Похитители

Они оба были в ужасе. Они оба были влюблены. Две эти эмоции причудливо мешались между собой, и в конце концов привели их туда, куда привели. Они решились похитить Праула у Рэтчета. Одна эта фраза - или даже мысль, неоформленная в слова, заставила бы кого угодно на базе слить от страха и забиться в угол, но нежная, тяжкая, отрицающая само понятие адекватности влюблённость, пожалуй, могла толкнуть их и не на такое. Праул зажёг линзы, смерил их взглядом по-очереди. Сначала Гетэвея, который вынырнул из-под платформы, затем Скидса, который бесшумно спрыгнул с потолка. - Ну и что это? - спросил он. Его голос был так слаб. Скидс мог бы поклясться: он задрожал. И в то же время - совершенно не утратил той нотки задора, неуёмного интереса к жизни, которая и стала однажды финальной гроздью земли на их с Гетэвеем могилу. - Мы хотим тебя украсть, босс, - доверительно сообщил Гетэвей. Его тон был тёплым, а оптика, слишком выразительная для агента, выражала очарованное смущение. - Очень хотим, - подтвердил Скидс, - тебя. Гетэвей ненавязчиво пнул его в колено. Повисла неловкая пауза. Неловкости ей добавляло то, что Рэтчет бродил где-то рядом, и мог вернуться по их Искры в любой момент. Чтобы сделать их жизнь ещё более интересной и захватывающей, разумеется. - Совсем страх потеряли? - ласково спросил Праул. - Так можно? - Скидс склонился ближе. Как и Гетэвей. Вечно у них так было: вроде и ссорятся без перерыва, того и гляди - все болты друг из друга повышибают, а как чего-нибудь захотят - вот он, образец координации и взаимопомощи. Праул лениво прищурился, потянулся в гнезде из проводов и штекеров. Казалось, будто Рэтчет засунул его в клубок жирных, прожорливых органических пиявок... но ему шло. Ему всё шло, и он прекрасно это знал. - Ну кто так похищает? - шёлково пожурил он, - распустили сопли. Я-то уже настроился на бунт, коварство, интриги, изощрённое наказание за все мои грехи... а вы. Агенты быстро переглянулись, явно советуясь по коммлинку. - Сейчас Рэтчета позову, - пропел Праул, пригасив оптику. С намёком. Намёк Скидс с Гетэвеем тут же поняли. Дальнейшее действо заняло доли секунды. Гетэвей подался вперёд, втиснул голову Праула в платформу и отрубил комм направленным разрядом, зажал улыбающийся рот - Скидс, тем временем, споро выпутывал его из этой - с позволения сказать - медицинской конструкции. Вот десептиконы такое для пыток применяли. Идиоты, конечно. Кто к Рэтчету в руки попадал, тот чужих палачей не боится. Выскочив из медбэя, они наткнулись на Фёрст Эйда. Скидс собрался было его вырубить, но не понадобилось: Праул над ними сжалился. Задорно подмигнул Эйду с рук Гетэвея, и тот мигом решил, что у него есть дела где-то далеко, в другой части базы, и ябедничать Рэтчету прямо сейчас совершенно необязательно. - Мне холодно, - сообщил им Праул, - или жарко. В общем, делайте что-нибудь, пока мне не надоело. Скидс тут же хлопнул себя по лбу, вытащил из сабспейса свёрнутый изолётик - в него они Праула и укутали, так, что торчал один шеврон. Такой маленький, мысленно вздохнул Скидс. Перехватил взгляд Гетэвея, светлый и жадный, на этом самом шевроне. Они были так ужасно влюблены. - Похитители, - хихикнул Праул, - ну я не могу. - Тихо, - Гетэвей постарался изобразить угрожающий тон. - Тииихо, - передразнил его Праул самым противным голосом. Они шли – почти бежали по коридорам, ныкаясь от прохожих по самым неожиданным углам. Праул, который ничуть не старался быть потише, отнюдь не делал затею проще. Так что Гетэвей зажал ему рот. А может быть, перехватил под изолётиком за шею – слабую, уязвимую шею… подлез под ворот… Скидс не видел, но отчаянно завидовал. И немного боялся тишины. Лучше