Маски.

Мои заи, я просто схожу с ума от количества отзывов! Да я тут просто ламбаду с таршером танцую! Мне так приятно видеть, что вы переживаете за героев, которых я мучаю, как могу. Спасибо вам огромное за все, что вы для меня делаете, я почти что плачу от счастья:3 Отдельное спасибо Пэрсику, Ксю, Мари, OlyaMorPokemon, NadinZagadka, ди, Directioner12, Мисс Татьянка, Justina Bieber, Viktoria_Vikki, AlenaBo, NatieUS5, Mrs. Styles94, Starkey, Regina. volkomurova, Sonechka Vlasova, hosty, Salute, Bang Bang v, Gangstaa, Ли -, Katrina Rain, Liza Tomlinson, ♥Lyuba♥, Mela_nyyy, Lera_Love, Женя Хоран, Разумовская, Fun_художник, NIALL1020, Joker_jokerrr, Aleksandra Robert, FoLoCat, Интригантка, iloveonedirection, Найлито, Вандюшки, ЗейнМалик, ВолосыНайла, :)за ваши отзывы/крики/голоса. К слову о голосах, вы там придумали кучу вариантов соединения имен, мне так все нравится, хоть стой, хоть падай! Короче, мне доставило огромное удовольствие считать голоса и итог получился вот такой. Грайлс - 28 Грэйлинсон - 14. Но конец фф не скоро, к тому же, он даже для меня загадка, так что, никто не отменял никакую пару. Все, словестный понос у Сони подошел к концу, глава для Вас! Всем мир и любви, а так же, поздравляю с началом зимы! <3 __________________________________________________________ Мои веки медленно открываются. В глаза резко бьет солнечный свет, так сильно, что больно, я тут же крепко закрываю глаза, измученно выдыхая. Все тело такое тяжелое, будто меня всю ночь избивали, голова тоже, мысли спутаны и непонятны. Отвратно. Что вообще вчера было? Я переворачиваюсь набок, спиной к окну, а затем, делаю вторую попытку открыть глаза. Как только взгляд фокусируется на интерьере вокруг, я вздрагиваю, ощущая дикое стягивание в районе груди, и резко сажусь на кровати, вдыхая необходимый воздух. Внутри все переворачивается, а по телу проходит неприятная дрожь, когда события вчерашнего вечера и ночи кошмаров в теплых объятиях Гарри восстанавливаются в памяти. Я закрываю лицо ладонями, прикусывая нижнюю губу, преодолевая порыв заплакать. Страх отступил, сейчас я ощущаю себя куда спокойнее, чем вчера, но тревога все равно скребется внутри меня. Я оглядываю спальню Гарри, но его не вижу. Это хорошо. Несколько секунд посидев на кровати, стараясь выровнять дыхание и хотя бы казаться невозмутимой, я встаю на ноги, одеваюсь в свою одежду, стянув футболку Гарри, и медленно иду к лестнице на первый этаж. Я себя ненавижу. Это могла быть чья-то глупая шутка, а я повелась. Мало того, я проявила такую слабость, показала её Гарри, дала ему возможность увидеть меня беззащитной и слабой, уронила себя в его глазах, упала в своих. И все это из-за какого-то абсурдного звонка, плохого предчувствия и глупой записки. Дура. Идиотка. Но что-то не дает мне спокойно грызть себя мыслями о собственной никчемности. Что-то не позволяет окончательно ненавидеть себя за пролитые вчера слезы, за истерику, за то, что сняла маску. Плохое предчувствие не желает никуда деваться, какая-то часть меня не верит в то, что это шутка, развод, какая-то часть меня ощущает опасность. Эта часть меня – дура. Кому это надо? Никому. Я никому не переходила дорогу, я не губила ничью жизнь, я всего лишь одна из многих тысяч, проживающих в Нью-Йорке. Я медленно и бесшумно спускаюсь на первый этаж, но никаких звуков не улавливаю. Куда, черт возьми, подевался Стайлс? Аккуратно заглядываю в гостиную – пусто. Из гостиной иду на кухню, где и обнаруживаю кудрявого спасителя. Он стоит ко мне спиной, у плиты, тихо напевая что-то себе под нос и старательно нарезая продукты к завтраку. Я замираю в проходе, задерживая дыхание и не решаясь делать хоть шаг к нему, не решаясь произнести ни звука. Его тихий, хриплый голос разносится по всей кухне, мягко отталкивается от стен, проникает мне в самое сердце и заставляет его биться быстрее, разнося кровь по венам. Я вспоминаю его вчера. Не одна я сняла маску. Он был другим, не