odor casia

      На улице было темно. Непонятно, почему, но людей практически не было, хоть в такое время гораздо лучше гулять по вечерам или ночью. Спросите: какое такое время? Конец апреля. Днём на улице стоит самая настоящая жара, зато по ночам так приятно гулять по улицам, наблюдая за цветущими деревьями вишни, черешни, алычи и т.д., за светом фонарей, падающим на цветы и асфальт, за тёмным небом и звёздами.       Одним из таких любителей полюбоваться звёздами был Дейв. Он стоял в тёмном переулке и смотрел в небо. Его лицо было на половину прикрыто волосами, а сверху был капюшон. Чёрная толстовка. Разумеется, вышел он не только с целью любоваться природой. Он искал жертву на сегодняшнюю ночь. Ну как искал, скорее поджидал. Он знал, что тот, кто ему нужен, скоро пройдёт мимо. Следил за ним несколько месяцев и вот наконец решился на свою задумку.       Так кто же такой сам Дейв? Дейв – педофил из местной Юго-Западной банды, которая разделила весь город по направлениям: север, юг, запад, восток, и держит всё под контролем на своих территориях. Он не выглядел как педофил, скорее как какой-то подросток, но ему было где-то 25-30, может чуть меньше. Иногда, по ночам, в западной части города, он поджидал деток от 11 до 17 лет, а потом делал то, для чего, собственно, и пришёл в этот раз.       Скажем так: все эти дети были лишь частью подготовки Дейва к своему плану. Этакая тренировка. И вот он наконец готов. И ждёт.       На улице было довольно тихо, казалось, что никто не появится, но тут, откуда не возьмись, показалась небольшая, стройная фигура. Это был парень 16-ти лет. Он выглядел так, будто ему и 15-ти не было: рыжие пушистые волосы, веснушки на лице, большие и доверчивые голубые глаза, а сам он среднего роста или даже чуть ниже.       Дейв знал, что его жертву зовут Эрик. Он следил за ним достаточно долго, и понимал, что рыжий не особо общительный. Его вряд ли кто-то будет искать. И вот он всё ближе и ближе. Ответственный момент и парень прижат к стенке всей передней частью. — Эй... Кто вы? Что вам от меня нужно..? — Эрик в ужасе. Он боится даже дышать, хочется упасть вниз, но возможности такой нет.       Ответа на вопрос так и не последовало. Всё, что понимал конопатый — это то, что от Дэйва очень сильно пахло лавандой. Может быть это пугало, а может успокаивало... Эмоции и чувства смешались. Страшно и одновременно любопытно, что будет дальше.       Руки маньяка прошлись по пуговицам рубашки парня, ловко расстёгивая их. Но последнюю расстегнуть сразу не получилось, поэтому Дейв психанул и разорвал предмет одежды. Это не слабо так напугало Эрика. — Зачем вы это делаете..? Не надо... — продолжал тихо бубнить он. Но как бы он не старался, что бы он не делал, всё бесполезно. А он ничего и не делал в принципе.       Дейв провёл рукой по телу Эрика вниз, до паха, и сжал, от чего тот тихо простонал. Что-то в этом педофила не устроило, и он снова ударил того о стену. Не понятно, что было не так, Эрику больно, но он не против, а Дейв в бешенстве. — Несколько месяцев... — наконец-то послышалось с его стороны. — Несколько месяцев я... Следил за тобой... Хотел тебя... А ты теперь стонешь от моих прикосновений, как последняя портовая блядь. Неужели тебе плевать на то, кто я, и что буду с тобой делать? — Какая разница..? Если ты этого хочешь, я не против... Если тебе надо, то я могу помочь... Не важно, что будет со мной дальше... Я буду рад, если принесу пользу...       