Другой

Сакура шумно набрала воздух в легкие и так же шумно выдохнула. Саске сидел прямо перед ней. К этому разговору она шла долгие годы, и сейчас была точно уверена, что настал момент выбирать. — Саске, — получилось тихо, хрипло, скомкано. Саске даже не шелохнулся. Упорно разжёвывая кусочек бекона, неотрывно смотря на тарелку, как будто она его гипнотизировала. Сакура смотрела на него. Чёрные глаза, чёрные волосы, бледная кожа, отчуждённый взгляд. Она ведь даже не знает его. Странно так получается: вроде вот сидит человек перед тобой, вы с ним с детства знакомы, вместе через многое прошли, да и женаты вы вроде не первый год, и вот сидите вы с ним на кухне, ты смотришь на него и понимаешь, что перед тобой незнакомец. Ты не знаешь ни чем он дышит, ни чем живет, ни о чем мечтает. Знаешь лишь, что он сейчас опять уйдет в своё дальнее путешествие и неизвестно, когда вернётся назад. "Всё, пора брать себя в руки, Сакура, хватит, натерпелись. Я тебе уже всё высказала, и ещё выскажу," — вторая Сакура, сидевшая внутри, и, как думала сама Сакура, уже давно похоронила себя под пылью прошедших годов, видимо воскресла и пришла вновь всё громить и ломать. Только в этот раз уже её и так поломанную жизнь, а не что-то, окружавшее её. Вообще, ей нравилась вторая Сакура, до того момента, пока та не перешла на противоположную сторону мыслей от Сакуры, и теперь её внутренний голос не давал ей покоя. — Саске, — ещё громче произнесла Сакура, а сама обвела глазами кухню: точно ли Сарада нигде не притаилась. Она не хотела свидетелей этому разговору. Но дочки нигде не было, а Саске в этот раз услышал и поднял голову. Внимательно смотря на Сакуру. Сакура глубоко вздохнула. Сейчас она ему скажет, возьмет себя в руки и... — Я расторгаю брак, — она сняла кольцо, положила его на стол и пододвинула к Саске. — Почему? Тебе что-то не нравится? — Саске не выглядел сильно удивлённым, но всё же чуточку он опешил. Он почему-то до конца надеялся, что подобного разговора никогда не произойдет. Он просто останется навсегда, и всё само собой наладится. — Не нравится? Ты ещё спрашиваешь? — теперь Сакуру было не остановить. — Я тебе не раз упоминала об этом, просила остаться. Мне не нравится, что я здесь одна. Мне не нравится, что я замужем, но при этом вижу своего мужа один раз в несколько лет! — она говорила, говорила, говорила. Всё высказала. Все обиды, за все эти года. А обид накопилось, конечно же, немало. Когда она замолчала, на душе стало чуть легче, как будто от булыжника, который прижимал её душу, отвалилось несколько частей. Саске молча выслушал и кивнул. Потом посмотрел на Сакуру, взял в руки кольцо и покрутил его в своих длинных пальцах. — Ты мне всё сказала? — Да, — Сакура кивнула. Она думала, что будет плакать, но глаза на удивление были сухими. Думала, что будет больно, но боли не было, только ощущение правильности. Давно, очень давно пора было это сделать. Саске покачал головой, опровергая её слова. — Тогда почему ты умолчала про Какаши? — тон Саске звучал обиженно, с явными нотками ревности. Сакура закусила губу. Про Какаши она не говорила. Нет, не потому что она собиралась это скрывать. Вовсе нет, а зачем скрывать, если после расторжения брака она твёрдо решила уйти к Какаши. Саске рано или поздно бы обо всём узнал, и лучше бы это было от неё, чем от чужих уст. Однако теперь, когда она услышала, как это говорит тот самый мужчина, за которым она бегала всю свою сознательную и несознательную жизнь, Сакуре стало не по себе. Ее уличили в предательстве, и ей было не приятно от самой себя. Она обвиняла Саске в том, что он плохой муж. А теперь выходило, что она сама ничем не лучше него. — Я, например, за время своего путешествия ни разу ни к кому не прикоснулся, — Саске внимательно разглядывал Сакуру, изучая ее, словно видел впервые. — Я, я, — сказать было больше нечего. — Я устала быть одна, — Сакура закрыла лицо руками и несколько раз глубоко вздохнула. — Дело ведь даже не в сексе. Понимаешь? А в том, что не на кого положиться. Нет рядом