таким, каким я видела его всегда. Он был сосредоточен, но одновременно с этим напуган, он был обеспокоен, заботлив, он был…родным. В его руках мне было спокойнее, а стоило ему отойти хоть ненадолго, я тут же просыпалась, задыхаясь от страха. Но он что-то скрывает от меня. Кто же ты, Гарри Стайлс? Если бы ты открылся мне, все бы было иначе. - Готовишь? – максимально холодный тон и ровные движения в его сторону. Гарри оборачивается, оставив нож на столе. В его взгляде так много всего можно прочитать, я успеваю распознать лишь тревогу и удивление, а затем, он закрывается от меня. - Готовлю. А ты, я смотрю, уже отошла? - Более чем, - без лишних эмоций говорю я, садясь за стойку на стул. – Ты можешь быть вполне неплохим прекрасным принцем, если постараешься, - я подкладываю руки под подбородок, пронзая его взглядом своих голубых глаз. - А ты умеешь быть живой, признаться, я удивлен, - парирует он, сверкнув глазами. Я не отвечаю. Внутри что-то колет. В районе сердца. Больно. Я не подаю вида. Он тоже молчит, продолжая заниматься приготовлением завтрака. Длинные пальцы умело держат нож, который быстро шинкует бекон на тонкие и ровные полоски. Я наблюдаю за ним, но не вижу, потому что мои мысли глубоко в анализе всего произошедшего вчера. Не знаю, удастся ли мне своим поведением сегодня загладить то, что произошло ночью. Искренне надеюсь, что я не безнадежная актриса. Мне нельзя выглядеть низко, а слабость для меня – это низко. Из ядовитого тумана мыслей меня выдергивает его прикосновение. Обжигающее кожу, но такое бережное. Сердце пропускает удар, а легкие отторгают кислород. Он подошел сзади, а затем, аккуратно обнял меня за талию, зарываясь лицом в мои волосы. Гарри вдыхает мой запах, сжимая меня в своих руках еще крепче. Я не могу шевелиться или противостоять ему. Нет физических сил и честно, желания тоже. Его губы касаются моего оголенного плеча, а затем, он обжигает мою кожу своим горячим дыханием. По позвоночнику бегут мурашки. Я прикрываю глаза. - Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? – спрашивает он, одной рукой касаясь моей шеи и проводя по ней длинными пальцами. Внутри все приятно переворачивается, словно во время свободного падения во время прыжка с парашютом. - Ничего я не пытаюсь, - говорю я, но получается неуверенно, голос к концу предложения становится сиплым. Твою мать, Грэй, возьми себя в руки. - Его уже ищут, - он отпускает меня, а я резко разворачиваюсь к нему лицом, сталкиваясь своим взглядом с его. - Пользуешься своими страшными связями? - Тебя что-то не устраивает? Вопрос за вопросом, очередная бессмысленная игра. В нем так много всего притягательного, в нем так много родного, в нем слишком много тайн. - Мне пора, - я с огромным усилием отрываю свой взгляд от его изумрудных глаз, спрыгиваю с высокого стула и не дожидаясь, пока он остановит меня, я поспешно иду к выходу. - В этом и проблема Миа, - серьезно говорит он, заставляя меня обернуться на его голос, я останавливаюсь, а он снова берет меня в плен своих глаз, но на этот раз, на расстоянии. – Ты хочешь казаться сильной и невозмутимой, но ты всегда бежишь от самого страшного. - И что же в твоем понимании «самое страшное»? - недоверчиво, с легкой издевкой, спрашиваю я, сложив руки на груди. Гарри усмехается, обнажая свои ямочки на щеках, на секунду он опускает взгляд, а затем, поднимает его на меня снова. Я же терпеливо жду, готовясь отвергнуть все, что он скажет. - Ты сама. Ты бежишь от себя, в частности, от своих чувств. Он говорит негромко, всматриваясь в мои глаза, затрагивая мою душу. Кислород резко перестает поступать в легкие. Не хочу мириться с его словами, но внутри что-то шепчет, что он прав. Не имеет значения. Не хочу больше тут находиться. Ничего не ответив, я резко разворачиваюсь и вскоре выбегаю на улицу, сломя голову бегу в сторону моего дома, пока не важно, что он слишком далеко, чтобы добраться своим ходом. Главное – подальше от него.

