Клуб Винкс: совсем другие истории

— Эти глаза не должны плакать… — Нет, Набу! Пожалуйста! — Я люблю тебя, Лейла…

***

Девушка проснулась в холодном поту и со слезами на глазах. Опять. Она села, тяжело дыша, и посмотрела на мирно спящего любимого человека. Как он обнимает одной рукой подушку и как волосы закрывают лоб. Лейла убрала за уши пряди, что выбились из толстой косы, и встала, схватив шелковый халат и пачку сигарет. В последнее время она пристрастилась к земным болеутоляющим и так сильно, что взяла с собой их в Магикс. Она вышла на балкон шестнадцатого этажа и нервно закурила, оглядывая вечно шумящий мегаполис. Машины, новостройки, башни... Они живут с Набу здесь уже больше полугода, но Лейла никак не привыкнет к суматохе Магикса. На Андросе всегда тихо, исключениями бывают только дни, когда бушует море. Лейла подумала, что пора бы наведаться домой, к родителям, а потом и с девочками встретиться. Клуб Винкс давно погряз в проблемах (магазин, Маги, Рокси, Земные феи..), а она отсиживается. Нехорошо получается. Фея выпустила наверх клубом дым. Послевкусием послужила неприятная горечь во рту, к которой сложно было привыкнуть. Она немного поморщилась и глубоко вздохнула. — Опять не спится? — сзади ее обняли крепкие мужские руки с фиолетовыми татуировками. Самые любимые и дорогие на свете руки. Девушка обещала больше не брать в руки сигареты, но после появления Магов Черного Круга этот сон снится ей постоянно и уже расшатывает ее непоколебимое хладнокровие и спокойствие. Так скоро и глаз дергаться начнет. Хоть Лейла не суеверна, но все-таки сны феям снятся не просто так… — Мне приснился кошмар. Опять, — Лейла поежилась в объятиях мужчины. — Тот же самый? В ответ она только кивнула. — Может, все-таки расскажешь, про что он? Ты никогда не говорила. Фея громко вздохнула и потушила сигарету, бросив в пепельницу. Думает. Но вряд ли скажет. Лейла любила Набу больше всего на свете: больше себя, больше других, больше собственных сил и крыльев - да и вообще больше всего, что можно сопоставить с этим. Без раздумий она бы отдала все для него. И одна мысль, что ее любимый человек может умереть, не просто пугала ее, а вводила в ужас, панику. — Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя беспокоит, милая. Парень пододвинул плетеный деревянный стул и сел на него. Ему нравилось смотреть на нее чуть снизу — так она не может прятать взгляд. Это был тревожный звоночек, ведь Лейла никогда не отводила взгляд. — Набу, — Лейла закрыла глаза, миллион раз проговаривая в голове его сладостное имя, — я очень, очень люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Лейла. Иди ко мне, — он взял девушку за руку и усадил к себе на колени. Она зарылась носом в его плечо, где было тепло и пахло домом, в надежде забыть этот страшный кошмар и никогда не расставаться с Набу. Его кисло-сладкий, терпкий запах и поглаживания по спине успокаивали ее. — Ну так что, расскажешь? Я не настаиваю. Просто не хочу, чтобы тебя что-то тяготило, — с явным беспокойством проговорил Набу. Лейла вздохнула. Говорить об этом было тяжело, но молчать еще тяжелее. — Почти каждую ночь, если я не выпью таблеток, мне снится страшный сон, — она взяла горячую руку в свою, — и каждый раз мы оказываемся на поле битвы с какими-то феями против Магов Черного Круга. Бой всегда жестокий, кровавый, так что в лопатки отдает, и каждый раз все спасаются… кроме тебя, Набу, — Лейла поджала губы и сделала паузу, чтобы унять дрожь. — Я не помню, что случилось, но ты закрывал огромную расщелину с помощью своего посоха и… и все твои силы… Она закрыла глаза и вдохнула, чтобы не задохнуться. — Ты умирал. И, когда у меня появилась возможность тебя спасти, я ее потеряла. А следом и тебя. Каждый раз я просыпаюсь с огромнейшей ненавистью и горестью в груди, с пустотой, будто мне сердце вырвали. Я не знаю, чем это вызвано. Однажды я проснулась в трансформации, готовая разнести все к чертовой матери. Я боюсь, Набу. Одинокая соленая дорожка побежала по коже. Набу стер ее большим пальцем с щеки Лейлы и заговорил тихо и ласково: — Милая, что бы ни случилось, я никогда, слышишь меня, никогда не оставлю тебя. Я знаю, ты боишься, что сон может стать вещим, но сама подумай: если я пожертвовал собой, значит, это того стоило. — Что? — Лейла резко встала с его колен. — То есть, ты хочешь сказать, что если бы выбор встал между нашим счастьем и спасением Вселенной, ты бы выбрал второе? Это было жестоко. Как он мог говорить такое? Феи и маги, конечно, более развиты, нежели люди, но их общая слабость — эгоизм — всегда была с ними. Нет, Лейла трезво осознавала, что феям, хранителям всеобщего блага, придется ставить интересы общества выше своих, но когда об этом говорят вслух... — А что бы выбрала ты? Обрекла весь мир на зло или пожертвовала нашим счастьем? Молчание Лейлы беспокоило Набу, как и ее состояние в последние дни. — Лейла, послушай, — он встал, — мы избежим этой битвы, победим Магов Черного Круга и, я обещаю тебе, больше никогда не будем подвергать наши жизни опасности. Никогда. У нас будет обычная жизнь, дом, дети, тебе даже надоест. Красными от недосыпа и слез глазами девушка смотрела на Набу. На его четкие скулы и приятные темно-синие глаза, в которых отражались лишь любовь и забота, в которых она тонула и даже не сопротивлялась. Глаза, которые она любила больше всех на свете. Она верила ему, каждой его глупости, которую он говорил. — Подойди, — как из воздуха Набу достал свой посох, — возможно, это заклинание очистит твой разум от этих плохих мыслей. Меня научили этому духовные маги на Андросе. Лейла подставила лоб, фиолетовый камень засветился и холодом коснулся кожи. — Надеюсь, это поможет. — Не волнуйся, — он притянул ее к себе и обнял, — я сделаю все возможное. Но тебе надо поспать, милая. — Хорошо, — Лейла закрыла глаза и сильнее прижалась к Набу. Он подхватил ее на руки и внес в комнату, бережно уложив Лейлу на кровать, сам лег рядом, накрыл их обоих одеялом, которое уже успело остыть. — Больше тебе не приснятся кошмары. Обещаю, — Набу приобнял ее со спины и поцеловал в макушку, — я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Спокойной ночи.

***

Свежий ветерок колыхал прозрачную тюль, висящую на входе на балкон. Город уже во всю проснулся, шумели машины, и люди направлялись на работу. В комнате крепко спали двое влюбленных, тихо и мирно посапывая. В эту ночь больше не было никаких кошмаров, да и вообще никаких снов. Для Лейлы ничего не видеть — было одновременно худшим кошмаром, и сладкой мечтой. Или самым сладким кошмаром.