Выбать жизнь

— Если бы ты себя вёл нормально, сейчас бы не в полицейской машине ехал, а развлекался с девчонками, тем более в пятницу вечером-то. А так приходится в полицейской машине таскаться. — Главное, что не как преступник, да и жизнь простых людей-для меня представление.— Чонгук не поворачивается к дяде, с недовольным лицом, который явно считает, что место богатенького племянника явно не тут. Родственник цыкает в сторону Чонгука, который продолжает смотреть в окно, наблюдая за проезжающими машинами. — У тебя вроде уже подростковый возраст закончиться должен был, а ты всё родителям жить спокойно не даёшь. Они планируют через несколько лет передавать бизнес тебе, а ты всё ездишь со мной, чтобы уму-разуму научиться. Толку-то только нет, сколько ни ездил, а тебя всё со мной садят. — Пока я с тобой на переднем сидении, а не как преступник на заднем, думаю не имеет смысла проедать мне плешь раньше времени. Чонгук хочет порой ответить жёстче, как обычно это делает с другими людьми, но с дядей у него хорошие отношения, несмотря на то, что он иногда нудит. Поэтому он старается сдерживаться и не отвечать слишком резко и грубо. К тому же ему нравится ездить на вызовы с ним, так Чонгук видит проблемы обычных людей. Конечно они его не волнуют совершенно, он не собирается их решать. Но быть сторонним наблюдателем того, с чем мучаются люди, в основном из-за отсутствия денег или правильного воспитания, его забавляет. Каждый раз он думает, что будь у них хоть половина его бюджета, не было бы и этих проблем. Он чувствует некую власть над такими людьми, ему кажется, что помоги он им деньгами или статусом, все проблемы бы исчезли, только вот он не собирается помогать. Чонгуку нравится смотреть, как люди бултыхаются в своей жизни и проблемах, которые он мог бы решить. Ему кажется, что нет таких проблем, которые нельзя было бы решить деньгами и статусом в обществе. Так как чаще всего они приезжают на вызовы малообеспеченных семей. От размышлений и наблюдений за ночным видом города, Чонгука отрывает сообщение по рации. — Офицер, на улице Сую двести пятнадцатый дом, опять вызов. — Слушаю, что произошло? — дядя Чонгука подносит рацию ко рту, чтобы ответить на вызов. — Отец семейства опять избивает жену, возможно сына. Сын позвонил. — Принято, выезжаю. Мужчине не нужно смотреть адрес на навигаторе, он знает куда ехать. К этому дому его вызывали часто, поэтому он точно знает, куда ехать. Чонгук не придаёт особенного значения вызову, так как он ни разу не бывал в этом доме. Почему-то так получалось, что на вызов к этом дому он никогда не выходил из машины, а дядя разбирался на месте. Потому что бытовое домашнее насилие его не сильно волнует. Поэтому и в этот раз он не планировал выходить. Но долгое отсутствие вызовов побудило Чонгука всё же проявить какой-то интерес. — Я пойду с тобой. — Я не могу тебя с собой взять, ты не полицейский. А там может быть опасно для гражданского, мне придется нести за тебя ответственность, и если что-то пойдет не так, будут спрашивать с меня, регламенты сам понимаешь. — За меня ты можешь не переживать, я за себя могу постоять. — Да я и не за тебя переживаю, а за то, как бы на нас после твоего визита не подали за несоблюдение порядка и применение грубой силы. — Не смеши меня, никто из черни не будет с нами судиться. — Ты же не хочешь запятнать репутацию отца? Если ты не забыл, мы всё ещё в Корее, а не в Америке, где при малейшем лишнем движении полицейский может застрелить. — Ты такой нудный дядя, что мог бы раздавать людям свое занудство и у тебя бы ещё осталось с лихвой. — Вот поэтому отец тебя и приставляет ко мне, чтобы хоть немного ума набрался. — Ну раз я всё ещё не набрался, то иду с тобой. На этом оба посчитали, что разговор окончен. Дядя решает, что не будет сильно лишним, если этот заносчивый мальчишка увидит жизнь простых людей. Может хоть такие проблемы как-то повлияют на него, и он пересмотрит своё отношение к жизни. А Чонгук решает, что вечер был и так слишком скучным, чтобы продолжать его в том же духе. Может хоть в доме будет интереснее. Хоть Чонгук и не собирается становиться полицейским, и по сути этот опыт ему ни для чего не нужен, такое времяпрепровождение его не тяготило. Скорее даже наоборот. Как только они подъезжают к дому, то до них сразу