лицо тут же озаряет улыбка, но не такая, как у подглядывающего Тейлора, и он сообщает мне точные координаты. Пытается взять номер телефона - позвонить и напомнить, но я показательно записываю всю информацию на листок из конспектов, что убираю в карман джинс, и теперь предлога у него нет. Так просто он просить стесняется, да и я просто-напросто отказала бы в любом случае. . Мы едва ли виделись на следующий день после похода в кино, который я окрестила собственным побегом, так и не досидев до конца - едва главный герой закончил свою пламенную речь, после которой должна была последовать развязка, я второпях сочинила на ходу сказку о том, что чувствую себя неважно (Чарли порывался было последовать за мной, но я сумела его заболтать, благодаря за поход в кино и всё такое прочее: наверное, у меня аллергия на карамельный попкорн). За пределами зала дышать стало проще, да и в целом как-то спокойнее - я не чувствовала постоянного давления каких-то обязательств, которые горой ложились на плечи, как только этот парень приглашал меня куда либо. Мне постоянно виделось, как он делает из этого свою собственную цель, которую поставил ещё в школе, и это отталкивает его от меня на сотни миль. После такого разговаривать с ним совсем не хотелось, даже ещё сильнее, чем обычно. Не покидало чувство грязное, неприятное. Со временем я начала ловить на себе Роджеровы - того самого блондина - взгдяды, которые он подолгу задерживал на мне, совершенно не стесняясь, если я ловила его с поличным. Только чуть шире ухмылялся, движением головы поправляя светлые волосы: пряди чёлки выбивались из общей укладки, спадая на лоб и прикрывая глаза. С ним очень часто тусовались девчонки - тот их словно магнитил мне неведомой силой - и белозубо улыбались, красиво флиртуя, накручивая на длинные пальчики локоны волос и прикусывая губы. В голове проносится: я бы так точно не смогла, и эта мысль идёт ко всем чертям, потому что я должна повторять материал перед зачётом, а не припоминать черты лиц симпатичных дамочек (которые совсем не запоминались, в отличие от самого Тейлора, который внезапно стал замечаться во всех местах колледжа сразу) Зачёт я сдаю на "отлично", а потом меня зовут на какую-то вечеринку по выдуманному случаю - кому вообще нужен повод, чтобы выпить? Верно, что никому, поэтому я соглашаюсь, немного пораскинув мозгами, ожидая, что наш курс - это не слишком много людей, и оказываюсь в корне не права, потому что Лидия, которая занималась вечеринкой, пригласила, кажется, весь колледж - и всех в её не слишком большую съёмную комнату неподалёку от корпуса. Благо, что об алкоголе кто-то позаботился, и я вполне весело провожу время, наблюдая из своего угла за всеми остальными и сжимая в онемевших пальцах бутылку грушевого сидра, что оказался ужасно приторным, особенно в сравнении с яблочным. — Чем занимаешься? — рядом, внезапно, оказывается сам Роджер, сверкая пьяными глазами и слегка пошатываясь. Приглашаю его сесть, сама себя упрашивая, что это лишь для того, чтобы он не потерял равновесие, пока пытается устоять в вертикальном положении. — Как видишь, — приподнимаю бутылку, демонстрируя содержимое, что плескалось на дне. — Понятно. Скучно! Подкуривает сигаретку, попутно чертыхаясь: какой-то шутник увеличил мощность зажигалки, и он едва не подпалил себе брови. В ответ на это я сдерживаю хихиканье, делая глоток, чтобы немного заглушить себя, и соглашаюсь: "Да, такая вот я скучная". Роджер говорит, что не верит ни слову, и пытается утянуть меня куда-то за собой, но я мёртвым грузом сижу на диване - во-первых, мне действительно не хотелось никуда уходить, а во-вторых, извините, но пока что я не настолько пьяна, чтобы совершать всякие безрассудства. Он, кажется, это тоже понимает, потому что за следующие полчаса мы приговариваем ещё парочку бутылок, и я всё же подрываюсь со своего места на поиски туалета. Роджер ждёт меня снаружи, прямо за дверью - я едва не даю ему по лбу при выходе: он налёг на стену, точно удерживая от падения - а потом у него получается вытащить меня на лестничную клетку, поразительно серую и тихую, если сравнивать с лидиной квартирой, которую