Научи меня целоваться

      — Котик, пожалуйста, — взмолилась Ледибаг. — Я не хочу… не могу опозориться перед ним… Ты же понимаешь, что я хочу показаться ему доброй и хорошей, — Нуар не смог понять, как поцелуй и «хорошесть» Багги связаны, но поспешил ответить девушке:       — Если он тебя любит, — слова дались Коту с трудом, — то ты для него всегда будешь самой лучшей. Не важно, умеешь ты целоваться или не умеешь, — парень потрепал напарницу по волосам, на что она хихикнула и отвернулась, увернувшись от ладони Кота. — Ты ведь прекрасный человек. Думаю, твой парень это понимает.       — Он не мой парень, — смущённо опустив взгляд, ответила героиня. На её щеках расползся лёгкий румянец. — Пока что… — пробормотала она, а потом решительно добавила: — А чтобы стал моим, я должна уметь целоваться… — Нуар откровенно не понимал, что ему делать, что отвечать подруге и как реагировать. Его сердце противно заныло в груди, в очередной раз напоминая супер-герою о том, что Леди хочет лишь потренироваться на нём, чтобы не упасть в грязь лицом перед любимым парнем. Агрест давно мечтал о поцелуе с чудесной Леди, но сейчас, когда его мечта сама предлагает себя и свои губы, парень не мог поддаться соблазну, умея мыслить холодно и расчётливо. Поэтому он собирался отказать подруге в её просьбе ещё раз, потому что считал, что целоваться нужно только по любви, а не ради того, чтобы научиться, а потом бежать к другому и целовать его, а про «учителя» благополучно забыть.       Он уже открыл рот, чтобы отказаться от всего этого окончательно, но не смог выдавить из себя ни слова: весёлость Ледибаг оказалась напускной, так как девушка на самом деле чересчур сильно переживала. Кот увидел плещущееся на дне её красивых глаз отчаяние и, как бы она ни старалась это скрыть, ей было страшно услышать отказ от единственного человека, который смог бы помочь ей в таком деликатном деле. Нуар внезапно понял, что только у него Баг могла подобное попросить. И попросила, потому что верила ему, как самой себе. Кот Нуар сглотнул и, закрыв глаза, мысленно простонал. Но тут же посмотрел на подругу.       — Ты уверена, Кукла? — спросил он, разглядывая её на этот раз ещё внимательнее. Леди коротко улыбнулась, кивнула. И хотя было видно, что она волнуется, девушка изначально взяла себя в руки и не позволила своим переживаниям взять верх над разумом. — Хорошо… — Кот лихорадочно соображал, что же ему ещё сказать. — Хочешь начать обучение с сегодняшнего дня? — спросил он. Ледибаг отвернулась от напарника, уставившись вдаль и напряжённо размышляя. По её резким движениям было видно, что она сомневается в принимаемых ею решениях: она то подавалась чуть вперёд к Коту, то быстро отсаживалась на метр в сторону, то тёрла лоб рукой. Кот терпеливо ждал, когда Багги решит точно, искренне надеясь на то, что она передумает, но девушка точно не передумала. Этому свидетельствовал уверенный взгляд и сжатые в кулаки руки.       — Я уверена, — ответила ЛедиБаг и постучала пальцем по черепице. — Но не сег-год-дня, — она смущённо заикнулась, наверное, представив себе весь процесс «обучения». — Д-давай в понедельник, хорошо? — она бросила на Кота чуть испуганный взгляд, на что парень ободряюще улыбнулся. — Утро… Рано утром. Ты ведь сможешь? — девушка постаралась снова взять себя в руки, поэтому перестала заикаться. Нуар покачал головой, хихикая. Он-то понял, почему Леди так внезапно сдулась и трусливо решила начать учиться целоваться только послезавтра — она просто отложила пугающий и смущающий её поступок в будущем подальше. Отсрочила на целых полтора дня!       — Смогу, — кивнул парень. — Где встретимся?       — На крыше коллежа Франсуа-Дюпон, — тут же выпалила Ледибаг и посмотрела на напарника. Кот пожал плечами, изначально соглашаясь. Ему было всё равно, где встречаться. Лишь бы увидеть Багги. Жаль, что они не устраивают там свидание и не целуются во время заката. Как жаль, что ему придётся просто учить её, чтобы она смогла поцеловать какого-то левого парня… — Тогда пока? — спросила она, поднимаясь на ноги и раскручивая своё йо-йо. Через секунду нечёткий силуэт девушки уже маячил от крыши до крыши.       — Пока, — на выдохе произнёс Кот Нуар.

