Недогадливый

С самого утра Шэнь, упертый и заносчивый дурак, то и дело мелькал перед взглядом Лю Цин Гэ, а тот в свою очередь не мог и слова сказать. Лю Цин Гэ вновь пришел на пик Цин Цзин, поэтому приказывать местному же лорду не мельтешить являлось верхом неприличия. Лю Цин Гэ сидел на крыльце одного из бамбуковых домиков, пока Шэнь Цин Цю величественно шествовал посреди толпы ликующих учеников. Среди всех выделялся Ло Бин Хэ, это отмечали все. Все так же отмечали изменившееся отношение Учителя к мальчишке. Тот и сам смущенно опускал глаза и улыбался, стоило Шэнь Цин Цю потрепать его вихры своей легкой рукой, обронить ласковое слово или бросить благосклонный взгляд. Лю Цин Гэ раньше не уделял своему шисюну столько внимания, ему хватало их встреч у главы, которые обязательно заканчивались ссорой, а порой и дракой. Сейчас Цин Гэ смотрел на этого зазнайку Шэня и понимал, что тот не такой уж и заносчивый дурак, каким Цин Гэ его всегда считал. Лю Цин Гэ уже со счета сбился, сколько раз за эти года он останавливал свой взгляд на Шэнь Цин Цю, следил за его плавными движениями и мягкой улыбкой в глазах. Сколько раз ненавидел его веер, за которым Цин Цю прятал свои замечательные губы, которым Цин Цю прикасался к этим же губам. Иногда лорд Бай Чжань завидовал этому проклятому вееру – он мог сотни раз в день касаться лица Цин Цю, а Лю Цин Гэ обрывал даже взгляд. Впрочем, Шэнь смотрел на него в ответ с такой лукавой улыбкой в ясных глазах, прикрывая губы расписным веером, будто бы обо всем догадывался. Хотя, наверное, догадались уже все. Иначе почему лорд Бай Чжань проводит на Цин Цзин почти все свое время, забегая на гору чисто поспать и показаться на глаза остальным, чтобы не думали, что тот умер раньше времени? Лю Цин Гэ вновь скользнул взглядом по изящной фигуре Шэнь Цин Цю и тут же отвел взгляд, наткнувшись на его внимательное лицо. Шэнь Цин Цю снова уделял непозволительно много своего внимания этому настырному ученику. Лю Цин Гэ не раз видел тренировки Ло Бин Хэ, видел его успехи, но Шэнь, глупый, слепой дурак, возился с ним как с младенцем. Цин Гэ не хотел признавать, что ревнует, но чем больше Цин Цю бегал с мальчишкой по всякой ерунде, тем больнее сжималось собственное сердце. Или Шэнь Цин Цю просто издевается над ним? Ло Бин Хэ наливает чай и замирает у дверей. Он весь натянут как струна, он похож на хрупкую вазу, которую сжали в сильных руках. Кажется, что мальчишка сейчас разобьется, и Цин Гэ с какой-то отстраненной злобой даже предвкушает это. Но Шэнь Цин Цю хвалит вкусный чай, и Ло Бин Хэ расслабляется. Не уходит. Лю Цин Гэ залпом выпивает половину чаши, но не чувствует вкуса – Шэнь Цин Цю смотрит на него и мягко улыбается, даже губы не прикрывает веером. Он что-то говорит Ло Бин Хэ, и тот, почтенно поклонившись, исчезает. Исчезает и напряжение, недоверчивость из сердца Лю Цин Гэ. – Шиди Лю так часто посещает этого адепта, будто бы шиди доставляет удовольствие смотреть на него, – Шэнь Цин Цю лукаво, тихо смеется, а сердце Цин Гэ делает кульбит и подскакивает в горло. Ведь и в самом деле нравится смотреть на тебя. – Какой вздор, – Лю Цин Гэ поспешно пьет чай, опуская глаза. Он старается не обращать внимания на то, как Шэнь Цин Цю смотрит на него, лукаво улыбается и даже не хватается за веер. Хотя наверняка смущенный вгляд Цин Цю ему просто кажется. Вечер они проводят за обсуждением последних новостей, и недогадливый Шэнь слишком часто касается руки Цин Гэ. Уже отходя ко сну, Лю Цин Гэ устало падает на кровать, закрывает лицо руками, стараясь спрятаться от собственных чувств, бьющих по голове и сердцу, уйти от раздражающего невнимания Шэня. Цин Гэ раздражает Шэнь Цин Цю, раздражает он сам, раздражают его чувства. Если бы он мог продолжать ненавидеть Цин Цю, как раньше, все было бы в порядке. Но ему остается вдыхать воздух, пропитанный едва ощутимым запахом Цин Цю, который