мы только что покинули. С недоумением гляжу на блондина, пока тот мусолит свою сигарету без рук, одними губами до зубами, молчаливо спрашивая: зачем?, но он, кажется, и сам не знает, что ответить: вызывается меня проводить до дома, обосновывая тем, что я достаточно пьяная, на улице хватает плохих парней, и время уже позднее. Про баллончик в сумке совсем забывается, как и про то, что незваные гости должны возвращаться в свои собственные кроватки ночевать. . Рука Роджера в кромешной темноте опускается мне на талию поверх пледа. — Что ты делаешь? — почему-то шепчу, ошалело смотря в окно, чтобы скрыть от самой себя бегающий взгляд. — Так лежать удобнее, — вторит он, не убирая руки, устраиваясь увереннее - я это чувствую, потому что он явно расслабил мышцы, удостоверившись, что я не откушу ему ладонь. Просовываю собственную руку под подушку, чтобы положение стало удобнее, и медленно-медленно проваливаюсь в сон, время от времени просыпаясь из-за чего-то. Наверное, сказывается присутствие чужого человека, не дающее расслабиться полностью. Но это и хорошо - расслабляться нельзя, особенно с ним. Он мало похож на порядочного парня, ещё меньше - на того, кто действительно опасался бы отрицательной реакции от такой, как я. Больше всего он походит на обычного дамского угодника, о которых слагают легенды и снимают фильма, романтизируя скотское отношение ко всем вокруг, кроме себя, и восхваляя девушку (или парня) с ангельским характером, который вмиг меняет развратную душу. Совсем не хочется приписывать Роджера с золотистыми волосами в разряд душегубов, но именно его внешность будто отдельно от хозяина требует: как ты думаешь, сколько девушек страдало по нему ночами? А сколько нежились в его руках, фантазируя, что станут его теми самыми, что смогут украсть сердце, усмирив тем самым жадные до любви чары? Девушек в нашей группе было не слишком много, но он не унывал, без проблем заводя знакомства с совершенно незнакомыми студентками с психологии или менеджмента. Именно поэтому было сложно поверить, что эту странную ночь он коротает со мной - полностью одетый, без нормального одеяла и распускания рук. Хотя, для меня это скорее плюс, чем минус - не знаю, как это выглядит с его стороны. . Утро для Тейлора началось не слишком приятно - его тошнило, и я не придумала ничего лучше, чем принести ему большой стакан с водой, чтобы неприятные ощущения в пищеводе наконец поутихли. На минутку ему помогло, а затем неприятный спазм прошёлся по желудку - я видела, как меняется чужое лицо, и аккуратные черты искажает искреннее отвращение - и он отворачивается от меня, склонившись над ванной. За это ругать смысла не было: судя по всему, накануне он только пил, не закусывая, поэтому в желудке лишь остатки вчерашнего празднества. Пока его полоскало, набираю воды ещё раз, уже поменьше, и возвращаюсь назад - Роджер опять уселся на полу, тупым взглядом просверливая дырку в стене. — Жив? — задаю глупейший вопрос, не успев захлопнуть рот - ведь и идиоту понятно, что нет. Но вопреки моим предсказаниям, он отвечает, что достаточно живой, и тянется за водой едва дрожащими руками. Подаю стакан, вопреки внутреннему голосу убираю налипшие на его влажный лоб волосы, не чувствуя отвращения, выражающегося в желании помыть руки с мылом или хотя бы вытереть обо что-нибудь. Быстро выхожу из собственной ванной, чтобы не видеть предсказуемой реакции - неизменной улыбочки - и сообщаю, что если он решит позавтракать, то пусть тащится на кухню через пятнадцать минут. На деле есть совершенно не хочется, и я ограничиваюсь тем, что кидаю чайный пакетик в чашку, заливая кипятком. Голова не то чтобы болит, просто даёт о себе знать: а ну ка, удумала вдруг пить, поглядите! Роджер действительно появляется на кухне через пару минут, с мокрыми взъерошенными волосами, с которых капли стекали прямо на цветную рубашку. — Возьми полотенце, у меня тут сквозняк - продует, — ответом служит пытливый взгляд, — В ванной на верхней полке в белом шкафу. Он моментом удаляется, и возвращается с полотенцем, намотанным на голову в лучших традициях жанра и усаживается на стул рядом со мной, с сомнением