Не серьёзно

      Антонина уверена: нужный человек найдет её сам. Встреча будет вспышкой, неожиданностью; всё тело, как в романтической книжке, прошьет током, а когда их глаза встретятся, время потеряет свою власть. Только вот годы идут, проходят подростковые гормоны, появляется ужасная привычка курить, платья сменяются толстовками, а романтичные позывы обычным желанием насытить своё тело чужим теплом. Антона тонет в серости будней, но иногда всё равно чувствует внутри какие-то всполохи света, когда в толпе разглядывает яркие улыбки или заинтересованные взгляды в свою сторону.       Быть может, сейчас? Но каждый раз — глухое: нет, детка, подожди ещё.       Злость и обида клубятся в душе всё сильнее, и по итогу Антонина просто забивает. Наверное, её нужный человек где-то потерялся или, по своей глупости или неуклюжести, загремел в параллельный мир. Пора перестать надеяться на сладкую сказку.       — А я тебе повторяю, что у меня нет времени на вечеринки, — бубнит в трубку Антонина, несясь на пары, с раздражением маневрируя мимо еле ползущих людей. Лучший друг, Дима, на том конце провода негодует. — Хватит меня уговаривать! Говорю же, я не—       Антонина со всей дурости влетает в какую-то девушку, что так не вовремя выходит из кофейни.       Горячий кофе проливается на джинсы Антонины, а клубничное пирожное оказывается прямо на идеальном черном платье незнакомки. Телефон улетает в лужу, рядом с ним приземляется дизайнерская сумочка. Люди, проходящие мимо, с интересом оглядываются, но не горят желанием помогать двум застывшим от шока девушкам. Первой приходит в себя как раз незнакомка. Антонина готовится к тому, что её сейчас обольют дерьмом с ног до головы, но стройная брюнетка внезапно хохочет.       — Вот как знала, что не надо мне сегодня на пары идти! Уф, надеюсь эта сумочка непромокаемая, — с этими словами она аккуратно, как истинная леди подогнув подол платья, присаживается на корточки и поднимает свои вещи, а следом вытягивает из лужи смартфон Антонины. — А вот это действительно потеря.       После этих слов она поднимает голову вверх, встречаясь взглядом с Антониной, и последняя теряется от чего-то в синеве глаз напротив. Так красиво.       — Извини за джинсы и мобильник, — искренне извиняется незнакомка, протягивая гаджет законной владелице: — Сплю на ходу, не углядела, что кто-то куда-то торопится.       — Ты меня прости, — наконец размораживается Антонина и хватает мобильник. Её рука касается чужих пальцев, по коже бьет ток. Девушки вздрагивают. — И... и за твой похеренный завтрак мне стыдно.       — Не так уж я была голодна, — вновь смеется незнакомка, и Антонина вдруг понимает, что глупо улыбается в ответ.       — Знаешь, так обычно не делают, но раз уж ты не хотела идти на учебу, а я уже всяк опоздала на первую пару, то может зайдем ко мне? Я переодену джинсы и накормлю тебя в знак извинений.       Незнакомка, чуть заправив прядь коротких волос за ухо, смущенно улыбается. Антонина чувствует от неё аромат жасмина, солнца и талой воды, и ей хочется подольше побыть рядом с этой весной в человеческом обличии.       — С моей стороны будет невежливо отказаться. Я Арсения, — она тянет свою ладонь для рукопожатия, и Антонина неуверенно жмёт её в ответ.       — Интересное имя. Я Антонина.       Мобильник оживает сигналом смс от Димы, но Антонине как-то плевать. Она не знает, который сейчас час, да и, если честно, не особо хочет.

