Не игрушка, но моя.

— Накаджима, за работу! — Куникида яростно кричит на девушку, при этом совмещая крик с раздачей подзатыльников тугодуму Осаму.       Ацуши тушит окурок об бетонную стену и постукивая каблучками туфель, подходит к своему рабочему месту.       Телефон, что лежал доселе в кармане, завибрировал, оповещая хозяйку о прибытии нового сообщения. Тигрица открывает сообщение и видя от кого оно немного так вздрагивает.

Красивая мразь

Через пять минут ты должна быть возле своего общежития.

      «Наглый какой. А если я не хочу» — пытается обмануть себя Накаджима, пока руки её уже поспешно собирают наушники, тормозок, зарядку и книгу в недавно купленный рюкзак.       Буквально за секунды тигрица пробегает все ступеньки и через минуты две уже стоит возле входа в общежитие и пытается выровнять сбившееся после бега дыхание. Успокоиться ей помогает лишь вода, которую она, хвала небесам, не забыла как всегда дома. Беловолосая выпрямилась, устремив взор двухцветных глаз в даль, где через небольшое количество времени заприметила долгожданного наглеца. — Знаешь, я здесь уже давно стою. Где ты был? — Накаджиму можно сказать распирает от возмущения из-за опоздания парня. — Не твоё кошачье дело. — Невозмутимость. Ни гнева, ни подозрения. Тупой похуизм. К такому Ацуши явно не была готова. Непривычно видеть без эмоционального напарника. Раньше серые глаза всегда выражали такие феномены как злость, ненависть, бешенство, неприязнь и самолюбие. А сейчас в них отражается лишь Ацуши. — С этого дня ты живёшь со мной. — Сразу ясно, что отказы тигрицы темноволосого явно не интересуют. И потому Накаджима и не собиралась отнекивается. «Когда ей ещё попадёт шанс побывать у Рюноскэ дома?» — У тебя телефон звонит. — возвращает Акутагава свою тигриную рожу в реальность. — Ах, да… Да? — Осознание сказанных слов напарника не сразу дошли до Ацуши, но всё же любимая вибрация на телефоне привела её в чувство. — Извини. — Коротко сказала она, быстро открывая телефон-раскладушку и нажимая на зелёную трубочку. — Ало? — На автомате выполнила Накаджима. — Ацуши-сан, в какую точку мира твою прелестную жопенцию унесли на этот раз? — Послышался голос семпая.       «Чертова громкая связь!» — моментально подумалось обладательнице двухцветных глаз, когда она заметила удивлённый взгляд Рюноскэ. — П-простите, Дазай-семпай, мне очень нужно было домой. Я-я занята, перезвоните позже! — Прикрикнула Накаджима. Вызов завершен— безусловно лучшее словосочетания, что тигрица могла видеть на своём любимом самсунге.       Рюноскэ не как данную ситуацию не прокомментировал, но по его лицу и так можно было прочитать ярое недовольство. — Да-давай зайдём ко мне тогда? Нужно же вещи собрать… — Я всё куплю, пошли! — Акутагава схватил девушку за тонкое запястье и потащил (по всей видимости) по направлению к своему дому.       В начале детектив не пыталась перечить. Просто покорно следовала за повелителем Расёмона, но когда пальцы парня ещё сильнее сжали руку, Накаджима взвизгнула: — Да что, чёрт возьми, происходит, Акутагава?! — С долей отчаянного непонимания закричала она. Рука при помощи тяжёлых усилий была вырвана из сильной хватки мафиози и сейчас покоилась на лямке рюкзака. — ТЦ… — Рюноскэ закрыл ей рот ладонью и затащил в какой-то грязный переулок. После вновь перехватил, уже два, запястья и прижал их над головой девушки. — Что между вами с Дазаем-саном?! — грубым шепотом, чуть ли не как змея прошипел он на ухо Ацуши. — Ничего, что может тебя касаться! — ответила она. — Меня касается всё, что касается Дазая-сана!       