Следствие вели в 2038 году

Зачем я здесь? — риторический вопрос. Густая смесь из бетона и берез. Я не хочу ни порядка, ни хаоса. Я шучу — театральная пауза. Я — Дайте танк (!).

Вокруг еще одного особняка полковника Соболева собралось много людей. В основном ничего нового: по большей части в толпе маячили репортеры с разных телевизионных каналов и их операторы. Своими яркими вспышками как всегда раздражали фотографы, пытающиеся сделать самую лучшую фотографию, которую можно было сделать во всей этой толкотне, ну и полицейские, пытающиеся огородить место преступления. Да-да, вы все правильно поняли, «место преступления». То самое, к которому сейчас и направлялся Данила Поперечный — младший лейтенант семьдесят пятого отделения города Санкт-Петербурга. Чуть не пав смертью храбрых, он кое-как смог пройти через всю эту толпу, и наконец зашел в здание, по которому ходили сотрудники полиции, выполняя свою работу. Большинство полицейских выходило из комнаты, которая, судя по тому, что смог разглядеть Поперечный из коридора, была гостиной. Лейтенант направился туда и оказался прав. Посреди гостиной находился стул, на котором сидел привязанный и ранее живой полковник Соболев, залитый кровью. Поперечный быстро прошелся взглядом по комнате, находя знакомое лицо. — Хей, Кшиштовский! — воскликнул он, подходя к местному судмедэксперту, который просто обязан все объяснить. — О, Даня, не ждал! — оторвавшись от браслета, на котором была высвечена голограмма экрана с какими-то записями, сказал Кшиштовский, пожав протянутую руку Поперечного. — Какими судьбами тут? — Ну блять, знаешь, хотел тут чаек с полковником попить, да вот что-то он неважно выглядит, — сказал Данила, развернувшись к телу, у которого чуть ли не выпадали кишки из вспоротого живота. — Да ладно, я просто пошутил, — на корню оборвав будущий монолог Поперечного, который был не в духе разбираться с трупаком поздно ночью вместо того, чтобы нежиться в кроватке, быстро проговорил Михаил. — Что нужно-то? — Да все! — вскинув руками, крикнул Данила. — Блятский Баженов опять ничего не сказал! Пробурчал что-то, мол: «на месте все узнаешь» и свалил! — Так, ладно, заебал орать, успокойся, — сказал Кшиштовский, вновь уткнувшись взглядом в бумаги. — Будто это — первый раз… — Так вот именно! С каждым новым делом вообще ни черта не меняется!.. Судмедэксперт движением руки заткнул Поперечного, ища нужную информацию, вновь вернувшись к браслету. — Та-ак, ну что я могу сказать… — спустя несколько секунд молчания, медленно проговорил Михаил. — Что, вообще ничего? Хм, странно, а на выходных, будучи бухим в стельку, ты разглагольствовал о своих великих познаниях в патологии и о том, что без тебя бы не раскрыли и половины всех преступлений, которые были в нашем городе! — раздраженно воскликнул Данила. — Дань, слушай, то, что тебе Баженов опять мозг выебал, совершенно не означает, что надо ебать его всем остальным! — Вот знаешь, либо иди нахуй, либо уже скажи что-нибудь про труп, и без тебя тошно, — выдохнул лейтенант. — В особенности, рядом с таким «украшением стола», — сказал он и показал на труп, вокруг которого крутились криминалисты, словно мухи. — Так, понятно, от тебя нормально общения не дождешься, — пробурчал себе под нос судмедэксперт и продолжил. — Предполагаемое время смерти — восемь или девять часов вечера. Нашла тело его жена. В доме самостоятельно была отключена сигнализация, значит убийца знал код безопасности. В комнате есть следы драки, а за большей информацией надо идти к Егору. — Ты прямо-таки так и хотел меня помучить, да? — произнес младший лейтенант, уже предугадывая мерзкую ухмылочку Михаила. Он закатил глаза. Ему уж точно не хотелось сейчас говорить со вчерашним стажером с задатками философа. — Ладно. Жену допрашивали? — Нет. Руки еще не дошли. Если что она на кухне, жестко набухивается отходит от шока. — Понял. Тогда