твёрдого мужского плеча, понимаешь? Нет того, на кого я могу оставить ребенка, или того, кому я могу доверить свои мысли, или хотя бы того, кто позаботится после длинного рабочего дня. Нет того, кто бы помог сделать ремонт или починить кран, — Сакура громко выдохнула и посмотрела Саске прямо в глаза. — Дело-то как раз в том, что я словно вдова, при живом муже, который ходит непонятно где, и не известно когда вернется. Тогда какой смысл во всем этом? — Саске смотрел на неё долгим, ничего не выражающим взглядом. — Ты хочешь уйти к нему? — Да, — Сакура кивнула. На удивление этот разговор было очень сложно начать. Но стоило начать, как всё, что лежало залежами в душе и тащило вниз тяжёлым камнем, вдруг начало потоком выходить наружу. И от каждого сказанного слова становилось всё легче. Если быть честной, она и видела-то его впервые за эти годы. В первый раз он был на их свадьбе, потом незадолго до рождения Сарады, а потом ещё раза три появился. Хотя, судя по реакции Наруто, Сакура всё же знала не о всех визитах Саске в деревню. — Всё дело только в моих отъездах, или в чём-то ещё? — Отъездов? — Сакура изогнула бровь. — Ты так это называешь? Пусть будет так, да, из-за твоих отъездов, — кивнула Сакура, нервно крутя стакан в руках. — Отъезды, — она повторила это слово и задохнулась от возмущения. — Не знать, где ты и что с тобой, взамен на длинные письма получать помятый листок бумаги. Сидеть и ждать, и не знать, умер ты или живой. Сидеть в неизвестности, с дочерью, которая постоянно спрашивает: а папа, а где папа? Я прошу немногого Саске, просто быть рядом. Я готова была даже отправиться с тобой, понимаешь? Сакура не кривила душой. Она действительно одно время хотела отправиться с Саске, чтобы путешествовать с ним. Бросить больницу. Она даже была готова оставить дочь на своих родителей и Какаши. Настолько в ней горела решимость. А сейчас не осталось ничего. Совсем. Сейчас была лишь усталость, гнетущая пустота, и желание того, чтобы всё поскорей закончилось. — Я исправлюсь. Я никуда не пойду. Останусь здесь, — Саске всё так же смотрел на Сакуру, внимательно разглядывая каждую черточку её лица. Он знал её с самого детства. Маленькую, раздражающую девочку, которая таскалась за ним хвостиком. В начале она раздражала, до скрипа в зубах, а потом он привык. Привык, что она за ним таскается беззвучной тенью, привык, что она рядом, что всегда, что бы ни случилось, на его стороне. Привык к тому, что что бы он ей ни сказал, и что бы ни сделал, она всегда будет рядом, даже если далеко. И даже не думал, что когда-нибудь может оказаться иначе. С течением жизни всё оказалось иначе. Казалось, все, кроме него, двигались дальше, один он застыл на этой мертвой точке. И даже девочка, что повсюду тенью следовала за ним, ушла настолько вперёд, что теперь, он, Саске, лишь её жалкая тень. Он всегда думал, что она ему не нужна. И всегда с нетерпением ждал, когда же она наконец отстанет от него. Посмотрит на кого-нибудь другого. Или вообще захочет быть одна. Всегда ждал, когда она перестанет краснеть, отводить глаза и произносить это такое раздражающее "Саске-кун". Теперь, маленькая раздражающая девочка выросла и желает уйти. И Саске сам не знает, что на него нашло, но отпускать он не хочет. Ему вдруг становится тяжело дышать, он протягивает руку вперед, надеясь поймать девочку, которая далеко впереди него и нащупывает только воздух. Он усмехается про себя. Столько лет он мечтал, чтобы она исчезла с его горизонта, а когда она пожелала уйти, он отказывался её отпускать. — Что? — Сакура выронила стакан, и тот разбился вдребезги. Она во все глаза смотрит на Саске и видит его словно впервые. Чёрные глаза словно омуты, наполненные болью, тоской. И Сакуре становится не по себе. — Я исправлюсь. Никуда не пойду. Останусь здесь, — голос надломился и стал совсем не похожим на прежний, — только не уходи. Сакура просила не уходить. В те очень редкие моменты, когда Саске возвращался, она волком выла. Стояла возле выхода в деревню и всё просила его. Со слезами, падая