поглядывая на чашку с некрепким чаем: — А кофе можно? — Какой кофе? — я едва не подвилась воздухом, — Тебя только что вырвало, представь, что сейчас будет после очередного раздражителя? Блондин откидывается на спинку стула, закрывая лицо руками, и мне непонятно - смеётся он, плачет или демонстрирует мне обширнейший фейспалм, на который только способен. — Удивительный ты человек, — говорит он, когда наконец отнимает руки от лица, демонстрируя слегка порозовевшие на фоне общей бледности щёки, — Я тебе такое устроил, а ты переживаешь о том, как бы я не блеванул в третий раз. Внезапно смущаюсь неожиданно для себя, переключая внимание на чайный пакетик, который давно пора было вытащить из кружки, но теперь он меня спасал, и я дёргаю за бумажный хвостик, разгоняя заварку по чашке клубами. . После этого он почти что ко мне приклеился, не вышагивая за мной, конечно нет - это было бы сталкерством, но он частенько оказывался рядом, светил улыбками и отчего-то не решался подсесть ко мне за обедом, хоть обычно я обедала одна. Признавать странновато, но мне самой хотелось, чтобы он подошёл, отодвинул стул и сказал какую-нибудь свою очередную глупость, на которую многие ведутся. Может, и я бы повелась. Но вместо этого сижу по прежнему одна, со скукой пытаясь прочитать пособие, полученное в библиотеке совсем недавно. Язык был совсем сухой и вгоняющий в сон, читать по вечерам был точно не вариант, поэтому я веселилась в перерывах от учёбы, без интереса скользя глазами по устаревшим научным трудам какого-то доктора наук. Знаю - он стоит в отдалении, болтает со своей компанией, и сама жуть как хочу хоть одним глазком глянуть, и наконец не выдерживаю: отрываюсь от книги за секунду, поворачивая голову, и натыкаюсь на ответный взгляд, сопровождающийся, как обычно, фирменной улыбкой. Молнией отворачиваюсь, пытаясь прочитать хоть слово, но залипаю на строчке, не понимая её значение, и перечитываю десятки раз - слова всё равно не доходят до мозга, как бы я не старалась. Рядом кто-то усаживается, и сердце на секунду обрадовано подскакивает, расплёскивая холодистую радость, но тут же смирно замирает, едва ли не замедляясь - Чарли опять начал что-то болтать, и неожиданно это начало раздражать слишком сильно. Захотелось дать ему по лицу за то, что он не тот, кого видеть хотелось. Поэтому я собираю свои вещи, закидывая в сумку бутылку воды, которую так и не успела открыть, и яблоко. На ходу оправдываюсь: "Ты прости, мне вообще-то нужно в лабораторию, я что-то совсем засиделась", и проскользнув мимо компании красивых людей во главе с Тейлором, несусь к лабораториям. Мне действительно нужно было в эту сторону, но не так рано - до конца обеда ещё полчаса, поэтому рассаживаюсь прямо перед входом, пару раз для верности помотав головой - избавиться от эмоций, которых стало многовато для меня одной. Сдаётся мне, что Чарли совсем идиот, если каждый раз верит в мои отмазки, что изо дня в день становятся всё тупее и проще. Его было жалко, но в то же время это и раздражало: он почему-то подумал, что я непременно должна влюбиться в навязчивую настойчивость с его стороны. . Спустя энное количество времени (две недели) мы каким-то образом снова оказались вдвоём - совсем-совсем вдвоём, опять вместе зачем-то свалив с вечеринки. По правде, я на эту вечеринку пришла только потому, что соседка Эйла шепнула: Тейлор тоже будет, и это словно послужило спусковым крючком, потому что пойти сразу захотелось, и дешёвое пиво перестало казаться таким уж ужасным, как я отговаривала себя вначале. "Ну и чёрт с ним, — решила я, надевая тёплую куртку, осматривая своё отражение в зеркале ещё раз, — Всего лишь вечериночка, одна". Пока ехала в кэбе до чужой квартиры, раздумывала о своей симпатии, кривя губы - водитель это заметил, и решил не отвлекать своей болтовнёй. К тому же, наверное, он уже подустал - на улице вечер, значит у него тоже конец рабочего дня, и он не дождётся, когда поток людей наконец спадёт, и можно будет вернуться домой. Роджер вспыхивал в памяти внезапно, заставляя приятно волноваться перед встречей, совсем ничего для этого не предпринимая, но как-то уж очень