***

      Антонина будто знала её всегда — задолго до того, как они познакомились теплым апрельским днём. Арсения словно всегда была в её жизни, просто стояла в тени, пряталась среди толпы людей, сливалась со звуками, но постоянно была рядом. Антонина мигом запомнила всё оттенки её голоса, уловила каждый мимолетный жест, выучила наизусть привычки и интересы.       Арсения — невыносимая зануда иногда, но как же с ней весело, когда она решает наслаждаться моментом. Хотя с ней весело в любой момент времени. И Антонине плевать, что лишь она одна временами смеется с тупых шуток девушки.       Арсения слушает любую музыку, обожает фотографироваться у каждого столба, охуительно танцует, совсем не разбирается в спорте, курит только когда пьяная вдрызг.       Арсения обожает нарушать личное пространство, долго смотреть прямо в глаза собеседнику, может сотворить такое, после чего стыдно будет всем, но не ей. Она любит сидеть рядом с Антониной и закидывать на неё свои блядские идеальные ноги.       Арсения не умеет петь, но в караоке ходит стабильно раз в месяц. Она жрёт и не толстеет, ей не лень вставать рано утром ради укладки, а по вечерам ей нравится залипать на познавательные видео о чём угодно.       Арсения часто делится своей энергией и теплом, ей не влом слушать чужое нытье день за днём, она всегда рядом, когда нужна, словно кислород.       Антонина прокручивает эти мысли в голове день за днём, не понимая, можно ли так думать о своей подруге? Можно ли Арсению вообще называть подругой?       Ведь подруги не молчат по несколько часов в тишине, переплетая пальцы рук, слушая на двоих одну мелодию, ловя в груди сбитый ритм.       Подруги не смотрят друг на друга так, словно в глазах напротив живут целые вселенные, каждую из которых хочется познать.       Подруги не смущаются поцелуя на совместной вечеринке. Всего лишь игра в бутылочку, но губы после этого горят так, словно их прижгли клеймом, но желание повторить не угасает.       Подруги не лежат рядом на зелёной траве под звёздным небом где-то далеко за городом в одну из жарких июльских ночей, не путаются руками в волосах друг друга, не шепчут в губы: «Почему ты такая красивая? Бесишь меня, Попова».       Подруги не делают этого. А Антонина и Арсения — да. И Антонина не знает, что со всем этим делать. Совсем не знает.

***

      Ссорятся. Игнорируют друг друга, отписываются от профилей в тви, показательно не ходят больше в любимое кафе и не делят один зонт под октябрьским дождём. Молчание рвёт изнутри, но шаг к примирению дальше, чем сияющий в небе Сириус. Всё идёт по пизде, потому что Антонина говорит: то, что между ними — это несерьёзно. Арсения шлёт её нахуй, ведь для неё всё как раз по-настоящему, ничего из случившегося не шутка.       Антонина листает ленту инстаграмма, курит в открытую форточку на кухне, запивает никотин сладким чаем и давится глухой злостью: у Арсении новое фото; на нём она не одна. Фиг знает, кто этот хмырь рядом, но Антонине плевать, её ревности плевать, собственнику внутри и подавно.       Холодный ветер воет за окном, настроение желает Антонине свернуться в клубок и сдохнуть на старом скрипучем матрасе. Хочется поныть, но некому. Упустила ведь свою весну.       Пепел сигареты пачкает руки. Антонина думает всего пару секунд; открывает директ инстаграмма и печатает всего одно слово.       Скучаю.       Она не надеется на ответ. Но Арсения любит её удивлять.       Ну ты и мразь. Я тоже скучаю.       Антонина смеётся хрипло и тут же принимает входящий. Дыхание по ту сторону трубки такое родное, что рёбра мигом начинают болеть от слишком громкого стука сердца.       — Не серьёзно, — шепчет Антонина, прикрывая веки: — навсегда, блять, забудь это выражение.       Арсения смеется.       — Это мои слова, тупая ты дура.       Они начинают с начала.

***

      Васька крутится под ногами, мешая нормально варить кофе, мяукает, клянчит еду. Антонина матерится себе под нос, но на её губах всё равно сияет улыбка; Арсения рядом жарит картошку, от неё всё ещё пахнет любовью и духами Антонины. Обе кутаются в новогодние свитера, на столе стоят салаты, по телевизору орёт русская эстрада — до боя курантов остается всего ничего.       Третий год вместе. Никаких вечеринок, никакого алкоголя, только обнимашки под салюты, виднеющиеся через окно, обмен подарками, сон в совместной кровати, в общей квартире. Лучшая жизнь, другую Антонина и знать не хочет.       Может, многие этого не понимают, не принимают, считают, что это пройдет со временем. Но Антонине плевать, пока Арсения целует её, распуская в душе подснежники.       Пусть думают, что хотят.       Главное, что сами Арсения и Антонина знают правду: у них всё серьёзно; всё это — навсегда.