пойду к ней, раз тут я не нужен, — сказал Данила, и, услышав раздраженное «да ты и в моей жизни не нужен», направился в коридор. Дальше, полностью доверяясь интуиции пошел к соседней комнате. Хм, ванная, странно. Обычно интуиция не ошибается. Ладно, вторая комната. О, точно по адресу. За длинной столешницей сидит девушка, возле которой стоят полупустая бутылка, уже явно непервая, и бокал с недопитым виски. Сама девушка стеклянными глазами уставилась на только что вошедшего лейтенанта, после чего глупо и криво улыбнулась. — Здравствуйте, это вы жена жертвы? — спросил Поперечный, все так же оставаясь стоять в дверях. — Ну, уже бывшая, — сказала девушка, взглянув на бокал. — Будете? — кивнув на бутылку, спросила она, на что получила отрицательный ответ. — А я вот буду, — она вновь взяла бокал в руки и выпила половину его содержимого в один глоток, после чего сморщилась на несколько секунд. — Я могу задать вам несколько вопросов, или лучше поговорим потом в участке? — Данила все же зашел в комнату, усаживаясь напротив девушки. — Нет, лучше давайте поговорим сейчас, пока я еще не в дрова, — сказала она и подняла взгляд вновь на лейтенанта. — Полина, — представилась девушка и протянула руку, которую тут же пожал лейтенант. — Данила. Что ж, Полина, скажите, где вы были сегодня в восемь часов вечера? — В шесть ушла из дома встретиться с подругами, — медленно, чтобы не запинаться, сказала она. — Кто-нибудь может это подтвердить? — Да, наш водитель. У него идет съемка салона в автомобиле на авторегистраторе с точным временем. Можете взять записи посмотреть, хотя я бы все равно не смогла убить своего мужа. — Ну знайте, по статистике, в смерти одного из супругов чаще всего оказывается виноватой их вторая половинка, — будничным тоном проговорил Данила. Будто не обвинял девушку перед собой в убийстве собственного мужа, а спрашивал про погоду. — Прошу, — тихо сказала Полина, — если вы хотите меня обвинять в смерти моего мужа, то, пожалуйста, уйдите. Сейчас я не в настроении слушать ваши пустые бредни, — она взяла бокал и допила оставшуюся половину налитого в него виски, сдерживая слезы. — Хорошо. Но позже мы вас вызовем в участок на дачу показаний, а также до конца разбирательства вы получите подписку о невыезде, так, на всякий случай. — Да оставьте вы меня уже наконец! — истерично воскликнула девушка, швырнув, разбивая в дребезги, бокал в стену, которая была позади лейтенанта. Поперечный на это лишь вздохнул и встал из-за стола. За его время службы и не такие попадались. Он уже подходил к двери, когда та резко открылась и из нее вывалился Егор. — О, Лоскутов! Ты-то мне и нужен! — Поперечный быстро взял криминалиста под ручку и вывел из комнаты. — Так, — сказал Егор, резко остановившись. — Ты что, ее до слез довел? Ну ты и мудила, — он покачал головой из стороны в сторону, но продолжил идти вперед, будучи подталкиваемым лейтенанта. — Так, ну, во-первых, то что я — мудила, совершенно не означает, что она не могла зареветь по собственной инициативе, — сделав мудрёное лицо, ответил Поперечный. — Не забывай, она, вообще-то, недавно своего мужа мертвым обнаружила. — Но факт, что ты — мудила, остается фактом. Тут уже никакая отговорка не поможет. — Ладно-ладно, думай, что хочешь, — лейтенант поднял руки, показывая, что поддается упертости Егора и тому, что тот так и хочет назвать Поперечного мудаком и сделает ради этого что угодно. — Но я к тебе серьезно по делу, мистер Криминалист. — Вау, — наигранно удивился Лоскутов. — Ты наконец признал то, что я не «малолетка, который только вчера вышел из-под мамкиной юбки» и «пришел сюда, только для того, чтоб мозгами повыебываться»? — О нет, я все еще при своем очень правильном мнении, — хмыкнул Данила, на что Егор лишь закатил глаза. — Разве ты не заметил сарказм в моих словах, который так и сочиться через край? — Так, все, закрыли