По разные стороны баррикад

— Почему жизнь так несправедлива? — Она прогневала судьбу и тоже стала жертвой несправедливости. Это цепь, а она бесконечна. Сириус Блэк пришёл в Больничное крыло ночью, закутавшись в мантию-невидимку. Стянув сверкающую ткань, и, засунув Карту Мародёров в карман тёплой мантии, он подошёл к ширме. Регулус изменился. Но не внешне. Сириус не знал, что с ним происходило весь этот год. Как бы он не пытался, брат ничего не говорил. Надо добавить, что пытался он много раз, и каждый раз получал в ответ: «Не твоё дело!», «Не делай вид, будто тебя это волнует!», «Не строй из себя заботливого брата!», «Это моя жизнь, я сам всё решаю!» и т.п. В какой-то момент Сириус всё же перестал пытаться заговорить с Регулусом. Старший-Блэк всегда был настырным и упрямым, но в то же время гордым. И в какой-то миг, когда Регулус снова враждебно и неприязненно смотрел на него, он лишь с каменным лицом кивнул и молча ушёл, не оборачиваясь и поэтому, не увидел, как кусает губы его младший брат, с отчаянием и страхом глядя ему в след. В своей комнате он молча уселся на подоконник, распахнул окно, впуская холодный осенний ветер и выкурил почти всю пачку сигарет. Ни Питер, ни Ремус, ни Джеймс ничего не спрашивали. Питер и Ремус потому, что знали — если он захочет, сам расскажет, спрашивать смысла нет, если только не хочешь навлечь на себя гнев Блэка. Не Бродяги, не Сириуса, а именно Блэка. Блэки — они все с приветом. Даже Сириус, хоть и в меньшей мере. Джеймс знал, что сейчас, главное — дать другу хотя бы немного успокоиться. Выкурить все запасы сигарет, выпить огневиски или же просто побить по воротам на поле для квиддича. Джеймс в такие моменты со страхом становился на ворота, кто-кто, а Бродяга, хоть и не играл в квиддич в команде, бил сильно. Да и за каникулы Блэк подкачался, вытянулся. Что не оставляло сомнений — если квоффл, брошенный Сириусом в моменты злобы или расстройства, попадёт в живот… А если вообще в голову или лицо — поход в Больничное крыло обеспечен. Джеймс догадывался, что вызвало такое состояние лучшего друга. Глянув на карту за десять минут до прихода мрачного Сириуса, он увидел, что точки братьев Блэк находятся рядом. А значит, Бродяга не преминул воспользоваться возможностью попытаться поговорить с братом, которые после побега Сириуса итак считал его предателем, а теперь ещё и Сириус стал в два раза настырнее, видя, что с Регом что-то творится. Сохатый понимал, что творится с братом лучшего друга. Точнее, догадывался. Регулус ошивался в компании магглоненавистников. А учитывая, что и воспитание у него было с девизом: «Маглы — плохие бяки», есть большая возможность, что он станет одним из Пожирателей. Поттер был уверен, что Бродяга и сам это понимает, но пытается запихнуть это грёбанное озарение куда подальше, упрямо не веря в правду и собственные мысли. Молча переглянувшись, трое Мародёров взглянули на сидящего на подоконнике и, опасно свесившего ноги на улицу Сириуса, беззвучно вздохнули, втянув запах дыма, перемешанного с освежающим запахом дождя. Ремус понимающе переглянулся с Джеймсом, до Люпина доходит довольно быстро. Он, кивнув на дверь, вышел вместе с Питером, Джеймс посмотрел на закрывающуюся дверь, тоскливо чувствуя, как желудок переваривает самого себя. Что ж, голод может и подождать. И хотя Сириус не сделал ни малейшего движения, кроме руки, подносящей сигарету ко рту, Джеймс чувствовал, как напрягся друг, понимая, что сейчас Поттер начнёт спрашивать. — Пойдешь на ужин? — непринужденным тоном спросил Джеймс, заваливаясь на ближайшую кровать. Это была кровать Бродяги. На стене развешены постеры с мотоциклами и пара-тройка фотографий. Фото Мародёров, где они стоят, обнявшись за плечи. И фотография, которой явно было не больше двух лет, так как Сириусу