Научи меня целоваться

      — Вот, смотри, — Маринетт, увлечённо рассматривая написанное, очень резко ткнула пальчиком в страницу журнала, едва не промазав из-за нахлынувших чувств. Во все глаза уставившись в чертову страницу и практически не мигая, она и не заметила, что Тикки обречённо вздохнула, услышав в голосе подопечной сильную радость, граничащую с безумной. — Ты видишь?! Видишь! Я знала, что Адриан меня любит! Чувствовала сердцем и душой…       Тикки открыла рот, зная, что в этом деле может поспорить с подопечной, но тут же захлопнула его, справедливо рассудив, что влюблённой Маринетт никакие слова не помогут прозреть. Слишком уж долго Дюпен-Чен не могла заметить, что чем больше она бегает за Агрестом-младшим, тем сильнее парень игнорирует её. У Маринетт было много дурных привычек, одна из которых лишала её возможности приобрести хотя бы минимальное уважение Адриана: Марин не хотела казаться загадочной и необъяснимой, она желала отдаться любимому парню полностью, лишь бы он обратил на неё своё внимание. Она записывала каждую его фразу, которую он случайно или нет произносил в её присутствии; сохраняла на компьютер абсолютно все его снимки из интернета, боясь потерять даже одну фотографию и пересматривая их каждый вечер.       Маринетт заглядывала ему в рот, если вдруг случалось такое, что он с ней заговаривал. Сходила с ума, когда он просто проходил рядом; краснела, бледнела, могла споткнуться и упасть; Маринетт никак не хотела понимать, что своим поведением добивается эффекта ровно противоположного тому, какого желала добиться, — Дюпен-Чен мечтала о взаимной симпатии со стороны Агреста-младшего, вот только её навязчивость только увеличивала бездну между ней и парнем. Тикки надеялась лишь на благоразумие и холодное мышление Альи Сезар, к мнению которой всегда принципиальная Маринетт, на удивление, предпочитала прислушиваться. Квами глубоко уважала маленькую, но мудрую не по годам Алью, которая всегда размышляла здраво: останавливала нелепые мечты Маринетт о свадьбе с Адрианом, трёх детях и десятке хомячков, удерживала подругу от признания Адриану в чувствах на людях, просила Марин мыслить более трезво, а если у девочки не получалось, то мыслила за неё, тем самым предотвратив уже много ситуаций, которые могли закончиться плачевно для Дюпен-Чен в плане чувств.       — Мы просто созданы друг для друга, — Маринетт прижала к груди журнал, буквально зарывшись в него носом. От журнала исходил слабый запах мужского одеколона, который рекламировали на предыдущих страницах. Тикки, с недоумением прищурившись, ждала продолжения речи Марин. Что-то подсказывало, что подопечная снова наткнулась на гороскопы. — Ты знаешь, что здесь написано про меня? — спросила Маринетт с таким нескрываемым восторгом, что Тикки хмыкнула, уверившись в своей догадке.       — Нет, — спокойно ответила квами.       — Козерогов на следующей неделе ждёт удача в любовных делах, — пытаясь подавить безумно счастливую улыбку, пробормотала девочка. — «Козероги, эта неделя будет для вас особенно удачной. Именно на этой неделе вас поцелует человек, которого вы по-настоящему любите. Ваши отношения с ним будут крепкими, построенными на взаимной любви и уважении. Но бойтесь, если любимый поцелует вас раньше следующей недели. Это будет значить, что ваш роман изначально обречён на неудачу», — Маринетт мечтательно вздохнула. Тикки кашлянула, пытаясь скрыть своё волнение. Она жила на этом свете слишком долго, чтобы знать на собственном опыте (ну, скорее, на опыте своих предыдущих подопечных жучков-героинь), — гороскопы никогда не являлись источником правды, не предвещали судьбу и появление настоящей любви. Все астрономические расчёты — всего лишь обман для наивных подростков, безответно влюблённых в кого-то, дающий им призрачную надежду на светлое будущее с любимым человеком.       — Эм, Маринетт, но это же… — попыталась образумить девочку Тикки, но ей не дали договорить:       — А-ах, Тикки, ты понимаешь, что это значит? — с благоговением прошептала Маринетт, уставившись мечтательным взглядом на свою наставницу. — Адриан меня поцелует… Уже очень-очень скоро. Тут говорится, что наши отношения будут крепкими. Взаимная любовь… Тикки! — после тихого голоска Марин её возглас на полдома «Тикки!» был более чем неожиданным. Квами подскочила на месте, вздрогнув. — Тикки, — повторила девочка, — я всегда знала, что Адриан просто стесняется на людях проявлять свои чувства. Он любит меня.       