плотно обосновался в моих мыслях. До нужной улицы доезжаем быстро - я выхожу заранее, чтобы не накрутить пару лишних фунтов, пока мужчина выискивает место во дворе, и рассчитавшись спешу к чужой квартире, очень надеясь, что там не будет тех людей, которых видеть не хотелось бы. По стечении обстоятельств, иронии судьбы, или проделкам кого-то свыше, в толпе сразу замечается знакомая блондинистая макушка, и я отхожу в противоположную сторону, пусто болтая со знакомой с моего курса - мы обсуждаем несущественные вещи, пока она поражается тому, что я умею пить и поддерживать беседы на разные темы. "Просто ты обычно такая неразговорчивая", — говорит она, а потом на пару секунд выпадает из жизни: к нам подходит Роджер, и глаза у него опять блестят, но в целом он крепко стоит на своём месте, и приглашает меня покурить, прекрасно зная о том, что у меня нет никотиновой зависимости. Но я внезапно для всех - и себя самой - соглашаюсь, накидывая на плечи куртку, и следую за ним, оставив знакомую в немом удивлении осмысливать произошедшее. . Покурить мы решили почему-то в отдалении от квартиры, прогуливаясь по вечернему городу. У меня за ухом по прежнему была заткнута сигарета - тот со смешливой улыбкой вытянул её и для меня из своей слегка смявшейся пачки, но я пока что не настолько сошла с ума, чтобы травить собственные лёгкие просто так. С наступлением ночи становилось прохладно, и постоянное движение тоже не помогало совсем, хоть мы и провели двадцать минут, или около того, на дурацкой детской площадке, раскачиваясь на качелях. Затем ночной холод победил, и мы расположились в круглосуточном "Макдональдсе". Почему-то именно сейчас от осознания того, с кем я провожу время становится как-то странновато: руки совсем леденеют, и это не списать на мороз или некачественный материал куртки, а ещё волнение накатывает гигантскими волнами, почти что цунами. Я совсем не знаю, что говорить, но Роджер избавляет меня от этой проблемы, деловито спрашивая, чего я изволю отведать. По правде, сейчас стопка чего-то крепкого не помешала, но все бары и пабы уже закрыты, а в фастфудах алкоголь пока что не начали продавать, поэтому ограничиваюсь чаем, и блондин покидает наш столик, чтобы сделать заказ на пустующей кассе. Девушка за стойкой улыбается, пока Роджер расплачивается за заказ, и искренность перерастает в дежурность, когда она замечает, как он бросает взгляд на меня. Она быстро отдаёт поднос на стойке выдачи и скрывается где-то на кухне, потому что посетителей пока что нет: в такое время нет толп сумасшедших, желающих наесться картошки фри, что удивительно. На подносе два стакана - с горячей водой и круглым пакетиком мятного чая для меня, и американо, видимо, для него. Ещё он взял пирожок, который в пару укусов прикончил, предварительно удостоверившись, что я не хочу половину. Напряжение внутреннее спадает - сказывается усталость и контрастно горячий чай в руках. Тейлор рассказывает какую-то из сотни своих историй, прогоняя скуку и сонливость прочь, и я слушаю почти внимательно, не упуская смысл рассказа. Потом он заводит новую тему, и вообще всё равно, что стаканчики давным-давно стоят пустыми - уходить никому не хочется, и мы усиленно растягиваем остатки напитков на дне, перескакивая с темы на тему. Потом он спрашивает, что я о нём думаю - совсем ненавязчиво, просто так, в лоб. — Ты просто невозможный, Роджер, — начинаю я, — Ты такой эгоистичный, самовлюблённый... —Но тебе нравлюсь! — самодовольно вставляет он. — Да, — соглашаюсь просто, — Нравишься. Он сидит пару секунд без движения, дёргая свою подвеску на шее, а потом наклоняется прямо через стол ко мне поближе, так, что детально разбираю небольшой шрам на щеке и вмятину на подбородке, отчаянно избегая смотреть в глаза и на губы, иначе точно с ума сойду, гарантированно. — Так это и хорошо. Ну, ты понимаешь. Симпатии. Ну не знаю. Внутри борются два противоречивых чувства, и я не знаю, которое из них выбрать. Если коротко, то часть меня кричит: брось всё и ныряй - это она про омут симпатий, отношений и взаимных переглядок на перерывах. А вторая качает головой: ну и чем ты занимаешься в