***

      — Сегодня Адриан обернулся и попросил у меня ручку. Его глаза сияли, как звёзды, губы были растянуты в улыбке, такой искренней и влюблённой, что я еле сдержалась, чтобы не поцеловать его прямо классе, на глазах у всех. Я понимаю, как ему сложно скрывать свои чувства ко мне, ведь он — известный человек. Но я вижу, как он смотрит на меня, когда отвергает, когда просто уходит. Ему стыдно. Я понимаю это по безразлично смотрящим глазам и быстрым кривым улыбкам. Алья почему-то называет их издевательскими и насмешливыми, но я понимаю, что Адриану очень сложно. Я вижу его тоскливый взгляд и уже давно хочу сказать ему, что тоже люблю. Надеюсь, его отец не запретит нам быть вместе, — вдохновлённо дочитала Сабина запись из розового дневника дочери и проследила взглядом, как Том медленно оседает на стоящее позади него такое же розовое кресло. Глаза мужчины были круглыми, как у совы.       — Что это, Саби? — растерянно поинтересовался Том, схватившись за голову. Нет, он, конечно, знал, что смазливый одноклассник Адриан очень нравится его дочери, но даже не мог представить, что настолько. До такого сильно, что она готова трактовать любые его фразы, мимолётные улыбки или вздохи, в пользу его искренних и самых сильных чувств. — Когда это безразличие и насмешки были показателем страданий человека или его симпатии?       — В этом мире возможно всё, — философски изрекла Сабина, скрывая за напускным весельем своё волнение. — Но ты прав… Вообще-то, очень редко, почти что никогда. Да и Адриан… Этот человек не самого большого ума, чтобы додуматься до каких-либо сложных манипуляций в попытках скрыть свои симпатии. К тому же… Ты слышал от Маринетт хоть раз, что этот Адриан сделал что-то по-настоящему хорошее, что-то доброе? Нет. Ты слышал, чтобы он помогал Маринетт, поддерживал? — спросила она. Том медленно покачал головой. — Нет… Я тоже не слышала. Но наша дочь всё равно уверена, что он — наипрекраснейшее существо в этом мире. Прискорбно.       — Саби, подожди, возможно, всё не настолько плохо, — пробормотал Том, с надеждой глядя на жену. Сабина поджала губы и принялась листать дневник, изредка комментируя написанное: «Кот молодец», «Алья очень умная девочка», «Хм… А у напарника нашей дочери отменное чувство юмора». Так Сабина с Томом и сидели в полной тишине, прерываемой короткими комментариями, пока мисс Чен не нашла нужную страницу.       — Вот, дорогой, послушай, — хмыкнула она и принялась читать написанное: — Сегодня Адриан попросил меня сходить ему за шоколадкой. Это было на химии. Как я могла ему отказать? Никак. Я купила самую хорошую, на мой вкус, отдала ему на перемене, а потом объяснила Миз Менделеевой, почему без разрешения ушла с урока. Но Алья почему-то сказала, что Адриан меня использует. Не совсем понимаю, что она имеет в виду. У него очень болела нога, он сам мне об этом говорил. А Алья будто не слышала меня, постоянно твердила, что я — влюблённое несчастье, зачем-то несколько раз повторила, что на перемене до химии Адриан уверенно и безболезненно шагал по коридору в сопровождении бегущей за ним меня. Но ведь это не так. Я помню! Я его, конечно, после урока Миз Менделеевой не видела, но точно знаю…       Том Дюпен, дослушав жену с нечитаемым выражением лица, хлопнул себя широкой ладонью по лбу и обречённо застонал. Сабина грустно улыбнулась и отложила дневник дочери в сторону.       — Нравится? — поинтересовалась она, шумно выдыхая. — Дорогой, Маринетт нужно спасать. Немедленно. Шутки шутками. Я всё понимаю, да… Возможно, Кот Нуар тоже не святой человек, но я хотя бы слышала о его хороших поступках, а об Адриане от нашей дочери слышу лишь одни совершенно необоснованные восторги. Пусть она любит кого-то достойного, смешно, конечно, что достойный из знакомых ей парней только чёрный напарник, но он… Он помогает ей, выслушивает. Здесь, — женщина, взяв дневник Маринетт в руки, взмахнула им прямо перед носом мужа, — об этом много написано. Доча делится с Котом всем, что её тревожит, каждой эмоцией, всеми чувствами. Это так трогательно, но в то же время… страшно…       — Что будем делать? — тут же вскочил с кресла Том, воинственно сжав кулаки, готовый до последней капли крови сражаться за своё неразумное дитятко, прыгающее по крышам в аляповатом наряде. — Я, конечно, считаю нашу дочь взрослой и самостоятельной, но не можем же мы отдать её этому Агресту! — буркнул он под одобрительный взгляд жены. — Этот парень даже в самых неуместных ситуациях ходит с улыбочкой. Да только больно неискренняя она у него… Маринетт тоже редко унывает, — произнес Том, как-то позабыв, насколько часто дочь устраивает ему, Сабине или своей красной феечке истерики, — но всё-таки хотя бы иногда грустит. А этот… — мужчина махнул рукой. — Другое дело Кот Нуар… Шутки или нет, но он шикарный. Настоящий мужик.       Сабина подавилась воздухом из-за последней реплики мужа и громко рассмеялась, складываясь практически пополам и вытирая пальцами правой руки выступившие слезинки смеха. Хотя уже через минуту резкий приступ веселья женщины сменился привычной тревогой - Сабина пыталась решить, что же им с мужем делать, как поступать и чем помочь дочери. Хорошо хоть, что Том наконец-то признал не только то, что Кот Нуар - наилучшая партия для их маленькой доченьки, но и тот грустный факт, что Маринетт сама по себе не сможет найти себе хорошего молодого человека, если не направить её сумбурно-восторженные мысли в правильное русло.

***

      Юная героиня ещё раз взглянула на себя в зеркало, стараясь удостовериться, что костюм сидит хорошо. Она даже не задумалась над тем, что раньше никогда не разглядывала себя-ЛедиБаг, предпочитая забивать себе голову Адрианом, спасением Парижа, Котом Нуаром и остальными более важными проблемами и делами. Но сегодня ей нужно было выглядеть идеально и в костюме, и без него… Сперва, как и договаривались с Котом Нуаром недавно, они встретятся на крыше Франсуа-Дюпон, и Котик научит её целоваться, ну, а потом… Потом будет то, что потом…       Маринетт хмыкнула — за один урок, конечно же, не научиться всему, но с помощью лучшего друга она не будет выглядеть полной неумехой, когда Адриан поцелует её. А потом они пойдут есть мороженное у мороженщика Андре, поженятся, заведут троих детей, а потом… Мечты, как старая заевшая пластинка, потекли рекой, поэтому Маринетт напрочь забыла о том, что как бы уже опаздывает на встречу с Котом и уже десятый раз подряд за утро нагружает свою квами разговорами о скором замужестве и детях. Дюпен-Чен не сомневалась, что сегодняшний день будет самым счастливым и самым важным в её жизни. Ведь сегодня её поцелует Адриан! Ну, формально, не сегодня. Но сегодня она научится правильно целоваться. Поэтому этот день самый прекрасный, самый чудесный, самый… Самый…       Эпитеты закончились…       От мысли, что совсем скоро её поцелует парень её мечты, сердце Маринетт сладостно сжалось в предвкушении. Девушке было страшно только по одной причине: а вдруг Котик не сможет научить её? Тогда всё пропало! Тогда не видать Маринетт обручального кольца, волшебного мороженного и десяти хомячков. Тогда Адриан будет иметь полное право бросить её в тюрьму за сексуальные домогательства, хотя… Маринетт снова посмотрела на себя в зеркало… Если она будет выглядеть сногшибательно, а ещё сможет хорошо поцеловаться, то ничего подобного не случится. Наверное…       Дюпен-Чен улыбнулась своему отражению, не заметив, что Тикки закатила глаза и, фыркнув, повернулась к своей подопечной попой.       — Как думаешь, Котик не будет против поднатаскать меня за неделю, чтобы, ну, например, к пятнице, я была готова поцеловаться с Адрианом? — задумчиво спросила Маринетт у Тикки. Квами вздохнула и покачала головой, но потом выдавила из себя улыбку и подлетела к Марин, честно отвечая, что Маринетт лучше бы поговорить об этом с самим напарником, а не с ней, Тикки. — Ну, — протянула Маринетт в ответ, не особо понимая, что лучше сказать. — Ты же знала многих Котиков, должна примерно понимать, какие они… — её слова звучали как-то совершенно по-детски. Тикки усмехнулась. Ей всё чаще начинало казаться, что Маринетт совмещает в себе огромнейшую силу духа, бесстрашие, желание помогать, но, в то же время, смотрит на мир глазами маленького ребёнка.       — Я не была знакома с бывшими героями лично, — усмехнулась квами. — К тому же все Коты разные, Маринетт. И… Мне кажется, что ты должна лучше меня знать своего Кота Нуара, — Тикки улыбалась, видя, как Маринетт мило возмущается, что Кот Нуар не её, что он для неё — только друг, самый лучший друг. Девушка много-много и довольно громко причитала, что Тикки людей понимает намного лучше, чем она. Просила помощи в общении с напарником, которому после своей просьбы банально стеснялась даже в глаза смотреть. — Я понимаю его, но не лучше тебя, Маринетт, — спокойно добавила Тикки, наблюдая за метаниями подопечной. — Кот — хороший человек. А ты не сомневайся в своих знаниях или пониманиях, верь в себя, Маринетт, пожалуйста.       — Да, прекрасный, — легко согласилась девушка, ещё раз покрутившись перед зеркалом и совершенно проигнорировав просьбу квами. Тикки только покачала головой и засунула в рот ещё одно печенье, чуть не подавившись им из-за последующих слов Дюпен-Чен: — Но ты же понимаешь, что Адриан намного прекраснее, — квами несдержанно закашлялась и, мило улыбнувшись, когда Маринетт обернулась на неё с волнением, пробормотала, что просто подавилась. — Нет, Котик самый лучший, но самый лучший как Котик! — весело продолжила Марин, потеряв всякий интерес к притихшей квами. — А вот если смотреть на него как на парня, то он заметно проигрывает Адриану. А Адриан такой…       Дальше Тикки предпочла не слушать. Она ещё помнила, как Адриан «просил» Маринетт сходить ему за шоколадкой… Любые доказательства, которые квами приводила, пытаясь втолковать непутёвой подопечной, что Адриан её не любит, а просто использует, как Хлоя Сабрину, Маринетт отметала в сторону со словами: «Тикки, не говори ерунды». Раньше Маринетт часто возмущалась, как Ренкомпри может выполнять любые прихоти Хлои, но уже через некоторое время сама стала такой же, как Сабрина, вот только не для мадемуазель Буржуа, а для парня, в которого по уши влюбилась. Задумавшись, Тикки сидела на кровати, с наслаждением жевала печенье и уже в который раз соглашалась с комментариями своей подопечной:       — По-моему, совсем неплохо… Да, Тикки?       — Конечно, Маринетт.