буквально разлит в его доме. Цин Цю, окруженный этим своим чарующим запахом и сиянием, очень легко касается его кожи, будто бы и правда боится причинить хоть малейшую боль. Но именно этими невыразимо легкими прикосновениями он эту боль и причиняет. Лю Цин Гэ отчаянно нуждается в чем-то большем, нежели эти легкие касания. Пальцы нежнее шелка мимолетно задевают кожу, будто играя с ним. Цин Гэ раздраженно выдыхает, и Шэнь Цин Цю замирает, будто бы испугавшись. Он улыбается как будто виновато, а затем убирает руку. – Нет, – обрывает его Цин Гэ. Что он хотел сказать, не понимает даже он сам. Шэнь Цин Цю кажется растерянным, но в следующее мгновение он смущенно улыбается, игриво поглядывая на своего шиди из-под длинных ресниц. А затем раздается глухой щелчок, и сияющее лицо Шэня скрывает расписной веер. Веер, который Цин Гэ готов проклинать. Все веера Цин Цю нужно просто сжечь, чтобы тот не прятал свое изумительное лицо за ними. – Шиди Лю? – голос Цин Цю такой ласковый, что невозможно влюбленный в него Цин Гэ против воли тяжело выдыхает. – Не останавливайся, – собственный голос хрипит от волнения и, кажется, возбуждения. Цин Гэ осторожно берет руку мужчины в свою, оглаживает большим пальцем костяшки, подносит к своим губам и легко касается каждой выпирающей косточки. Шэнь, этот заносчивый, невнимательный дурак, замирает в это мгновение. Кажется, даже не дышит, и Цин Гэ бросает на него взгляд. Веер все еще закрывает губы, но подобные звездам глаза Цин Цю сейчас светятся и выдают такую смесь эмоций, что Лю Цин Гэ, Бог Войны, лорд Бай Чжань, готов вновь и вновь целовать эти белые руки от переполняющих его чувств. Они лежат на его постели, и Цин Цю, воплощение нежности и коварства, все еще одет, но его глаза выражают бушующее пламя. Цин Гэ безотрывно смотрит в эти омуты и прикладывает чужую ладонь к своей груди. Шэнь Цин Цю легко ощущает отдаваемую сердцем дробь. – Продолжай, – говорит Цин Гэ, и Шэнь ласково улыбается – это видно по глазам, – проводит ладонью по чужому телу. Проводит сильно, ощутимо, специально задерживая пальцы на возбужденных сосках. В самом деле, лорд Цин Цзин невероятно коварен, и Цин Гэ хочет ударить его за это. – Шиди Лю не станет возражать, если я сниму его одежды? – Цин Цю снова смотрит на него, так хитро-хитро, что Цин Гэ поддается и кивает. Цин Цю прижимает раскрытый веер к губам и улыбается своими чудесными глазами. Цин Гэ не выдерживает и мягко, но решительно забирает этот чертов веер из белых рук. Лорд Цин Цзин снова на мгновение замирает, а затем смеется и снимает с шиди пояс. В какой-то момент Цин Гэ теряется в прикосновениях теплых рук, скользящих по его груди, сам снимает с мужчины верхние одежды, обнимает его, притягивая к себе так крепко, будто бы он живет только ради этих объятий. И этих нежных поцелуев, которыми невесомо одаривает его щеки Цин Цю, тоже. Шиди тяжело выдыхает, а затем берет мужчину за подбородок и целует губы. Нежные, мягкие, податливые, они сводят с ума. И коварный Шэнь наверняка знает об этом, потому что его ладони обнимают его лицо, а губы приоткрываются, приглашая чужой язык в свой рот, и Цин Гэ не отказывается от приглашения. Шэнь Цин Цю быстро оказывается в одних только нижних одеждах, но его, казалось бы, это даже не смущало. Его руки цеплялись за одежды шиди, намереваясь раздеть его полностью. Он весь преисполнен чарующего азарта, как бывает во время их последних споров. Не таких озлобленных, как раньше, а игривых и соблазнительных, как сейчас. Шэнь Цин Цю всегда говорит и выглядит так, будто бы соблазняет его, смотрит так внимательно и лукаво, и если бы не мельтешащий перед его глазами Ло Бин Хэ, коварный Шэнь уже давно оказался утащен на Бай Чжань. Шэнь Цин Цю раскрывает чужие нижние одежды, открывая для себя тело Лю Цин Гэ, как он смущается, красит щеки румянцем и отводит взгляд. Только руки не убирает. Скользит ими по крепким