шутящий и вредный, как стая искрожоров, Праул, чем тихий. Оказавшись в хабсъюте, оба выдохнули с облегчением. - Так что, - Праул деловито выглянул из изолётика, - какие у нас планы? Что такого отвратительного и неназываемого вы мне приготовили? Лучше для вас, если мне будет хотя бы интересно. В последней фразе скользнула угроза. Мягкая, перемешанная с лаской, очень характерная для Праула. Скидс вздохнул. Босс был так хорош. Большая часть базы, с ним, конечно, не согласилась бы, но они ничего не понимали. Влюблённость в него захватывала их с Гетэвеем постепенно. Нарастала с каждым властным приказом, с каждой отличной шуткой, замечательной в своей иронии и жестокости, с каждой мимолётной похвалой. Его корпус – хрупкий, преступно красивый и маленький – не играл тут большой роли, но был интересным бонусом. Особенно в те редкие моменты, когда Праул трансформировался и позволял им взять себя в руки, инструктировал прямо со своего экрана, выводил характеристики целей и диаграммы… с любопытством спрашивал, как Скидс себя чувствует, когда его руки начинали откровенно подрагивать. Потому что. Он был таким сложным, тёплым, живым. Его хотелось не просто держать, а погладить. Лизнуть. Чуть-чуть… поломать. Но они всё никак не решались. Сходили с ума от жадности, трахались под записи его голоса, но слишком боялись и уважали. И вот. Похитили его. Это уже было признанием, но Скидс надеялся, что чуть позже Праул позволит им высказать его нормально. Что они это переживут. А пока они усадили Праула на платформу, свернув изолётик в гнездо. Тот устроился поудобнее, сложил руки перед собой. Выглядел он уверенно, как и всегда, но было заметно, что ранение и пребывание у Рэтчета даром для него не прошли. Чуть медленнее движения, чуть утомлённее взгляд. Но и только. Скидс полагал, что даже на пороге смерти Праул будет выглядеть так, будто имел весь мир, и напоследок пошутит так, что убийцы эту шутку будут помнить всю оставшуюся недолгую жизнь. И никакие психологи не помогут, не спасут от самоубийства в отчаянии и ненависти к себе. - У нас для тебя подарок, - сказал Гетэвей, - узнали, что ты любишь, и вот. Нашли. - Интересно, - Праул склонил голову набок, - ну и? Подарком были конфеты. Приторные энергонные сладости, которые до войны продавались на вес в любом углу, и которые теперь было невозможно достать. Точнее… можно, конечно. Если у тебя имеется весь кошмарный арсенал Скидса, а так же потрясающий талант Гетэвея ко лжи и шантажу. Ради конфет они выложились на полную. Праул смерил их – и коробку у Гетэвея в руках – нечитаемым взглядом. - Итак, - начал он, - позвольте-ка уточнить. Вы двое похитили раненного старшего офицера из медбэя. Последствия осознаёте? - Да, - грустно ответил Скидс. Гетэвей кивнул. - Уже хорошо. И вы не просто совершили этот неприятно наказуемый акт потрясающей дерзости, но и. Конфеты. Серьёзно? Скидс с Гетэвеем быстро переглянулись. Было очень больно. И стыдно. На что они рассчитывали, в самом деле?.. Праул покачал головой, откинулся в одеялах, глядя в потолок. Словно бы вопрошал его, действительно ли его агенты такие недальновидные влюблённые идиоты. Потом сказал: - Обалдеть. Ладно, признаю, это было неожиданно. Я бы сказал: мило! Давайте сюда. И сами тоже идите. Холодно тут у вас… Агенты замерли. Не рискнули переглянуться, но оба чувствовали друг друга, как самих себя: неверие, надежду. Правда можно? Вау. Правда?.. Праул вскинул край оптики: - Мне ещё раз повторить? Скидс с Гетэвеем оказались по обе стороны от него в доли секунды. Придвинулись близко, так, чтобы тепло их корпусов грело Праула, но притрагиваться пока побоялись. Одно дело похищать с разрешения, а совсем