там уже было лет шестнадцать. Он стоял на фоне светлого двухэтажного дома, на руках у него сидела девочка с кудрявыми волосами до плеч. Его любимая племяшка, дочь Андромеды, которая также присутствовала на фото, её Сириус приобнял свободной рукой, пытаясь положить голову на плечо кузине, как в детстве, что было сложно, учитывая, что Андромеда хоть и была не очень-то низкой, Бродяга был на голову выше Тонкс. А вот третью колдографию Джеймс не замечал. Возможно, потому, что она была спрятана под вырезкой из журнала по сборке опять же любимого мотоцикла Бродяги. Сейчас же колдография явно выпала оттуда, зацепившись за постеры и волшебный невидимый скотч. Выглядела она так, будто снята в действии. Сириусу на вид было не больше двенадцати, он смеялся, глядя на Регулуса, который что-то доказывал ему, яростно жестикулируя, а в ответ на смех старшего брата он корчил рожицы и показывал язык. Обычный ребёнок. Весёлый, надоедливый, смешливый, слегка обидчивый. Наверное, во всём и вправду виновата Вальбурга. Сейчас этот самый обычный ребёнок ходит с такой же маской, как и у остальных аристократов. Надменное, высокомерное, выражающее презрение ко всему, кривившиеся губы при взгляде на маглорождённых. — Только вот не надо на меня пялиться. У тебя вон, для этого Эванс есть, — хрипло буркнул Сириус с сигаретой во рту. Возможно, это из-за анимагии, но Бродяга умел спиной чувствовать взгляды. Всегда. — Эванс опять в библиотеке, — тоскливо вздохнул Джеймс. — А ты чего все запасы сигарет тратишь? Учти, я тебе потом свои давать не буду! — предупредил Поттер. — Учту. Значит, придётся самому брать, — невозмутимо пожал плечами Блэк, на что Джеймс лишь устало махнул рукой. Пару минут они молчали. Сириус уничтожал сигареты, Джеймс рассматривал то друга, то фотографии. — Что Регулус сказал? — пытаясь подражать скучающему и небрежному голосу Сириуса, спросил Джеймс. — Ничего. Всё как обычно, — бросил Блэк, слегка повернув голову. — « Тебя это не касается, не лезь, не строй заботливого брата, не приставай ко мне» — передразнил он, язвительно кривя губы. Джеймс понимающе промычал что-то. — Тогда почему ведёшь себя так, будто что-то ужасное случилось? — в лоб спросил Поттер, не зная, что ещё поспрашивать, выводя Бродягу на чистую воду. — Просто курить захотелось, — огрызнулся в ответ Сириус. — Накурюсь, может, сдохну, родители хотя бы припрутся станцевать на моей могиле вместе с этим идиотом, — и в подтверждении он сильно закашлялся, не прекращая выдыхать дым. Из всех четвёрки курил сильнее всех Сириус. Пожалуй, курил он в три раза чаще Джеймса, учитывая, что Сохатый тоже выкуривает по сигареты три в день. И именно у Сириуса начался кашель, словно у астматика. На разумные слова Ремуса и подтверждающие фразы Джеймса, Сириус лишь ответил, ухмыляясь: «Я жить до ста лет не собираюсь. Лучше пожить в своё удовольствие лет двадцать-тридцать, чем сто лет, трясясь за каждый собственный кашель или чих. Вот лично мне удовольствие доставляют полёты на мотоцикле, сигареты, вечеринки у нас до утра, веселье, красивые девушки. Большего мне и не нужно». — Знаешь, что, Джеймс, я больше не хочу бегать, словно верная псина, — вдруг резко бросает Сириус. И тут же расхохотался. — Псина… — Осторожнее! — выкрикнул Сохатый, подскочил с кровати и схватил Бродягу за шиворот, буквально, скидывая того с подоконника в комнату. Сириус, нервно смеясь, довольно опасно наклонился вперёд, свесившись всем телом вниз и, держась только руками, чем он сильно напугал Поттера. — Совсем ебанулся?! — гневно воскликнул Джеймс, глядя на друга, который поднимался, отряхиваясь, а из него продолжали вылетать хриплые смешки. Сириус вдруг прекратил смеяться, серьезно посмотрев на друга. — Мы же оба понимаем, что в ближайший год-другой у него появится