Неожиданно Дейв развернул парня к себе и ударил по лицу. Довольно сильно и грубо. Он оглядел рыжего с ног до головы и недовольно фыркнул. — Не важно, что будет с тобой дальше, говоришь? Ну хорошо. — с этими словами он снова ударил Эрика об стену затылком и спиной, от чего у него потемнело в глазах. Да, страшно, да, неприятно, но почему-то он продолжал подчиняться. Он не сопротивлялся, его расслаблял запах лаванды. Не зная почему, не смотря на грубость педофила, он чувствовал его заботу и любовь, даже если этой заботы и любви не было. Он нашёл её для себя и его это умиротворяло. Он считал, что человек, от которого так пахнет, не может принести вред, сделать больно, но он ошибался.       Дейв впился мальчику в губы, жадно их целуя и покусывая, он прижался к нему вплотную, водя по шее и затылку руками. Зарывался в волосы пальцами. Эрик не отвечал, он знал, что это не обязательно. Страх подступил к нему, когда он почувствовал твёрдость намерений парня. Он пытался разорвать поцелуй, но ничего не выходило. Вскоре Дейв сам отстранился. — Ч-чёрт... Да ты же... — Я убью тебя, разорву, но тебе ведь это неважно, так? И не смей мне говорить обратное. Того, что я слышал, было достаточно. — Не... Не надо... — Заткнись. И не смей что-то делать без моего дозволения.       И после последнего же слова, маньяк резко расстегнул себе ширинку, а рукой, которой зарывался в волосы парня, с сильным напором нажал, заставив Эрика присесть на колени. И он присел, покорно, доверчиво, как собачка. Он сам знал, что ему делать, даже говорить не стоило, поэтому потянулся своими тонкими ручками к штанам педофила. Он неуверенно взглянул вверх, словно спрашивал "этого ли ты хочешь?", тот в ответ лишь сжал волосы сильнее, слегка потянув их вверх. И Эрик слушался, он оттянул резинку трусов, после чего аккуратно и неумело прикоснулся губами к головке, будто бы насаживаясь на неё. От этого у Дейва побелело в глазах, он ослабил хватку, но не отпустил голову мальчика, лишь надавливал на неё, зарываясь в рыжие волосы, всё сильнее и сильнее, будто не отдавая себе отчёт о своих действиях. Эрик же пытался привыкнуть, заглатывал всё больше с каждым разом, смущался, краснел, представляя, как бы это делали ему, увы — некому. Непонятно, неприятно ему или же наоборот. В какой-то момент ему стало не по себе. Он начал давиться, подавлять рвотный рефлекс, дрожать, но не останавливался, Дейв не позволял.       Движения рук маньяка становились всё более прерывистыми, неаккуратными, грубыми и резкими. Он с жадностью просил всё больше и больше, и вот он замер, словно зафиксировав голову Эрика на одном месте. Это длилось несколько секунд, и всё было бы нормально, если бы рыжий не продолжал делать своё дело, будто не понимая, что его просили остановиться. Он играл своим языком с членом Дейва, будто забыв о том, что происходило ранее. Увлёкся. И очень скоро понял, что сделал ошибку. Педофил сильно и резко оттянул его за волосы. Больно, неприятно, Эрик с покрасневшими щеками непонимающе взглянул на Дейва, тот был на пределе и очень злобно выглядел. — Я разве разрешал тебе что-то делать? — Н-нет... Прости...       Последовал удар. Ногой. По лицу Эрика. Рыжий упал на асфальт с болезненным стоном. Он попытался подняться, согнув ноги в коленях, но ему не хватило сил. В итоге получается так, что он стоял на четвереньках, но его передняя часть рухнула на асфальт, из-за того, что руки не выдержали, а зад он оттопырил. Из глаз потекли слёзы из-за беспомощности и слабости. Стыдно, больно, страшно. Что будет дальше? Глупый вопрос.       