Всё будет хорошо, honey.

— …И БОЛЬШЕ НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ, ПОНЯЛ?! — раздался резкий хлопок входной двери.        Парень в жёлто-синей толстовке, стоял прямо перед только-что захлопнувшейся дверью, сверля её взглядом. Холодный подъезд заставлял пробежатся толпе мурашек по коже, а в горле до сих пор застрял ком.        На дворе позняя осень, а куртка украинца всё ещё в квартире, но он не заберёт её, он слишком горд, чтобы проситься во вражеский дом, хотя, раньше он был ему братским. Пусть он здохнет от холода, а эти сволочи потом будут винить себя в его смерти, просто заебись.        Медленными шагами парень направился к выходу, сунув руки в карманы своего безразмерного худи, он нашел свой телефон, но звонить Украина никому не собирался, ведь он не хотел навязываться кому-либо, тем более просить о помощи.        На улице лютый мороз, а холодный ветер так и пробирает до дрожи, жаль, украинцу нечем прикрытся. Он неуверенно шагал вдоль знакомой аллеи, по которой раньше он с братьями и отцом играли в догонялки. Украина помнил, как весело им было детьми, они беззаботно играли, улыбаясь, по чертовски знакомой аллее был слышен громкий детский смех, такой радосный и счасливый, он вызывал ностальгическую улыбку, но она пропадала, после того, как смех прекращался.        Пока парень утонул в омуте собственных мыслей, его занесло уже далеко от дома, он оказался рядом с круглосуточным супермаркетом. В голове парня мелькнула мысль о том, может, ему купить сигарет?       Он давно бросил, но спонтанное желание пропустить сквозь себя табачный дым было сильнее, чем его собственная воля.        «Один раз не пидорас» — думал Украина, заходя в здание.

10 минут спустя        Сжимая в левой руке пачку сигарет, а в правой зажигалку, Украина направлялся к ближней лавочке, чтобы, наконец, закурить и «порадоватся» своей тупой жизни, которая занесла его в такую задницу.        Парень розглядывался по сторонам — улица была польностью безлюдной, неудивительно, ведь мало кого встретишь в такое познее время, а дорогу тускло, но по-уютному освещают фонари своим желто-оранжевым светом.        Укроп присел на ближайшую лавочку, над которой надвис большущий клён, под которым уже выстелился ковёр из его собственных листьев.       Парень достал сигарету из пачки, поднеся её к губам, поджёг её зажигалкой. Зажав сижку между зубов, он глубоко вдохнул, впуская приятный горячий дым в лёгкие. И это единственное, что греет его сейчас. Печалька.        Он смотрел куда-то вдаль, вообще не замечая ничего, кроме собственной безысходности, что польностью поглотила его мысли. Вдруг, что-то холодное неприянто прикоснулось ко лбу парня, за секунду растаяв, обратившись маленькой каплей.        Первый снег смог вернуть Украину к реальности, он резко вытер каплю со своего лба, проведя по нему рукой. Он растеряно осмотрелся по сторонам: с неба мягко и нежно падали белоснежные хлопья.        По идеи, первый снег должен вызывать радость, новогоднее настроение, эйфорию, но украинца дыхание зимы очень даже взбесило. Мало того, что он в тонком худи, да ещё и снег потихоньку тушит огонёк на кончике его сигареты, от таких действий она намокает и пускает свою последнюю завитушку дыма по ветру, перед тем, как окончательно потухнуть.       Украина чувствовал себя, так же, как и его сига, последний огонёк его надежды на лучшую жизнь затушен, но… Может… его ещё можно зажечь? Или не стоит? Паршиво думать о таком, строя в своей голове безумные метафоры, кажется, на него нахлынул старческий маразм. В семнадцать-то лет.        Вдруг к его плечу прикоснулось что-то, явно не снежинка — чья-то рука. — Почему ты голый, да ещё в такое время? — спросил знакомый голос его лучшего друга — Канады. — Выперли из дома, — попытался пофигистично ответить украинец, но его голос вздрогнул, отдавая горечью. — А почему ты ничего на себя не накинул, хочешь простудится или, ещё хуже, подхватить миненгит?        Украина хотел что-то ответить, но не успел, услышав тихий звук отстёгнувшейся молнии и куртка канадца мгновенно оказалась на притрушенных снегом плечах сине-жёлтого. — Ненужн… — Чш-ш-ш-ш, — возражения украинца перебило громкое шиканье Канады. — Я так понимаю, домой ты возвращатся не собираешься? — Нет, — кратко молвил украинец, медленно переводя взгляд на канадца. Они, кажется, вечность не общались, хоть с момента последней их встречи прошёл лишь месяц. Канада очень дружелюбен и общителен, в отличии от Укропа, всегда готов помочь, когда попросят, даже может сам проявить инициативу, может, даже излишнюю настойчивость. — Тогда я предлагаю тебе остаться у меня на некоторое время. — Я не хочу, — нервно ответил Украина, опуская голову. — I'm sorry bro, but я не готов оставлять тебя здесь, — весьма спокойно, но с ноткой переживания ответил хоккеист, не медля, схватив украинца, прекинул его через плечо, не смотря на его возражения, — хах, ты хоть что-нибуть ешь? Будто бы коньки несу, — издал он смешок. — Хэй отпусти меня-я-я, — начал брыкатся укроп, но для невысокого парня было опасно падать с такой высоты, да и стальная хватка канадца не давала спрыгнуть с него, поэтому он перестал пытатся ускользнуть, смирился со всем, что ждёт его дальше. — Хах, успокоился? Теперь пошли.