Тикки очень хотела начать спорить, чтобы выбить дурь из неразумной головы подопечной, но промолчала. Она уже давно поняла, что Маринетт такой человек, который поверит чужим словам лишь только тогда, когда своими глазами увидит, ведь иначе Леди считает любые аргументы чепухой. Поэтому до тех пор, пока до Маринетт не дойдёт, что Адриан не стесняется на публике, а просто ничего не чувствует по отношению к ней, девочка будет продолжать всем сердцем верить в то, что её симпатия взаимна. Квами настолько глубоко погрузилась в себя, что не заметила, как Маринетт вскочила с кровати, в волнении заломив руки и шумно сглотнув. Она потопталась на месте и снова села, заставив кровать запружинить. Тикки, почувствовав, что земля (а точнее кровать) под ней ходит ходуном, наконец-то пришла в себя и посмотрела на Маринетт.       — Что уже случилось? — удивлённо спросила квами, заметив, что у Марин дрожат губы. — Ещё минуту назад всё было прекрасно…       — Тикки, Адриан уже очень скоро поцелует меня! — истерично воскликнула Маринетт, заставив Тикки впасть в ступор. Вот есть у вас непутёвая подопечная, которая любой взгляд обожаемого ею парня воспринимает как признание в любви. Она находит гороскоп на неделю, все тщательно изучает. Уверившись, что любимый парень поцелует её, начинает таять от счастья, а потом внезапно подскакивает как ужаленная и начинает трястись от страха… Вот уж проблема…       — Да, — кивнула Тикки, стараясь прояснить ситуацию. — Это очень хорошо. Ты же только что радовалась этому, Маринетт, — пробормотала она. Дюпен-Чен покивала, сжав губы в тонкую полоску. Что-то подсказывало квами, что душевное состояние Маринетт, которое, к слову, и так не было стабильным, снова подорвала какая-нибудь мелочь. Например, в другом гороскопе было сказано, что заветного поцелуя не будет…       — Так… что же случилось? — потеряв терпение, спросила снова Тикки.       — Он меня поцелует, — взвыла Маринетт, — а я ведь совершенно не умею целоваться! — истерически прошептала девочка. Челюсть Тикки, как говорится, поцеловалась с полом. В нашем случае вместо пола была кровать, но суть та же. Квами настолько изумилась словам Маринетт, что её рот непроизвольно открылся, а она и не заметила. Ошарашенная квами чуть на спину не завалилась, но вовремя заметила, что начинает падать, и просто взлетела. Маринетт смотрела на наставницу взглядом, в котором явно читалась мольба о помощи.       — М-маринетт, — не в силах сказать что-то более существенное, Тикки просто назвала девочку по имени. Маринетт шумно выдохнула и снова вскочила с кровати.       — Ты понимаешь, что он обо мне подумает?! — выкрикнула она с таким отчаянием, что малышке квами на секунду показалось, что мир Маринетт, должно быть, разрушился до основания, а сама девушка уже посыпает голову пеплом из-за того, какой она была медлительной и глупой, общаясь с Адрианом, как упустила его и… — Я совершенно, абсолютно никак не умею целоваться! Он подумает, что я неопытная, не нежная. Он решит, что я дура, — уверенно заявила героиня Парижа. А Тикки, не сдержавшись, с силой хлопнула себя лапкой по лицу.       Малышка квами протяжно выдохнула, стараясь успокоиться.       Если бы Маринетт шутила или прикалывалась, Тикки посмеялась бы вместе с ней от души, но, видя, что подопечная находится на грани истерики, квами даже не знала, что ей сказать. Она не видела никакого резона в том, чтобы накручивать себя из-за неумения целоваться. Если парень по-настоящему любит, то любой, даже самый отстойный, скажем так, поцелуй вызовет у него смущение, а не мысли о том, что девушка плохо целуется. Это просто…       Это просто до бессильной злобы глупо. Если Маринетт уверена, что Адриан любит её, то могла бы не переживать по поводу каких-то там поцелуев. Нет, они, конечно же, важны, но не настолько, чтобы рвать свою душу из-за них. Кроме того, ничто в этой жизни не стоит того, чтобы мучить себя и своё сердце. Ситуация у Маринетт с Адрианом достаточно тяжелая. Правда, по большей части Марин просто накрутила себя. Она же не думает о том, что Агрест-младший плохо целуется. Для неё он во всём идеален. Тогда почему девочка искренне считает, что остальные люди чем-то от неё отличаются? Все переживают насчёт того, что им не будет признания в мире. Но делать из такого пустяка такую глобальную проблему — это по меньшей мере нелогично и очень глупо. Хотя… это же возраст.       Тикки хлопнула себя по лбу, в то время как Маринетт судорожно носилась по комнате и причитала о том, что Адриан после поцелуя окончательно разочаруется в ней, перестанет общаться, бросит в тюрьму за сексуальные домогательства.       — И я до конца своих дней буду одинока, потому что Адриан никогда больше не захочет поцеловать меня!       