Дейв прислонился сзади к Эрику. Ожидалось, что он просто спустит с него штаны, но он этого не сделал. Лишь протянулся через него к его рукам и поднял их вверх, а потом положил их на стену. После чего он провёл рукой по спине рыжего, чтобы тот выгнулся. Парню было стыдно, но он слушался. Ему было спокойно от того, что они не знакомы и запаха. Запаха лаванды. Однако каждый раз, когда ему становилось спокойно, Дейв делал всё, чтобы это спокойствие разрушить, и сейчас тоже. Он всё таки спустил с Эрика штаны и прислонился сзади снова, только уже оглаживая своими руками его тело. — А-ах... — тихо выдохнул мальчик. Руки Дейва были холодными, но нежными. От этого прикосновения к телу становились приятными. Но что он должен чувствовать? Какие звуки должен издавать? Как себя вести? Ничего не понятно, страшно и одновременно приятно. Это неправильно, они даже не знакомы, но какая разница? Почему столько запретов у него в голове, когда можно быть проще? Кому они нужны, если Эрик уже со спущенными штанами? Он чувствовал, как кровь приливает вниз от касаний педофила.       Всё же он сдался. Поплыл от прикосновений Дейва. Он выгнул спину и оттопырил зад, смирившись с тем, что сейчас с ним сделают. Он почувствовал укус около лопатки. Далее чуть выше, а затем левее и так далее. Один укус, два, три... — Да сделай это уже!       В ответ лишь послышался зловещий смех. — Я не обязан трахать тебя потому что ты ведёшь себя как шлюшка. Я делаю то, что нравится мне, поэтому жди, терпи, страдай.       И Эрик понял, почему ему было стыдно. Было больно слышать такие оскорбления в свой адрес, но от этого его возбуждение не спадало. Наоборот, оно росло от того, что он не мог получить желаемое. Прикосновения и укусы продолжились. Эрик чувствовал, как ему это нравится. Из-за этого он продолжал выгибаться и оттопыривать зад. Одна рука сползла по стене вниз, перешла на туловище и к паху. Заметив это, Дейв сразу же схватил рыжего за запястье и прижал обратно к стене. — Я сказал терпи.       И мальчик заскулил. Он не мог коснуться паха, но очень хотел. И тут вместо укусов он начал чувствовать поцелуи, в спину, в шею, в плечи. Это добивало. Сильно. Он откинул голову назад и тихо простонал. Дейв тем временем раздвинул ягодицы Эрика, он сам уже был на пределе. Его член упирался точно "в цель", но вместо того, чтобы войти в неё плавно, он со всей силы толкнулся, чтобы специально причинить мальчику боль. Но эта боль вызвала лишь новый стон. Покраснев Эрик посмотрел назад. Ему было очень больно, как будто что-то раздирало изнутри, но одновременно и приятно, потому что это "что-то" и заполняло его. Он поддался назад, а педофилу было уже плевать. Он двигался не сдерживаясь, вдалбливая, вбивая рыжего в стену...       Очень больно, каждый толчок вызывал целую бурю эмоций у Эрика, он стонал, кричал, однако продолжал подставлять свою задницу Дейву. Спокойно, от запаха лаванды и страшно, от боли и удовольствия, которые он чувствовал одновременно. Но чувствовал он не долго. Как только маньяк толкнулся простаты, Эрик с громким стоном кончил. Белёсая жидкость забрызгала стену и начала стекать вниз. На землю, на которую капала кровь. Видимо... Педофил добился своего. А к мальчику начало приходить осознание того, что произошло. Стало очень неприятно. Он начал кричать, сжимать Дейва изнутри, и тот кончил следом. — Ты прекрасен. Как распустившийся цветок. Но понимаешь, красивые цветы многие хотят сорвать... — маньяк медленно вытащил из своей толстовки, которую так и не снял, нож, и приставил к шее Эрика. — Ч-что ты... — После того, как цветы срывают, их оставляют умирать, может в воде, может бросают на землю. Знаешь... Ты был прекрасным цветком. Как лаванда. Но теперь, когда я сорвал тебя, ты мне больше не нужен.~       Лёгкое движение ножом и тело мальчика безжизненно падает в лужу крови и спермы. Прошло всего несколько минут, и Дейв уже шёл домой, думая над своим поступком, над тем, что будет дальше, ведь чего хотеть, когда уже достиг своей цели..?