***

На следующий день. В собственной квартире мне дико неуютно, я боюсь лишний раз вылезать из кровати, что странно, у меня прочная дверь, её ногой не выбьешь. У меня просто напросто развивается паранойя. Мало того, мысли крутятся вокруг Гарри и его слов, его взгляда и ночи, которую мы провели вместе. Он был таким другим и это не дает мне покоя. Хотя, он жалел меня, а это конкретно бесит. Черт. Я так запуталась в своих мыслях и чувствах, что скоро на стенку полезу. Мне нужен кто-то, кто сможет расставить все по полочкам и объяснить мне, наконец, что произошло с моей прошлой жизнью. Почему все перевернулось с ног на голову? Беспорядок в моей спальне напоминает беспорядок в моей голове. Ровно то же самое. Куча ненужного разбросано в хаотичном порядке по полу, как и в моей голове много ненужных мыслей. Таинственный незнакомец никак больше не проявляет себя, так что, это точно была всего лишь чья-то шутка. Что же, черт возьми, так пугает меня? Что не дает спокойно выйти на улицу, что заставляет сидеть дома? Я просто сама себя запугала. Дура. Телефонный звонок отвлекает меня от просмотра сериала. Я недовольно нажимаю на паузу и беру телефон в руки, предварительно посмотрев, кто звонит. Надо же, мистер Томлинсон! Пожав плечами, я принимаю вызов, начиная лениво накручивать длинную прядь шоколадных волос на палец. - Кое-кто пропал с радаров, - бурчит Луи, когда оператор соединяет нас. - Тоже самое могу сказать и о кое-ком другом, - в тон ему отвечаю я. - Кое-кто другой был занят. - Кое-кто тоже. Кое-кто другой, к слову, мог бы быть и поскромнее и не разговаривать с кое-кем, как со своей собственностью, - недовольно говорю я, закатив глаза для приличия. - Кое-кто другой в недоумении. Разве кое-кто не является его собственностью? – он еще и издевается. - Томлинсон, иди к черту! – не выдерживаю я, а на том конце провода слышатся смешки. Что-то не дает мне играть с ним. Кто-то, если быть точной. Образ Гарри витает перед глазами, я не могу сосредоточиться ни на чем другом. События той ночи захлестывают меня снова и снова, это становится странным и честно, надоедает моему разуму. - Я и есть сам черт, Грэй. - Тогда мне точно не о чем с тобой разговаривать, - говорю я, а затем, бросаю трубку, выключая телефон. Для Луи это будет стратегическим ходом, а для меня успокоением и концом угрызениям совести. Сколько еще это будет продолжаться? Стоит ли продолжать это? Может, мне пора объявить конец игры, признать поражение, но зато, стать свободной от постоянного напряжения? Если раньше я не была уверена в том, что меня отпустят просто так, сейчас я чувствую, что смогу избавиться от оков мирным путем. Как бы мы сами того не хотели, друг для друга мы больше, чем соперники. Я что-то значу для них обоих, они оба что-то значат для меня. Кажется, я переросла период недетских игр. Возможно, мне пора двигаться дальше. Мои руки связаны на данный момент и даже если предположить, что в этой игре для двоих я на шаг впереди, избавиться от веревок, что натирают мне запястья, я не могу. С другой стороны я просто не могу представить, каково это, стать проигравшей. Я играла, манипулировала людьми еще со школы, я была лидером и всего лишь дергала своих марионеток за ниточки. Я всегда знала, что делать, всегда была умнее, у меня была тактика и… я выигрывала всегда. Так каково чувство проигрыша? Это похоже на горе или обиду? На разочарование? Не знаю. Вывод один, я не хочу чувствовать это даже, если я стану свободной. Это еще одно унижение в моем понимании, проиграть – быть низкой. Кто вообще воспитал во мне столько идиотских принципов? Глубоко выдохнув, я зарываюсь в подушку лицом и закрываю глаза. Может, поспать, чтобы не думать? Ложась поудобнее и закрыв глаза я понимаю, что не могу прекратить размышлять. Это съедает меня изнутри, это отравляет, убивает. - Сколько можно? – вслух говорю я, резко проведя по руке собственными ногтями, оставляя неглубокие красные следы. Боль перебивает мысли. Я судорожно вдыхаю воздух. Как же все надоело. Темнота моих собственных мыслей и страхов окутывает меня, стягивает в своих цепких и неприятных объятиях, я ощущаю, что медленно впадаю в депрессию. Нет. Я не буду этому поддаваться. Поддаваться – удел слабых. Я Миа Грэй, черт возьми, ничто не может сломать меня. Скорее рухнет мир. От лица автора: В темной комнате загорается свет. Мужчина лет тридцати пяти - сорока, подходит к своему столу, опирается на него руками и поднимает взгляд на стену. На ровной поверхности, обклеенной самыми обыкновенными обоями, развешаны десятки фотографий, сделанных в разное время, в разных местах города, под разными ракурсами. Объединяет эти снимки лишь одно - изображенная на них невысокая, стройная девушка с невероятно выразительными голубыми глазами. Миа Грэй. - Все готово? - сипло спрашивает он, склонив голову набок и разглядывая фотографии девушки в тысячный раз. Коренастый мужчина протягивает руку к снимку, где брюнетка изображена наиболее крупным планом, а затем, касается пальцем её щеки. Карие глаза его расширяются, а уголки губ слегка приподнимаются. - Да, можем начинать в любое время, - рядом появляется молодой человек пониже и помладше, у него светлые, слегка рыжие волосы и бесцветные, водянистые глаза. Он со страхом смотрит на первого, а тот, в свою очередь, не отводит взгляда от Мии. - Послезавтра, - говорит первый, резко убирая руку от фото. - Пусть поживет еще немного.