Квами подлетела к Марин и окликнула девочку. Дюпен-Чен замерла и уставилась на наставницу полными ужаса глазами. Как же Тикки могла забыть, что Маринетт подросток? Ей всегда хотелось видеть в своих подопечных взрослых девушек, которые принимают взвешенные решения, но Марин априори не могла быть такой. В некоторых ситуациях она проявляла бойцовские качества, но обычно и шага ступить не могла без чьей-либо помощи. Проблемой влюблённости в Адриана занималась не только Тикки, а ещё Алья, Нино и Кот Нуар… Вообще-то… на роль парня для Леди Тикки больше всего нравился Кот Нуар. Добрый и заботливый парень, решающий за её подопечную практически все проблемы. Обычно юная героиня жаловалась напарнику на то, как нелегко быть влюблённой в парня, который тебя практически полностью игнорирует, а Кот, будучи очень умным и внимательным, выслушивал долгие рассказы, обсуждал поведение Марин на людях, мог отчитать девочку за то, что она снова болталась за нравившимся ей мальчиком, а не гордо уходила прочь, чтобы разжечь в нём интерес к себе.       Для Маринетт добрый Чёрный Котик был старшим братом или мамочкой, подтиравшей ей слёзы и дающей советы. Ведь Нуар действительно неплохо разбирался в психологии людей — все советы, данные им для завоевания Адриана, довольно хорошо работали. Тикки поражалась глубине знаний Кота, его умению держать себя и свои чувства в руках. Квами удивляло то, что при таких довольно обширных знаниях и всяческих психологических трюках он ещё ничего не применил к Маринетт, а ведь мог… В таких прекрасных отношениях Марин с напарником Тикки беспокоило только одно — Кот любил свою Леди, но, зная, что она до беспамятства любит другого, даже не пытался признаться ей. Предпочитал помогать завоёвывать какого-то далёкого парня, наплевав на собственные чувства. Настоящий герой. Вот только героем его делала вовсе не маска и Катаклизм — он был таким сам по себе. Вот за это Кот и нравился Тикки — за то, что он был Человеком. Добрым и искренним, не то что Адриан…       Тикки (и не только она) уже давно твердила Марин, чтобы она перестала пытаться заполучить искреннюю любовь Адриана, выполняя его поручения и вечно ходя за ним хвостом. Но Маринетт считала все поступки Адриана идеальными, имея при этом нездоровое желание идеализировать всё, что попадало в поле её зрения: предметы, чувства, людей. Квами больше всего на свете хотела, чтобы с глаз Марин спали розовые очки, сквозь призму которых она смотрела на Адриана.       — Маринетт, — начала Тикки, до этого откашлявшись, чтобы голос в самый нужный момент не подвёл, — пойми, поцеловаться — это не значит продемонстрировать друг другу высшее техническое мастерство и разнообразие поцелуев, — вступительная часть речи вышла довольно пафосной, но квами надеялась, что данная формулировка нужной мысли поможет Маринетт понять всё правильно. — Поцелуй — это особенный язык влюблённых, понятный лишь им двоим… Это светлые нежные чувства. Слишком невинные, чтобы волноваться о чём-то настолько несущественном. Поэтому не волнуйся, — Маринетт, раскрыв рот, слушала и не шевелилась. Поняв, что производит нужный эффект, Тикки набрала в грудь побольше воздуха и закончила: — Всё будет очень и очень хорошо. Адриан не разочаруется в тебе, если ты неловко чмокнешь его в ответ. Наоборот, это покажется ему, как любому влюблённому парню, очень смущающим и милым.       Квами удовлетворённо улыбнулась, не зная, что Маринетт уже не слышала её последней фразы: все мысли девочки занимали идеи о том, что до следующей недели нужно научиться целоваться. Говорят, на помидорах можно пробовать… На людях, конечно, удобнее, но раз под рукой нет никого подходящего, а к Адриану идти без опыта не хочется, придётся пробовать учиться на подручных предметах. Тогда Адриан точно не разочаруется. Маринетт выдохнула спокойно, но через секунду её мозг, как вспышка молнии, пронзила ещё более ужасная мысль, которую она не затруднилась в очень громкой форме озвучить:       — Тикки, но у нас с ним ничего не выйдет, если он поцелует меня на этой неделе!       — Завтра суббота. Уроков нет, — Квами, до этого тоже успокоившаяся после недавней истерики Маринетт, обречённо вздохнула. — Вы с ним не пересечётесь до понедельника. А понедельник — это следующая неделя, — устало пояснила она. Странные страхи подопечной полностью извели её. Ну надо же! Только разобрались с одной проблемой, так Маринетт придумала себе новую. Тикки искренне не понимала, как можно так жить. Как нервов-то хватает каждый день по пять раз поддаваться панике? Маринетт изо всех сил замотала головой, будто проверяя свою шею на крепкость. Девочка выглядела ещё испуганнее, чем раньше.       — Тикки, в понедельник был выходной, — с ужасом пробормотала Маринетт. — Мы отрабатываем в субботу за него! — Тикки закатила глаза и цокнула языком, понимая, что новая порция ужаса-паники подопечной ей уже обеспечена.