на колени, просила остаться. — Я вообще как раз собирался тебе сказать, что вернулся в этот раз навсегда. Сакура уставилась на Саске с удивлением, хлопая глазами. Сейчас он сказал то, что она мечтала услышать всю свою жизнь. Саске, обойдя стол, прижал её к себе, мазнул губами по щеке и прижал голову к её груди, словно несмышлёный малыш. — Дай мне шанс. Поживем, узнаем друг друга. Только не уходи. Столько лет она умоляла его остаться, и он всегда игнорировал, и просто уходил, а сейчас он просит её остаться и обещает никуда не уезжать. Сакура забыла вдохнуть воздух, так и застыла, как каменное изваяние. Она никогда себе не могла такого даже представить. Даже в самых смелых мечтах. Чтобы Саске просил остаться. Всегда, всегда набиваясь к нему в компанию она мечтала услышать нечто подобное. Это было странно. — Остаться, — она повторила эхом, распробывая слово на вкус. — Остаться тобой, — тихо повторила она. — Ты только что это попросил? Саске кивнул. Сакура сделала глубокий вдох. Остаться. Она решила уйти, а он попросил её остаться. Она же не помутилась рассудком? А Саске? Может его кто-то ударил головой? Сакура промолчала. Саске продолжил. — Правда, может попробуем всё сначала? С чистого листа? Я останусь в деревне, мы с тобой будем жить, как семья. Я вернулся, Сакура. Как отец, как твой муж, как житель Конохи. Сакура внимательно посмотрела на Саске. Не подменили ли? Точно ли это он? Эти слова снились ей раз за разом. Она так хотела, что бы Саске, ее любимый, дорогой и единственный Саске сказал ей это. Сакура усмехнулась про себя. Воистину желания сбываются, тогда, когда они уже ей и не нужны. Год назад она была готова душу продать за то, что бы это услышать, сейчас это уже не стоило и ломанного гроша. Теперь слишком поздно. Слишком поздно Саске вернулся. Настолько поздно, что его, кажется, никто не ждёт. Сакура глубоко вздохнула, собирая всё своё мужество в кулак.

***

Какаши сидел в расслабленной позе на диване в гостиной и очень бережно держал свёрток одеял, что-то мурлыча под нос и немного покачиваясь. Сакура спала, прислонившись к его плечу, и Какаши не хотел разбудить их обоих. Сарада подошла к нему, стараясь заглянуть под множество одеял. — Ты кажешься очень опытным в этом деле, — проворчала девочка, садясь рядом, заставляя Какаши немного подвинуться. — Так ещё бы, у меня ведь была практика, — он улыбнулся и одной рукой похлопал Сараду по голове. — Мой братик такой страшный, — прошептала Сарада, разглядывая личико ребёнка. Он причмокивал пухлыми губками. Глаза его были закрыты, обрамленные слишком густыми, длинными для мальчика ресницами. Маленькой ручкой он крепко сжимал в руке цепочку от пустышки. — Все дети такие, — пропел Какаши на манер колыбельной и вновь усиленно закачался. Ребёнок словно почувствовал, что говорят о нём, и заворочался. — Я уверена, что я была славным младенцем, — Сарада обиженно надула губы, и Какаши рассмеялся. — Спокойным, умным и более молчаливым. До этого малыша не могли успокоить несколько часов кряду. — О, ты была очень серьёзным ребёнком, — сказал Какаши и растянув губы в улыбке и произнёс. — А вот плаксой ты была знатной. Но стоит отдать тебе должное, ты спала только у меня на руках. Ни Сакура, ни Наруто никогда не могли тебя успокоить. А как только я брал тебя на руки, сразу успокаивалась. Сарада поморщилась надув губы, и почти сразу после этого улыбнулась: — Давай его мне, я посижу, а вы пока поспите, — Сарада, протянула руки и аккуратно перехватила свёрток, раскачиваясь так же, как до этого Какаши. — Вы не переживайте, — она встала и вместе со свёртком вышла из комнаты. Какаши молча наблюдал за тем, как Сарада уходит, а потом аккуратно перехватил Сакуру и отнёс её в спальню, нежно укладывая на кровати. Сакура чуть нахмурилась во сне. Какаши нежно погладил пальцами по щеке, ложась рядом и притягивая её к себе. Сарада успокоит ребёнка, и пару часиков они могут себе позволить полежать вот так. А потом, потом придётся проснуться и заниматься повседневной бытовой рутиной.

