Американская мечта

Их дороги пересекаются в круглосуточном супермаркете. Хотя, пожалуй, парой минут раньше, когда мимо Бена проезжает чистый белый фургон, к стеклу окна которого прижата такая же белая голая задница. Вытянув правую руку вперёд, сверкая ярко накрашенным ногтем большого пальца, парень голосует. Но машины одна за другой проезжают мимо, совершенно не обращая на него внимания. Или сигналят, как последней шлюхе. Стоять вот так на обочине, держа за руку брата, а второй — сигарету, ритуал частый, и если бы не ебучая жара Среднего Запада, то поймать машину было бы гораздо легче. Когда та остановилась бы, Бену бы стоило подтолкнуть брата по направлению к ней и шепнуть, чтобы сделал лицо жалостливее. Видя ребёнка, люди охотно вываливают бабки. Но белый фургон с голой жопой в окне проезжает мимо. И Бен едва успевает увидеть блик от солнца на пирсинге в брови человека, сидящего на переднем, прежде чем машина сворачивает к магазину. Вываливающиеся из фургона люди хохочут и толкаются. — Бен, я пить хочу-у, — мальчик дёргает его за руку и виснет на ней, привлекая внимание. — На, — парень суёт ему в руку купюру, — иди купи что-нибудь, и блядь смотри на дорогу! Брат убегает вперёд, и Бен шагает за ним, надеясь поскорее оказаться в прохладе кондиционеров. yellow diamonds in the light and we’re standing side by side — Кто, черт возьми, включил это дерьмо? — полная кассирша вскипает от злости, когда тишину магазина разрывает громкая музыка, и кучка молодых людей начинает подтанцовывать ей в такт. as your shadow crosses mine what it takes to come alive Их дороги пересекаются в круглосуточном супермаркете, когда голос Рианны льётся из колонок. Бен замечает его среди полок с товаром, и тот, поймав взгляд, показывает на себя пальцем, вроде бы говоря: «я?» Бен не может сдержать улыбки и показывает ему язык. Парень показушно хмурится, перебегает к стенду с жвачками, пряча за ним рыжую макушку, и затем, выглядывая из-за него, показывает язык в ответ. А потом вдруг резко запрыгивает на кассу и танцует, крича слова песни громче, чем солистка. Бен в голос смеется и оглядывается по сторонам на других покупателей, а потом отмечает, какие уродские штаны на этом безумце. И белая рубашка как у его деда, светлая ему память. А ещё пара шариковых ручек в кармане этой рубашки пирсинг в брови фенечки на запястьях блестящий чехол айфона, который незаметно для владельца выпадает и закатывается под стол, что не ускользает от внимания Бена. — Так, всё ребята, пора заканчивать. Охранник приближается, и юноши и девушки спешат покинуть место «преступления». А сумасшедший ещё раз подмигивает Бену, скачет с одной кассы на другую и, выбежав на улицу, целует стекло витрины магазина, оставляя влажный след на нём. Бен резко дёрнувшись, подлетает к столу, поднимает с пола телефон и, прихватив за руку брата, выбегает на улицу, оглядываясь по сторонам. Нарушитель порядка стоит на краю парковки, раскуривая сигарету, и оглядывается, почувствовав на себе взгляд. — Любишь всё блестящее? — Бен протягивает ему телефон. — Да, — острые зубы сверкают на солнце, — поехали с нами в Канзас-Сити? — Что? — Ты слышал. Поехали с нами. Это работа такая, мы продаём журналы, колесим по Америке. Можно заработать три сотни в неделю, если быть вежливым. Незнакомец кружит рядом с Беном, удерживает его взгляд на себе. Двигатель фургона заводится, и машина начинает потихоньку ехать. — Эй, Джонзи, поторопись! — Парни свистят и улюлюкают, пока машина набирает скорость. — Ты им нужен, — Бен делает шаг назад, жмурясь от солнца. — Я и тебе нужен, — ухмыляется парень. — Нет, не нужен. — Нужен. Бен смотрит в эти вежливые глаза напротив и понимает, что их дороги расходятся на парковке круглосуточного магазина, и белый фургон, сверкнув напоследок пухлым боком, исчезает в одном из переулков. Их дороги пересекаются вновь, когда с утра Бен просыпается на асфальте у белого фургона, с рюкзаком под головой. Накануне он возвращает брата домой, оставляет на комоде заработанные деньги и пишет записку, мол «не ищите, и не проебите хотя бы второго ребёнка». В чёрной ночи не трудно найти белую машину. Он слышит смех и голоса людей и, поднявшись, выглядывает из-за бампера. Джо замечает его и, подойдя ближе, говорит: — Я Джо. Все-таки решил ехать с нами? Бен кивает. — Тогда сейчас подойдёт Люси, она покажется тебе сукой, но это потому что ты новичок. На самом деле она хороший человек. И