Метка? — Да, Бродяга, да… — тихо пробормотал Джеймс, не глядя в глаза друга. Сириус на это странно дёрнулся всем лицом, сжимая кулаки, а потом снова полез в карман за сигаретой. Поджёг её палочкой трясущимися руками и, прикрыв глаза, затянулся. — А он долго не продержится у этого «Лорда», — тихо сказал Бродяга. — Кого бы он сейчас из себя не строил — я его знаю. Он не сможет убивать, пытать, пусть это будут даже маглы, которые для него животные. Регулус не такой, как тот же самый Нотт, Малфой, Эйвери, — Сириус покачал головой, его губы странно подёргивались. — Ты ему говорил это? — Джеймс закусил губу, глядя на подавленного друга. — Конечно, — злобно усмехнулся Блэк, остервенело крутя палочку между пальцами. — Думаешь, он меня слушает? «Я справлюсь, родители будут мной гордиться, ты не понимаешь!». Сука! — А может, тебе стоит прекратить пытаться… — неуверенно и, осторожно подбирая слова начал Джеймс, имея в виду, что такими темпами Регулус начнёт избегать Сириуса десятой дорогой, когда он окончательно его достанет. — Уже, Сохатый. С меня хватит. Я ему не нянька, пусть сам решает. Только вот потом я не буду ему помогать, когда он поймёт, какой ебанат этот Волан-де-морт! — негодующе скривил губы Сириус, выкидывая окурок за окно. Он закрыл окно и замотался в одеяло, усевшись по-турецки. — Тащи клей, Сохатый. Меня подклеить надо, — сказал Сириус и в подтверждение чихнул, шмыгнув красным носом. — Вот придурок! — покачал головой Джеймс. — Ну конечно, сидел на морозе минут двадцать в одной рубашке… — Мамочка! — в обычной манере фыркнул в ответ Блэк. *** Майкл Кроуфорд, загонщик Гриффиндора запустил бладжер в ловца Слизерина, который гнался за Джеймсом. Из-за свиста ветра и грома Регулус не услышал приближающий бладжер, пытаясь догнать Поттера, который летел впереди на расстоянии десяти метров. Руки замёрзли и казалось, что после игры будет невозможно слезть с метлы. Холодный ветер безжалостно давал оплеуху всем игрокам, от чего все морщились, опустив голову. Вдруг что-то с силой ударило в спину, Регулус услышал неприятный хруст и, не удержавшись за скользкое древко метлы, он соскользнул с неё, чувствуя жуткую боль в спине и, задыхаясь. Высота была немалой. Все игроки, невзирая на вражду, полетели за Регулусом, но никто не успевал, даже Джеймс, который находился ближе всех. На трибунах все подскочили, некоторые девочки взвизгнули, другие прижали ладони ко рту или глазам. Парни едва не упали с трибун, потянувшись вперёд. Сириусу казалось, что из него кто-то выкачал весь воздух. Кажется, он один не вскочил, его будто парализовало. Наконец, оцепенение прошло, и он вскочил, доставая палочку, но из головы вылетели все заклинания, а на Замораживающее или Замедляющее у него вряд ли хватит сил, да и он не помнил полного состава заклинания… Почему никто ничего не делает?! Сириус бросил слегка безумный взгляд на трибуны для профессоров, и сердце пропустило удар — Дамблдора там не было. Блэк едва не упал в обморок, видя, что маленькая фигурка в зелёной форме стремительно приближается к земле. Но когда до земли оставалось пять метров, а Сириус сбегал по ступенькам трибун, падение Регулуса резко замедлилось, но он всё равно с силой упал на землю, в грязь. Сириус издал потрясённый вздох и посмотрел на бледную Макгонагалл с палочкой в руках. Одним из первых он подбежал к бесчувственному брату, наплевав на то, что они успешно строили вид, что даже не знаю друг друга. Хотя, почему делали вид?.. Нащупав пульс, Сириус выдохнул и отошёл, дав мадам Помфри заняться пострадавшим. Подлетел побледневший Джеймс, он спрыгнул с метлы прямо в лужу и, не обращая на это внимания, подошёл к Сириусу. — Он как? — спросил Поттер. — Жить будет, — равнодушно бросил Сириус и, поправив красно-золотой шарф, пошёл к замку. Сириус