другое, когда Праул уже у них. Сидит спокойно, шутит, не зовёт Спрингера размазать их по стенам. - Какие послушные похитители, - ядовито заметил Праул, - мне начинает нравиться. Ну? Гетэвей подтянул коробку с конфетами поближе, отщёлкнул крышку. Предложил Праулу, подавшись ещё ближе. Совершенно случайно, конечно. Скидс за ним повторил, тоже случайно и немного ревниво. Праул окинул их взглядом, вдруг лукавым, смеющимся. - Нет-нет, - сказал он, - я слишком слаб. Беспомощен, вымотан этим кошмарным получасовым пленом. Придётся вам… потрудиться. И коротко облизнул губы. Мелькнула маленькая чёрная глосса. Жест не был соблазняющим, скорее нетерпеливым, но. Гетэвей сжал пальцы на злосчастной коробке так, что чуть не смял её вместе с конфетами. Скидс дёрнулся было её отобрать – но Праул остановил едва не начавшуюся над его страдающим корпусом драку одним недовольным всплеском эм-поля. И взглядом. Не строгим, не рассерженным. Так. Слегка предупреждающим. Скидс медленно убрал руку. Недалеко. Положил её так, что она почти касалась колена Праула. И всё никак не мог выбрать, куда смотреть: на то, как медленно Гетэвей достаёт подтаявшую конфету из коробки, или на Праула, оживлённо ожидающего выполнения своего приказа. Когда Гетэвей поднёс конфету к его лицу, Скидс закусил губу. Осознал, что нависает над Праулом – они оба нависают. Что… почти мешает Гетэвею. Но только почти. Когда они не дрались, когда ничего не делили, они становились двухголовым чудовищем с четырьмя руками. Становились – чудовищны. Чудовищно эффективны. Праул притушил и прищурил линзы, так, что огни оптики едва теплились. Медленно подался вперёд, прихватил конфету губами. Потом отпустил, лизнул. Ещё раз, медленнее. Наклонил голову, обнажая зубы, острые и мелкие, и выхватил конфету у Гетэвея из пальцев, чуть не прикусив их. Скидс сипло вздохнул. Или это был Гетэвей. Или они оба?.. Праул откинул голову на одеяла. Его лицо выражало только сосредоточенность. Он сунул конфету за щёку. Потом перегнал за другую, задумчиво разглядывая кусок потолка, всё ещё видный за шлемами агентов. - А нишего, - сказал он, сглотнул. Мягкий металл на шее, обнажённый из-за того, как вызывающе доверчиво он запрокинул голову, растянулся и перекатился. - Правда, вкусно. Скидс. Дай ещё. Гетэвей протянул ему коробку, не глядя. Так же – вслепую – Скидс конфету и взял. Та согрелась – отчего бы это? – мигом перепачкала пальцы в вязкой сладости, так, что и конфеты-то уже не было, только тягучее, липкое, розовое. Но он слишком перегрелся, чтобы испугаться такое Праулу предлагать. Честно говоря, ему уже весь процессор отшибло. Ещё тогда, когда он спрыгнул с потолка, а Гетэвей вынырнул из-под верстака. - Неряха, - негромко сказал Праул, глядя ему в оптику, - что ж с вами делать… Скидс не видел Гетэвея. Не видел. Но он знал, как тот выглядит сейчас: широкая, сияющая от перегрева оптика, руки, сжатые в кулаки до хруста брони, и целое заряженное электричеством озеро под панелью между ног. Капли щекочут бёдра, кусают статикой. Может быть, это был не Гетэвей. Не только он. Праул потянулся губами к пальцам Скидса. Поцеловал. Один, другой. Мягко и ласково, очень внимательно разглядывая его лицо. Его губы перепачкались в розовом. Словно он умирал. Истекал энергоном, ядовитым, сладким. Потом Праул взял кончик – самый кончик среднего пальца в рот. Коротко тронул глоссой. Улыбнулся, зажав зубами – и укусил. Скидс вздрогнул всем корпусом. Гетэвей охнул и прижал руки к маске, скрюченные, будто хотел соскрести её с лица, будто там было лицо, рот, в который он мог бы себе свои пальцы запихнуть, и грызть. Грызть их. Конфета щипала ранку. Скидс не мог различить свой энергон – пару