подмигнув Бену, бежит к машине. А Харди понимает, что пирсинг у того не только в брови, но и в языке. — Это ты, значит, новичок? — худая блондинка в слишком откровенном наряде обращает внимание Бена на себя. — Тебя будет кто-нибудь искать? — Нет, мэм. — Тогда ты принят. Можешь засовывать свою задницу в фургон, мы скоро отъезжаем, — садится на переднее сиденье подержанного кабриолета и поправляет непослушные короткие волосы, пока Джо заводит его двигатель. — Вот держи… — Джо вопросительно на него смотрит, и Бен понимает, что не представился. — Бен. — Бен, это твоя записная книжка, журналы, анкеты, ручки и прочее барахло. Я тут ещё тебе наклейки купил. Бен удивленно на него смотрит, отводя взгляд от маленьких британских флажков. — Твой акцент выдаёт тебя с потрохами, можешь приклеить их на свой ежедневник. Бен улыбается и отдирает маленький прямоугольник, поселяя его на уголке чёрной обложки. Спустя пару дней он узнает, что Джо подарил наклейки в виде звёздочек — Стар, в виде личи — Личу, и британские флажки Гвилиму. — Ты идёшь с Джо. Он тебя всему научит, он мой лучший продавец, — Люси стоит в дверях своего номера в мужской рубашке на голое тело, едва пряча небольшую грудь. Ее губы сине-фиолетовые от дешевого вина. — Погоди. Она шагает в комнату, роется в куче вещей и вытаскивает смятые купюры. Взгляд Бена падает на фигуру под одеялом на второй половине ее кровати. — Вот держи. Это на первое время. — Спасибо, я всё верну, — Бен не может устоять и снова кидает взгляд в темноту номера. — Я вообще-то вычту это из твоей первой зарплаты. Это не сраная благотворительность. Продавать журналы просто, если быть вежливым, но Бен обиженно уходит из первого же дома, когда Джо говорит, что его брат особенный, и смерть матери глубоко его ранила. — Ты охренел? Что ты несёшь? — Бен в ярости смотрит на Джо. — Бен, это игра. Будешь хорошо играть — люди будут отдавать тебе деньги. — А если бы это было правдой? — Но это неправда. Джо разворачивается и идёт к другому дому. — Я приготовил тебе подарок, но хрен ты его теперь получишь, — Джо шагает уверенно, не оглядываясь. И Бену ничего не остаётся, как идти следом. Вторая попытка не венчается успехом, потому что Бен до слёз хохочет со старушки, внимание которой пытается удержать Джо. Женщина едва вылезла из машины, и ее юбка оказалась в плену ягодиц, отчего Бен сначала просто сдерживает улыбку, вызывая у потенциальной покупательницы недоумение, а потом и вовсе хохочет в голос. Губы Джо сжаты в тонкую линию, но в глазах играют бесята, и Бен понимает: «бежать». Они несутся через кварталы, собирают гневный лай сторожевых собак, пока Джо не нагоняет его и не валит на газон. И Бен совсем не против оказаться снизу, потому что шарик металла скользит по его нижней губе, потому что сам Джо на вкус, как американская мечта и разноцветные дешевые мишки Харибо. Позже Джо говорит, что им никак нельзя вернуться к остальным, ничего не заработав, потому что тех, кто ничего не приносит, оставляют без денег, еды и обуви просто на обочине. И улыбается, видимо вспоминая какой-то подобный случай. А вот Бен не видит в этом ничего смешного. Зато видит приближающуюся дорогую машину, в которой сидят три мужика, и голосует. — Бен, не твори глупостей. Нам нужно идти, — Джо тащит его за руку от машины. — Вот ты и иди, — запрыгивая на заднее сидение через дверцу машины с откидным верхом, Бен говорит водителю ехать. — Куда ты, мать твою? — голос Джо едва слышится из-за шума шин. — Зарабатывать деньги, мудак! — Твой бойфренд? — мужик рядом скалится, протягивая бутылку пива. — Куда тебя отвезти? — Да нет, придурок один. Подальше от него. Ночью, протягивая Люси четыреста долларов, Джо уверяет ее, что это Бен заработал эти деньги, продав все журналы. Но не говорит, что добрался до дома этих мужиков, вытащил оттуда Бена, стрельнул пару раз из пневматического пистолета и прихватил эти деньги со стола, пока они убегали от погони. Хотя когда они оказались на достаточном расстоянии и смогли сбавить скорость, Бен встал на сиденье и закричал, что это он, мать вашу, сегодня заработал четыреста баксов. — А что ты сделал? — Джо следит за дорогой и кидает напряжённые взгляды наверх, где из-под края майки видна загорелая кожа поясницы парня. — Они сказали, что купят у меня все журналы, если я съем личинку из бутылки коньяка. — Господи, только не говори, что ты… — Джо, это обычный червяк, зато у нас есть четыреста