По щеке детектив прошла слеза. Маленькая прозрачно-белая она перетекла к подбородку, а после на ворот рубашки Акутагавы. По телу прошла мелкая дрожь. Разочарование. Оно и сподвигло голову склониться вниз, уперевшись в твердую грудь мужчины перед собой, который до сих пор прижимал несчастную к стенке. — Ничего, что могло бы помешать тебе достигнуть его признания. — Шмыгает носом и продолжает утыкаться в грудную клетку Рюноскэ. — Почему он так с тобой общается? — Холодно. От голоса мафиози печаль, разочарование и страх начинают кружить хороводы, поочерёдно заменяя друг друга, в серединке. — Я не знаю. — глубокий вздох. — Прости. Я-я уйду, обещаю. — Накаджима сильно напрягает суставы лица, дабы не зарыдать в голос. — Я не буду тебе мешать, клянусь. — Не получается. Скупая слеза всё равно просачивается через плотно сжатые веки. Но до подбородка не доходит. Солёную слезинку слизывает довольно гладкий язык, а после аккуратно протирает щеку тыльной стороной руки.       Акутагава подхватывает тигрицу на руки и несёт к себе домой. Протесты блондинки были бы благополучно проигнорированы и потому всё, что она делает это лишь старается опустить юбку ниже, дабы не демонстрировать прохожим трусики. — И куда ты меня несёшь? — спросила Ацуши. Молчать надоело. В этой тишине светлую голову всё больше настигают сомнения и некий страх. (А можно ли вообще сидеть спокойной, когда ты находишься на руках мафиози, мафиози, что буквально каждый день пытается тебя убить?)       За всеми этими раздумьями детектив даже не заметила как её дотащили до двери какой-то квартиры.      Рюноскэ поставил Накаджиму на ноги, достал из кармана ключ и открыл дверь. Тигрица отказывалась входить. Но кто её будет слушать? Акутагава в наглую затащил её в квартиру, при этом не забыв плотно закрыть дверь.       Парень вновь схватил Ацуши за запястье и потащил в спальню.       Тут-то девушка испугалась. Её грубо кинули на кровать из-за чего она сощурилась. — Акут-тагава, ч-что тебе нужно? — заикаясь от страха спросила она. — Ты. — Рюноскэ навис над своей жертвой и посмотрел ей в глаза. — Чего?! — Я не собираюсь спокойно смотреть как ты там с Дазаем-саном мутки мутишь. Запомни раз и навсегда. Ты — моя. Моя и только. Никто больше не смеет к тебе касаться. Ясно?! — С чего бы то? Акутагава, прошу заметить я никогда не входила в число твоих игру… — ей не дали договорить заткнув довольно примитивным способ как поцелуй. — Моя. Не игрушка, но моя. — Тогда. — Ацуши притянула к себе сероглазого и вновь поцеловала. — В таком случае ты — мой. — Тигрица спихнула с себя Акутагаву и повалив спиной на кровать, уселась тому на бёдра. — И возражений я слушать не хочу. — И ещё поцелуй.       Рюноскэ расползается в некой подобии на улыбку и приподнимается, дабы запечатлить ещё один поцелуй. Но поцелуй был не в губы. Акутагава впился в шею тигрицы, сильно кусая и поспешно вылизывая рану языком. — Тогда пусть все это знают. — Ацуши моментально поняла к чему это и без раздумий поставила на шее Акутагавы такой же засос. — Теперь то ты от меня не отделаешься. — улыбаясь сказала Накаджима. — Знаю. Надёюсь я не принял поспешных действий? — О нет, дорогой мой, я ждала этого ещё давно. — Я оправдал твои надежды? — Более чем.       И часы пролетали, а Новый двойной чёрный так и продолжали лежать на кровати, зацеловывая друг другу губы.