пододвинул стул к койке и сел на него, задумчиво глядя в спокойное лицо брата. Без маски. Вдруг Регулус резко раскрыл глаза, растерянно моргая и, морщась. Наконец он сфокусировал взгляд и перевёл его на Сириуса, сидящего на стуле рядом с ним. — Сириус? — хрипло прошептал Регулус, проводя рукой по лицу. — Нет, тебе показалось, это привидение, — буркнул Сириус, уязвлённый тем, что его поймали. — Ты что тут делаешь? — Я? Не видишь? Я дышу, живу, сижу, смотрю, этого достаточно? — Вполне, — также язвительно отозвался Регулус. — Мама не приходила? — Не знаю, я недавно пришёл, — отозвался Сириус, прекрасно зная, что Вальбурга не навещала младшего сына. — Иди отсюда, а? — как-то жалобно попросил Регулус, после чего, прокашлявшись, сказал своим обычным голосом: — Я не нуждаюсь в няньке. — Я тебе и не нянька, нужны мне такие самовлюблённые, напыщенные, словно индюки, высокомерные… — сузив глаза, начал Сириус. — Да пошёл ты! — не выдержал Регулус, гневно скривив губы. — Ладно-ладно! — Сириус поднял руки и пробормотал себе под нос: — Как ребёнок, честное слово. — Иди отсюда, я спать хочу, — буркнул Регулус, натягивая одеяло. — Колыбельную спеть? — Хочешь, чтобы сюда весь Хогвартс сбежался, намереваясь тебя убить? — съязвил Регулус, не открывая глаз. — Но-но! — Сириус укоряюще посмотрел на брата и поднял указательный палец. — Я довольно хорошо пою. — Ладно, согласен, ты поёшь сносно, — буркнул в подушку Регулус. Сириус тихо запел песню, которую ещё давно, до Хогвартс они пели вместе с Регулусом. Я уйду и больше не верну-у-усь, Ты посмотришь вслед, но я не оберну-усь. Деревья на ветру качаются холодном, Стена построена, колодец отчаяния стал бездонным. Я уйду и больше не верну-у-усь, Ты посмотришь вслед, но я не оберну-усь. Равнодушие, отчуждение, что хуже может быть на свете? Ничего не изменится на следующем рассвете-е-е… Жизнь жестока бывает и холодна, Она печальна, потому что она одна. Но ведь мы с тобой всё же не одиноки, Я буду петь, я помню эти строки… — тихо пропел Регулус, задумчиво глядя в сторону. Некоторое время они помолчали. — В детстве песня почему-то имелась ввиду по-другому, ну для меня, — вдруг нарушил тишину Регулус. — Да, как-то смысл принимался по-другому, — рассеянно отозвался Сириус. — Ау, — протянул слизеринец, щёлкая пальцами перед лицом Блэка. — Задумался, — тряхнув головой, ответил Сириус. — Умеешь думать? — изумился младший. — А ты до сих пор умеешь нормально говорить? — не менее изумлённо спросил старший и первым засмеялся, а через секунду к нему присоединился и Регулус. — Кстати, кто меня сбил? — прервав смех, поинтересовался Регулус. — Кроуфорд, вроде, — произнёс Сириус. — Знаешь, убивать его не надо, ладно? Он уже здесь у двери топтался, извиниться хотел. Регулус хмыкнул. — Это же тот гр… магглорожденный, который всё время с Мальсибером дуэли устраивает? — уточнил он, пытаясь не замечать пронизывающий взгляд серых глаз. — По-моему, ты хотел употребить другое термин, не так ли? — почти ласково спросил Сириус. — Да, хотел, — высокомерно приподнял подбородок слизеринец, снова нацепляя маску, которую Сириус успел возненавидеть. — Не надоело, а? — со злостью кинул Сириус. — Строишь из себя какого-то короля, Регулус, ходишь с таким лицом, словно делаешь всем нам, обычным смертным, одолжение, находясь среди таких жалких тараканов. — Тараканы? — внезапно улыбнулся Регулус, но чем-то эта улыбка не понравилась Сириусу, ох, как не понравилась. — Маглорождённые, другими словами. — Хватит! — рявкнул Бродяга, стукнув кулаком по колену и испугался, что сейчас Помфри придет, но тут же вспомнил, что наложил чары. — Что хватит? — взвился Регулус, снова враждебно глядя на старшего брата из-под упавшей на лицо чёлки. — Что с тобой, Рег? — внезапно снизил голос Сириус, с беспокойством глядя на брата, но тут же перестал смотреть на него так, боясь, что Регулус снова начнёт своё любимое: «Как будто тебя это волнует!» и т.