баксов. И я не отсасывал никому из них, если ты все ещё сомневаешься. Они целуются на заднем сидении, пока солнце мажет последними лучами по бокам машины по фарам и крышам домов. Бен достаёт из пачки двух мишек, облизывает их с гладкой стороны и прикрепляет к лобовому стеклу. Зеленого и прозрачного. А Джо облизывает небольшую блестящую звёздочку и с нажимом оставляет ее на скуле Бена. — Скажи мне, почему мой лучший продавец стал зарабатывать меньше? — Люси держит в зубах сигарету и пересчитывает смятые купюры. Бикини на ней едва справляется со своей работой. — Он учит меня. — Он обучал всех, но почему-то с тобой его дела пошли на убыль. Джо-о-о? Парень появляется в дверях ванной комнаты и устало смотрит на девушку. — Давай начнём с ног? — Люси встаёт с кровати и шагает к парню, который взяв с полки крем, выдавливает его себе на ладони. Блестящий чехол айфона сверкает в полутьме комнаты, пока девушка бегает по экрану пальцами. Джо намазывает ее ноги и ягодицы, уверенно и нежно водя ладонями по худому телу. — Так скажи, — Люси даже не оборачивается, — что идёт не так? — Мне не нравятся его методы, — Бен пытается найти взгляд Джо, но тот прячет его за фигурой. — Какие? — Ложь. Люси хохочет, упираясь руками в плечи парня и повернувшись к собеседнику, кидает: — Сладкий, ты думаешь, ты особенный? На ее лице он не видит ни капли веселья, лишь замечает темные круги под глазами и бледность губ. Джо шлепает ее по ягодицам. Они объезжают пригород за пригородом, сжигая покрышки о горячий асфальт. Едят жирную картошку и пьют вина больше, чем воды. И Бен солжёт, если скажет, что ему не нравится этот образ жизни. Они бросили всё и поехали навстречу туманному будущему. Они не обременены моралью, целью, и Бен спрашивает: — О чём ты мечтаешь? Солнце слепит глаза, и небо с макушками деревьев кружится в глазах. Может, от выпивки, а может, от того, что Джо держит его руку в своей. — За меня мечтает моё будущее. Тогда днём он видит Джо с другим парнем, смуглым, гибким, любопытным. И понимает, что Люси платит Джо за каждого новичка. Сотню, две, три. Неважно. Платит, за то, чтобы заманил, заинтересовал, посеял в мозгу мысль, что можно так бесперспективно неблагополучно туманно жить Джо со всей силы ударяет кулаками по стене позади Бена и смотрит слишком трезво, слишком по-настоящему, без налёта привычной снисходительности: — Ты трахался с ним? Сколько он тебе дал? — Нет. Бен закрывает глаза и понимает, что живет. В этом тесном фургоне, в вонючих мотелях, на пустых трассах, на заднем сидении кабриолета Джо. — Он просто подрочил на меня и дал триста пятьдесят. Джо смахивает торшер, отчего в комнате сразу становится темно, и думает, что Бену все даётся легко. Надолго ли? И плюнув, уходит из номера, пока Бен истерично хохочет и обнимает себя двумя руками. Ромашки в его волосах вяло встряхивают лепесточками. Люси сидит на кровати очередного номера с очередной сигаретой в руке и смотрит устало. Бену неловко, но не от ее взгляда, а от фигуры человека под одеялом на второй половине ее кровати. — Сколько ты заработал сегодня? Она стряхивает пепел и запахивает рубашку на теле посильнее. Бен протягивает ей все купюры и кидает взгляд на ком под одеялом. — Ты думаешь, это Джо? — она толкает тело рядом с собой и из-под ткани показывается голова того самого смуглого новичка, — это Рами. А Джо ушёл, может вернётся, а может и нет. Рами сонно потягивается и улыбается ему, а Бен улыбается в ответ и понимает, что Джо вернётся. Потому что он не сможет без танцев у костра, бесконечной дороги-нитки, уходящей за горизонт, сладкой лжи покупателям, шелеста мятых купюр. Сможет без Бена, потому что когда они повзрослеют, то будут уже другими. И не вместе. а пока А пока они поют American honey, проезжая мимо очередного безликого городка. Совершенно разные, но яркие, громкие, живые. А пока они танцуют вокруг жаркого костра, провожая очередной плодотворный день, Джо вырывает Бена из хоровода и протягивает ему маленькую черепашку. Целует в уголок губ и снова танцует вместе со всеми. И Бен понимает, что должен отпустить подарок на волю. Он опускает ее на гладь воды. А сам заходит глубоко, пока не начинает терять дна под ногами и погружается целиком. Он все ещё не научился плавать. Чувствовать проще, чем думать. Вдыхать особенный воздух, полный свободы, и бежать босиком по влажной траве. Целовать долго, любить быстро, ненавидеть пьяно. Успевать жить.