свободное время? Ну да, ведь самовлюблённый эгоист нужен тебе больше всех на свете. И правда ведь, рациональнее было в сто раз выбрать Чарли, который ради меня, как бы это не звучало, готов звезду с неба сдёрнуть, но что-то этот рационализм убивало - воспоминания о том дискомфорте с ним, и полном спокойствии в присутствии Роджера. Сердце не хотело выпрыгнуть из груди, наоборот - остаться подольше, чтобы запечатлеть как можно больше тёплых моментов, даже если я не хотела себе в этом признаваться. Я молчу, по прежнему не зная, что можно сказать. — И мне ты вообще-то нравишься, — не выдерживает первым Роджер, и мне вполне предсказуемо хочется разулыбаться - это просто до ужаса приятное чувство. Вспоминаю, что за ухом у меня по прежнему эта дурацкая, уже довольно измятая, наверное, сигарета, которую я вытаскиваю, чтобы хоть чем-то занять руки, пока смущение не парализовало меня полностью. Мы выползаем на улицу, нереально быстро, к великой грусти, добираясь до моего дома, который был совсем в трёх шагах от выбранного места. Прощаемся как-то скомкано, неловко - видимо, он совсем не привык, что на прощание его приобнимают, и рассчитывал на что-то посерьёзнее, но я - это я, и совсем не принимаю во внимание его возможные привычки, тем более, что ничего не обещала, и скрываюсь за дверью подъезда, шумно выдыхая: вроде ничего не запорола. В понедельник он внезапно сам, по своей невероятной инициативе, опережает Чарли - я приметила, как липучка направлялся ко мне из другого конца коридора, заметив опять в одиночестве с пособием - и усаживается рядом настолько буднично, что я поражаюсь его непринуждённости, в то время как уже ставшее привычным волнение даёт о себе знать, и ладони холодеют. Чувство, что если я сейчас прикоснусь к воде, то точно превращу её в лёд. Цепляюсь за книжку, словно за спасательный круг, тем самым отвлекая его внимание на текст. Роджер тянется посмотреть, что я там читаю так внимательно, и задевает мою руку своей, и я успеваю почувствовать тёплую влажноватую ладонь - тоже, что ли, нервничает? Если да, то верится мне в это с трудом, глядя на то, как он держит лицо: ни одна мышца не выдаёт его возможного волнения. На лице всё та же улыбка, но что-то в ней другое стало, делая её более расслабленной, не такой натянутой, как раньше. Теперь она менее широкая, но искренне-тёплая, и я понимаю, что совсем безнаказанно пялюсь, и Роджер это видит, он определённо это видит - смеющиеся глаза дают все ответы, и я понимаю, что нарушаю собственные ограничения, которые и заключались в двух простых вещах: не смотри на губы и глаза, запутываясь в чужом омуте всё сильнее. Скрывать смущение стало совсем невозможно, поэтому я просто закрываю ставшее ненужным и совсем неинтересным пособие, прикрывая ладонями пылающее лицо, совершенно не заботясь об очках, которые уродливо криво покосились от этих действий. Тейлор по-детски хихикает и кладёт ладонь мне на спину в успокаивающем жесте, и ко мне внезапно приходит мысль, что бояться, по сути, нечего - мы на равных условиях, и нужно лишь справиться с какими-то внутренними страхами и странностями, что царили всё время до этого. Очень надеюсь, что Роджер понимает, насколько это будут сложно, потому что тараканов в голове у меня порядком. Мне кажется, что понимает - недаром, что самоуверенный, ещё и умный в придачу, догадливый. Под удивлёнными взглядами его подружек, мы доходим до кабинета, переговариваясь о предстоящем семинаре: оказалось, что с Роджером действительно можно поговорить о разном, а не только лобызаться посреди столовой, как это делали некоторые девушки. Мысль о лобызаниях особых чувств не вызывает, как и всегда, но мне пока что достаточно того, что с этим человеком находиться комфортно, а дальше - будет видно. Официально знакомы мы всего пару недель, общаемся и того меньше, и из этого нельзя делать никаких выводов. Напоследок вижу, как Роджер оборачивается, и показывает надувшемуся Чарли средний палец. Тот в ответ покраснел - явно, со злости, перевёл взгляд на меня, а затем развернулся в противоположную сторону. Становится смешно - оказывается, всё было так просто. Что же, спасибо.