п. — Ничего, всё в порядке, — холодно ответил Регулус, чувствуя как всё рвётся наружу. Если он ещё раз это спросит, Регулус не сдержится и расскажет всё, что его тревожит, прям как в детстве. Ну или просто проклянёт Сириуса. Бродяга вздохнул, махнул на него рукой и посмотрел на брата, снова о чём-то задумываясь. — Скоро этих тараканов станет меньше, и я этому поспособствую! — неожиданно для себя сказал Регулус, с вызовом глядя на гриффиндорца. До Бродяги сразу дошёл смысл сказанных младшим братом слов. Это всё равно, что сказать: «Я стану Пожирателем смерти!». — Не надо! Ты совсем рехнулся? — свистящим шёпотом произнёс Сириус, наклоняясь к брату. — Зачем тебе это? Презирай маглорождённых, оскорбляй, но зачем тебе их уничтожать? Ты же не убийца, Рег! — Уже поздно, — прошептал Регулус и медленно, словно готовясь к казни, приподнял рукав рубашки, избегая смотреть в глаза старшему брату. Сириус судорожно глотнул воздуха, глядя на предплечье брата и, чувствуя как вся надежда на то, что удастся образумить, убедить брата, потухла. Предплечье уродовала Чёрная метка. — Уже ничего не изменить, да? — хрипло спросил гриффиндорец. — Ничего, Сириус, — Регулус покачал головой, всё также избегая смотреть в глаза брата. — Я либо буду ему служить до конца жизни, либо меня убьют. Сириус схватил подбородок Регулуса, заставляя его посмотреть на себя. — Ты понимаешь, что мы с тобой теперь настоящие враги? — даже не стараясь скрыть отчаяния, воскликнул Сириус. — Да! Я не глупец! — рыкнул в ответ Регулус. — Мы можем убить друг друга и даже этого не знать, — пробормотал Сириус. — Ты можешь кинуть мне в спину Аваду и даже не понять, что убил меня. А я могу отправить тебя в Азкабан или на Поцелуй дементора, даже не потрудившись снять маску и увидеть твоё лицо. — Я всё уже понял! — с внезапной агрессией рявкнул Регулус, вырываясь из хватки старшего Блэка. — Но уже всё, понимаешь ты или нет?! Конец! — Я-то понимаю, — едва слышно отозвался Бродяга. — Мы теперь по разные стороны баррикад, Регги… — Да, — кивнул Регулус, чувствуя как защипало глаза. — Да, — эхом повторил Сириус и вдруг схватил брата в медвежьи объятия. — Я не сдам тебя аврорам, обещаю! — прошептал он, прижимая младшего брата к себе, как тогда, когда восьмилетний Регулус хныкал, боясь грозы и грома. — Спасибо, — также тихо ответил Регулус, утыкаясь в плечо брата. Сириус вышёл, не услышав приглушённый всхлип за дверью потому, что едва сдерживал свой собственный. — Я ненавижу тебя, Волан-де-морт, — с перекосившимся лицом прошептал Сириус, ощупывая карманы в поисках хотя бы одной сигареты. Достав палочку, он поджёг сигарету, накинул мантию и стремительно пошёл прочь, сжимая зубы и, постепенно переходя на бег. — Я ненавижу тебя, — прошептал Регулус, жмурясь и, не зная, кому адресована его фраза. Он посмотрел на череп, красующийся на его предплечье и закрыл глаза, откинувшись на подушки. А в голове всё стучали слова, сказанные тихим, беспомощным голосом старшего брата: «Мы теперь по разные стороны баррикад, Регги». — Да, по разные… — едва слышно прошептал Регулус, резко открывая глаза. Я уйду и больше не вернусь, Ты посмотришь вслед, но я не обернусь. Мы уже не такие, как прежде, братишка, Стали мы с тобою далёки слишком…  — вдруг прозвучало почти одновременно в головах двух братьев. Сегодня… Они оба проявили слабость, оба показали истинные эмоции, но потом, когда Регулуса выпишут, братья Блэк снова будут не замечать друг друга, как и раньше, словно ничего не произошло. Я уйду и больше не вернусь, Ты посмотришь вслед, но я не обернусь, Потому, что знаю, я не смогу уйти, если я на тебя взгляну, Ведь всё же, я тебя люблю…