мышцам, гладит соски как бы невзначай, вырывая из Цин Гэ хриплый вздох, и – что совершенно очевидно – остается собой доволен. Он счастливо улыбается, кусает нижнюю губу и бросает хитрый взгляд на мужчину. – Так вот что ты прячешь под своим веером, – с усмешкой говорит Цин Гэ. Цин Цю чувствует его дыхание на своей шее, а затем вздрагивает от мокрых, теплых и нежных прикосновений. – Если бы не он, ты бы уже давно схватил меня, – отвечает ему Цин Цю и давится стоном, когда Цин Гэ кусает его влажную кожу. Цин Цю дрожит, когда шиди зализывает место укуса, а затем спускается все ниже, одергивая в стороны полы нижних одежд. – В таком случае шисюн обречен, – фыркает Цин Гэ и снова кусает. Укусы его не сильные, но чужая кожа краснеет, как и его лицо, сейчас такое трогательное в своем смущении, что Лю Цин Гэ вновь целует его, а Цин Цю с готовностью отвечает. С каких пор Цин Гэ стал так относиться к Цинцю? Несколько лет назад, точно уже и не вспомнить. Задерживать на нем взгляд, беспокоиться о нем, находиться рядом, реагировать на его имя как на собственное. И ведь Шэнь тоже бросал на него эти странные взгляды, после которых улыбался, тут же пряча губы за веером. Их тянуло друг к другу, но по неизвестной обоим причине не доходили ранее даже до невинных поцелуев. А сейчас Шэнь Цин Цю сдерживает сладкие стоны, пока Цин Гэ гладит его бедро. Лорд Цин Цзин исцеловал его всего, пока Цин Гэ в ответ кусал и покрывал поцелуями его тело, будто бы залечивал следы от зубов нежными касаниями. Цин Цю извивался и вздыхал так, будто поцелуи действительно лечили все на свете. Он все норовил обласкать его плоть ладонями, и Цин Гэ ненавидел его в эти моменты, потому что сдерживать себя становилось все тяжелее. Коварный лорд Цин Цзин наверняка замышляет именно это. Цин Цю тоже тяжело дышит, гладит его руки, грудь и плечи и все норовит поцеловать. Ему невозможно не поддаться, такому нежному, эфемерному и обжигающе горячему. Лю Цин Гэ сам обхватывает ладонью его член и с немного злобной усмешкой наблюдает, как застывает тело Цин Цю, а его лицо искажает сладострастная гримаса. Губы роняют стон, и Цин Гэ прижимается к ним, лаская своими губами и языком, чтобы Шэнь продолжал стонать ему в рот. Цин Цю послушно продолжает. Цин Цю вообще уже плохо соображает, только стонет, изгибается, подставляясь под ласки рук, да сам неустанно ласкает тело своего шиди. Лю Цин Гэ не успевает насытиться им, лаская плоть, как Цин Цю хватает его, изгибается, прижимаясь к нему, стонет ему в плечо. На руках ощущается теплая вязкая жидкость, а Шэнь Цин Цю дрожит, доверчиво прижимаясь к Цин Гэ, тыкается в него носом и тяжело дышит, пуская мурашки и сладостное волнение по всему телу. Лю Цин Гэ целует дрожащего Цин Цю за ухом, целует затем щеку, висок, подбородок, спускается на шею. Цин Цю так открыт перед ним, что Лю Цин Гэ не может удержаться от еще больших касаний. Он не может позволить себе коснуться его днем, когда вокруг столько любопытных учеников и их лордов, когда Шэнь кажется излишне недоступным и манящим, как видение, и сейчас Цин Гэ выливает на него нерастраченную нежность, какую не может подарить обычно. Цин Цю скользит горячей ладонью к его паху, но тут раздается неясный щелчок, который буквально заставляет Цин Гэ подскочить. – Шиди Лю, все в порядке? – лорд Цин Цзин выглядит взволнованным. Он поправляет сбившиеся ночные одежды и внимательно смотрит в скрытое темнотой лицо Лю Цин Гэ. Тело налито сладким онемением, только голова болит от осознания, что все эти ласки, вздохи, стоны и открытый Цин Цю в его постели – всего лишь сон. Цин Гэ что-то хрипло отвечает, и Шэнь, глупый, недогадливый, заносчивый и невозможно, невозможно любимый, удаляется, смущенно скрыв лицо рукавом, будто бы все понял. Только глаза его сияли ровным светом далеких ночных звезд, кружа голову горному лорду и заставляя его сердце биться в горле и истекать тоской.