тему, а то мы тут до вечера останемся. — О, ты настолько переоцениваешь себя? Точно малолетка. — Заткнись, пердун старый, — фыркнул Егор, — мы тут как бы не проблемами отцов и детей должны заниматься, а трупом в гостиной. — О, — Поперечный поднял палец вверх, показывая, что он наконец вспомнил, зачем он тут, — точно. Как раз про это и хотел спросить. Ты что-нибудь нашел, или только языком горазд чесать, внучок? — Так, дедуль, рот закрой. — А как же уважение к старшим? — А таких, как ты, уважать ну никак нельзя, — сказал Лоскутов, после чего шикнул на Поперечного, дабы тот наконец заткнулся. — И я, в отличие от некоторых, делом здесь занимаюсь, и не смей на меня тут замахиваться! — воскликнул криминалист, очень вовремя повернувшись к замахнувшему руку лейтенанта. Тот лишь провел рукой по волосам и дернул плечами, ускоряя шаг. — Так ты что-нибудь нашел? — еще раз спросил Поперечный у догнавшего его Егора. — Да. — Ну так, может поделишься информацией, или как? — А что я за это получу? — спросил Лоскутов. — Уважение от старшего и благодарность, — с самым что ни на есть серьезным лицом, проговорил Поперечный. — Ну это я и так могу получить от своих нормальных коллег из полиции. — Ой, ну ты серьезно! — воскликнул лейтенант, вскинув руками. — Давай рассказывай, это твоя работа вообще-то! — Моя работа — криминалистика, а не разговоры с мудаками. Ладно, расскажу, должен будешь. — Ну это мы это еще посмотрим, — фыркнул Данила. — Может выйдем, а то я еще с обеда курить хочу? — Хорошо, только на задний двор, — ответил Лоскутов и удалился в другую комнату за курткой и телефоном.

***

— Ну что, — сказал Поперечный, делая очередную затяжку, — рассказывай. На улице было холодно. От простого дыхания появлялись клубы пара, но Данилу это не остановило. Через несколько часов светает, а потом надо будет опять топать к Баженову и докладывать, что узнал на месте преступления, пока он спокойно спал в своей теплой постели. Как же это заебало. — Помимо парочки домработниц, которые сегодня не работают, у полковника Соболева был домашний андроид, — начал криминалист. — На данный момент он является главным подозреваемым. Это очень даже логично, потому что он вполне мог знать код безопасности от сигнализации в доме. Плюс те следы драки, что мы нашли, были довольно сильными, да и у самой жертвы на руках сейчас большие синяки. Скорее всего андроид удерживал того, чтобы он не смог навредить ему, а потом связал, чтобы пытать. — Логично то, оно логично, но где этот андроид? — спросил Поперечный, в последний раз затягиваясь и кидая сигарету на землю, потушив ногой. Он достает еще одну. — Его нет. Возможно сбежал, после того, как убил Соболева. — Только вот зачем ему убивать своего хозяина? Андроиды весьма недешевые, и я не думаю, что Соболев испытывал лютую ненависть к своей же игрушке и плохо к ней относился. — А такие вопросы задавать уже не моя специализация, а как раз-таки твоя, — проговорил Лоскутов, резко дернувшись. — Все пошли в дом, а то скоро себе почки отморожу. А почки мне еще нужны. — Ну конечно, как же ты мне тогда будешь отдавать долг за вмятину на тачке? — усмехнулся лейтенант, заходя в дом. — Ты сказал, что простил! — Лоскутов вскинул руки, глядя на Поперечного в недоумении. — Простить-то я простил, но должок на тебе все равно висит. Он не зависит от моего прощения. — Мне кажется, уже пора заводить список тех случаев, где ты повел себя как мудак, — криминалист издал стон полного блаженства, когда зашел в теплую комнату, где нет морозилки, врубленной на полную мощность. — Что ж, спешу тебя огорчить: во-первых, список будет нереально большим, а во-вторых, боюсь, тебе будет лень записывать каждую ситуацию из моей жизни в этот список. — Н-да уж, не зря ты Поперечный. Характер у тебя — просто та еще жопа. — Это уж точно, — подмигнул Данила Егору, после чего прошел в комнату с трупом.