доносятся крики из той самой квартиры, из которой поступил вызов. Кричит женщина, поэтому дядя Чонгука быстро выбегает и несётся в ту самую квартиру. Сам же парень, спокойно выходит из машины и следом направляется за родственником. Решётчатая дверь, ведущая на лестницу не закрыта, поэтому Чонгук быстро находит нужный этаж. Проходя по коридору, он так же быстро находит открытую дверь, за которой дядя уже скрутил мужчину и прижал к полу. Тут в страхе сидела женщина, с синяком на лице, и парень рядом с ней, у которого часть лица испачкана в крови. Они оба кажутся очень испуганными, но парнишка старается успокоить, очевидно мать. А тот, что прижат к полу скорее всего отец. Мужчина даже в присутствии полицейского продолжает выкрикивать какие-то проклятия в сторону своего семейства. Наверняка отец Чонгука как раз планировал, что сын насмотрится на подобную жизнь и станет больше ценить и благодарить за то, что у него есть. Только вот Чонгук не из тех людей, что расстрогаются при виде такой жизни, его не беспокоят такие проблемы. В его глазах люди живут так, как заслужили. Всё это не его проблемы, а если он захочет, то скорее прибавит им тех самых проблем в лице себя любимого. Он из тех людей, который не посмотрит на то, что человек нищий, если он занял деньги, он должен платить по счетам. Поэтому такого рода бытовуха меньше всего трогает его сердце. Он просто прохаживается по комнате, пока дядя старается утихомирить пьяницу отца. В квартире не грязно, не считая небольшого бардака, который видимо устроили во время этого скандала. Но квартира очень темная, скорее всего даже днём. Женщина в шоке сидит возле окна, за которым слабо пробивается неоновый свет из под опущенных жалюзи. Она смотрит куда-то перед собой, словно в неадеквате. А парень сидит рядом с ней, обнимает её за плечо и видимо пытается успокоить. Хотя было видно, что это скорее он нуждается в поддержке. Чонгук не видит его лица полностью, потому что его челка закрывает глаза. Нормально видно только губы, которые тот скривил каким-то странным образом. Почему-то на Чонгука накатывает злость на этого парня. Он не понимает, почему тот ведет себя как маменькин сынок, прячется под юбку, хотя уже такой взрослый и может постоять за себя и мать, вместо того чтобы звонить в полицию. Чонгука бесит такой тип людей, которые ничего не пытаются делать и только ноют. Он преодолевает расстояние между ними в два уверенных шага и хватает парня за подбородок и поворачивает к себе. Чёлка парня съезжает, и Чонгук может увидеть испуганные глаза парня. Черная челка мило обрамляла красивое лицо, а открывшиеся глаза казались просто огромными. Возможно из-за того, что они были слишком открыты от испуга. Лицо просто миловидного, испуганного ребенка. Чонгук даже опешил от такой наивности и чистоты в лице. — Вы полицейский? — Парень спросил как-то еле слышно. От такой реакции у Чонгука смешанные чувства, с одной стороны не хотелось пугать ещё больше, а с другой хотелось ударить по лицу, чтобы убрать этот запуганный взгляд. Чонгук сам не понимает почему его бесит эта беспомощность. Парень выглядит примерно одного возраста с ним, наверно поэтому его бесит такая наивность. Ведь Чонгук чувствует себя вполне уверенным, чтобы постоять за себя перед физическим насилием, даже если это был бы его отец. А этот парень просто жмётся к матери, которая сидит с совершенно глупым выражением лица, просто смотрит перед собой. Но что-то в лице этого парня Чонгуку нравится, помимо его красоты. Вот эта миловидная растерянность и незащищённость. Почему-то ему становится интересно, как в таких условиях жизни этот парень смог остаться таким ребёнком. — Как тебя зовут? — Ким Тэхён. Не смотря на миловидное лицо, голос у парня не такой и детский и наивный. Такой контраст кажется ему ещё более интересным. Значит, что этот парень вполне себе уже созрел, хоть и выглядит как подросток. И тут у Чонгука скорее проносится раздражение и неприязнь к этому парню, ведь он уже взрослый, а не может за себя постоять. Бесят такие. В глазах Чонгука они просто нытики, которым нравится быть жертвами. И так как Чонгук теряет интерес к парню, а тем более к его безэмоциональной матери, он разворачивается и направляется к дяде. Тот уже надел наручники на пьяного отца семейства и поднял его с