***

Психотерапия пошла Саске на пользу. Он отказывался. Всё бурчал, мол что за глупости, он взрослый самодостаточный мужчина, справится своими силами, но Сакура затащила его туда с боем, контролируя его весь первый месяц, чтобы он обязательно ходил, и ни в коем случае не пропускал. А потом ему даже понравилось, и он начал заходить не только в дни приёма, вальяжно устраиваясь в кресле психотерапевта, потягивая чёрный чай и рассуждая о своих проблемах. Теперь он стал лучше понимать. Стал понимать, почему так себя вёл, и понимал, как сейчас стоит себя вести. Лучше понимал свои мотивы и наконец понял самого себя. Уже коря себя за то, что не начал все это сразу, раньше, когда не было еще поздно. Хотя если быть честным с самим собой, Саске понял, что никогда не поздно. — Отец! — Сарада встретила его в дверях, когда он выходил от психолога, подошла к нему, и обняла. Они только недавно начали обниматься, и Саске понял, как же здорово обнимать своего ребенка, и вообще, кого-то обнимать. — Долго ждала? — они шли по улице, среди мелких ларьков с разными вкусностями. Саске накинул свой плащ на Сараду, чтобы она не мерзла, и они тихо разговаривали. — Не очень, — Сарада покачала головой, а потом вдруг подошла к одному из лотков. — Пап, я голодна, очень, — протянула она, — может поедим? Саске отрицательно покачал головой, останавливаясь недалеко от дочери. — У нас с тобой вечерняя тренировка, — твёрдо сказал он. — У нас с тобой каждый день вечерняя тренировка, — обижено протянула Сарада. — А сегодня я не хочу на неё идти, — она надула губы и упрямо посмотрела на отца. Саске в удивлении поднял бровь. — Что это? Переходный возраст? — Это сегодняшний вечерний фестиваль, — заявила Сарада. — И сегодня я хочу с тобой отправиться туда, на него. Как когда-то в детстве, — она нетерпеливо переступала с носков на пятки, в ожидании ответа. Брови Саске вновь поползли вверх. — Фестиваль? — Отказ не принимается, — упрямо заявила Сарада. — Тогда в детстве, ты узнала меня? — Саске склонил голову в бок и под его длинной челкой блеснул риненган. — В отличии от тебя, да — тихо сказала Сарада и чуть нахмурилась. — Неправда, я тебя тоже тогда узнал, — Саске подошёл к Сараде поближе и потрепал её по голове. — Не думал, что ты вспомнишь об этом спустя столько лет. Сарада дёрнула плечами, ничего не отвечая и, взяв отца за руку, насильно потащила к ларьку с вкусностями. — Хочу такояки, — сказала она тоном, что не терпит отлагательств, — ещё хочу онигири, а ещё фейверк, но он только вечером. Саске глубоко вздохнул. Да, остаться было самым верным решением в его жизни. Несмотря на то, что Сакура теперь ушла и светится от счастья жизни с Какаши, кажется, что Саске приобрёл очень многое. Например: теперь он общается с Сакурой больше, чем когда-либо, и стал её лучше понимать. Теперь он проводит очень много времени с Сарадой, хоть и упустил слишком много времени, но с дочерью ему определенно повезло. Теперь он иногда заскакивает в гости к Сакуре с Какаши и возится с маленьким плаксой и обнаружил, что оказывается у него очень неплохие задатки няньки. А ещё оказалось очень весело ходить с Наруто на горячие источники и засиживаться с ним в баре по выходным. Ещё оказалось, что бродить неизвестно где намного легче, чем сидеть с кипой документов, часть которых Наруто неизменно скидывал на Саске. Остаться было верным решением, и единственное, о чём жалел Саске, что не сделал этого раньше. Но что было, то было, прошлого не воротишь, и теперь остаётся только исправлять настоящее. Саске достал кошелек. — Два такояки пожалуйста.