пола. — Нравится бить женщин и детей? Посажу тебя в камеру к самыми отбитыми на несколько суток. У нас как раз сейчас такие сидят. С этими словами полицейский вывел мужчину в из дома в ночной коридор. Чонгук так же направился на выход. У самой двери его останавливает тот парень, что жался к матери. — Вы запрёте его в отрезвителе? Чонгук бы даже не стал поворачиваться и обращать внимание на этот вопрос, если бы не низкий голос парня. Он прозвучал как взрослый мужчина, а не подросток. Он ничего не отвечает парню, но как-то подозрительно его осматривает. У этого самого Тэхена будто поменялось выражение лица и тембр голоса. Чонгук не понимает с чем связанно такое изменение, но это становиться интересно, не смотря на презрительный взгляд, которым он до сих пор одаривает парня. — Посадите его к тем, кто изобьёт его. Странная просьба осталась без ответа, так как Чонгук состроив гримасу неприязни выходит на лестничную площадку. Тэхён же остался стоять у двери как-то странно улыбаясь, с прищуром провожая полицейского и его сопровождающего. Идя по длинному коридору, Чонгук думает об этом странном парнишке. С левой стороны падает неоновый свет, так как лестничная площадка выходит прямо на улицу. Место кажется малоприятным, поэтому хочется поскорее от сюда убраться. Это место не пугает его, просто кажется неприятным. Особенно по сравнению с его собственным дорогущим домом и районом в котором он проживает. Он и сам не понимает почему продолжает думать об этом странном парне, хотя ничего особенного не произошло. Почему-то его образ не выходит из головы. Кожа гладкая, губы блестят, словно их только что накрасили, гладкие волосы красиво уложены прядями. Как только Чонгук слышит закрывшуюся позади дверь, приходит в себя, сжимая кулаки. Как он мог думать о такой ерунде. Из-за этого хочется кого-нибудь ударить, в идеале того парня. Хочется ударить по лицу, чтобы испортить его, чтобы были царапины, синяки и опухло всё. Чонгук выходит из здания и направляется к машине. На улице как-то странно пусто, лишь слабый ночной ветерок обдувает лицо. Но придаёт скорее не прохладу, а проносит жутковатый холодок по телу. Отвратный район, особенно в ночное время. Хотя он уверен, что днём это место видеть хочется ещё меньше. Чонгук направляется к машине, в которую его дядя уже усадил буйного папашу. Где-то вдалеке внезапно слышно как кто-то насвистывает мелодию. Он не знает почему, но мотив кажется знакомым. Сначала он думает, что тот странный парень решил его так поразвлечь, но быстро понимает, что он остался в противоположной стороне от исходящего звука. Чонгука бесило непонимание, ведь он не видит никого, а звук доносится так, словно человек напевающий это, находится в зоне видимости. Не понимая почему, но Чонгук хочет пойти на этот звук, хочется увидеть, откуда он. Хотя все внутри подсказывало, что нет материального источника звука. Он не знает, что делать пойти в ту сторону, из которой доносится звук, или просто сесть в машину и уехать от сюда. Он пристально смотрит в ту сторону, откуда слышит мелодию, но не видит там никого, лишь тёмная улица и неоновые вывески. Чонгук обращает внимание на магазин, который светится красным неоном. Он видит только его часть. Но замечает, что там стоит пианино посреди помещения. Не понимая почему, его тянет туда, и ему хочется сыграть на этом инструменте. Даже если, для этого понадобится сломать стеклянную дверь. Уже повернувшись по направлению к тому магазину и еле слышному свисту, его окрикнул дядя. Он стоит, не решаясь куда ему стоит идти. Тёмная улица, освещённая редким светом и украшенная небольшими лужами, или безопасная машина. Он так стоит ещё несколько секунд, после чего поворачивается и идёт к дяде. Он решает, что больше не собирается тут играть в кошки-мыши с кем бы то ни было. Поэтому просто направляется к машине, в которой его уже ждут. После того, как он садится и они начинают движение, под проклятия с заднего сидения, вокруг наконец стали появляться люди. Кто выходит из магазинов, кто проезжает на машине. Словно они все ждали, когда Чонгук уедет, и звук прекратиться. — Ты слышал свист? — продолжая смотреть на дорогу, спрашивает Чонгук. — Свист? — Нет, показалось. Странно на него влияет этот район. Странно, но это не значит, что Чонгуку это не нравится.