капель, которые должны были показаться из укуса, - в остатках конфеты, но он знал, знал, что они там, у Праула во рту. Что он почувствовал вкус. Праул обхватил его палец губами и всосал по самое основание. Скидс заскулил, дёрнул рукой вперёд, всем корпусом дёрнулся, чуть не придавил Праула, в последний момент подставив локоть. Впихнул в эти тонкие, прихотливо врезанные в лицо губы второй палец, коротко регистрируя, что Праул не против, можно, он только открыл рот пошире… Скидс двинул пальцами заворожено раз, другой, обдавая Праула горячим воздухом из вентиляции. Чуть не захныкал, когда почувствовал, как горячая, юркая глосса внутри торопливо облизала их, пощекотала стыки, ткнулась между. Через несколько секунд, горячечных, тяжёлых и тёмных, как море из масла, Праул коротко хлопнул его по локтю. Скидс торопливо дёрнул руку к себе. Она дрожала. Он весь дрожал. Гетэвей сидел рядом, свернувшись в клубок, щетинящийся острыми гранями брони, подтянув к себе колени и локти, смотрел на них во всю оптику, и всё скрёб по маске, по вентиляции вокруг неё. Праул обернулся к нему и шлёпнул тоже. Тот мигом убрал руки, стиснул их перед собой. - Вкусные у вас конфеты, ребятки, - повторил Праул, - ну ладно. Пожалуй, я не сержусь. На эту вашу эскападу. И тогда Скидс заметил. Заметил, что они на этой платформе больше не самые перегретые. От Праула шли волны жара, а вентиляция в его корпусе кликала, тихо, часто. Клик-клик. Они не услышали этого в первое мгновение. Были слишком заняты видом, чтобы прислушиваться. - Босс? – осторожно спросил Скидс, - мы… - Помолчи, - оборвал Праул, - те. Оба. Тишина. Агенты послушно притихли и замерли. Как могли. Им ничуть не полегчало. Скидс ещё и лежал неудобно, не посмел сдвинуться – и так, так близко. Праул молча разглядывал их обоих. Не торопился. Будто разбирал их взглядом на части, деталь за деталью, а потом собирал снова. И его вентиляция. Кликала. - Нехорошо, - вздохнул Праул, наконец, - что я один тут сладким балуюсь. Нечестно. Скидс пялился на уголок его рта. Там осталось немного розового. Оставалось, пока Праул не перехватил его взгляд и не слизнул. Потом завозился в своём гнезде, попытался откинуть одеяло – но не вышло, движения были неловкими, замедленными. Скидс поймал себя на мысли, что… посмотрел бы. Посмотрел бы ещё, как он пытается. Но увы: Праул кивнул Гетэвею, и тот выпутал его из кокона, удивительно быстро для меха, чьи руки так отчётливо дрожали. На такие вещи они со Скидсом были быстры в любом состоянии. Под конец Гетэвей огладил его живот, стык на бедре – быстро, рвано, будто украл. Праул его не одёрнул. Вместо этого он сполз пониже, и лениво - во всяком случае, ему удалось сделать это движение ленивым, а не слабым, неловким – раздвинул колени. Щёлкнула панель, тонкие пластины сдвинулись и сложились друг в друга. Подсветка вокруг порта мягко, медленно засияла. Блики заскакали по его бёдрам. И по смазке. Которой он истекал. Праул хотел. Праул. Их. Хотел. Он длинно выдохнул, отчётливо прогнал вентиляцию по всему корпусу, потягиваясь. Сказал: - Я с вами поделюсь. Ну, - он бросил взгляд на маску Гетэвея, - с одним из вас точно. Тот нахмурился обиженно, сгорбился, глядя на обоих исподлобья. Обозлился, но с места не двинулся. Скидс даже не знал, чего хочет больше. Ткнуться в коммлинк, чтобы утешить, или… показать ему язык. Так тебе. Мастер побегов. Может быть, он хотел и того, и другого. Пожалеть. Поддразнить. Праул сделал вид, что ничего не заметил. - Коробку дайте сюда, - приказал он. Конфеты в ней уже можно было так назвать с большой натяжкой. Праул зачерпнул то, во что они превратились, задумчиво поглядел на свою ладонь. Сдвинул и раздвинул пальцы, потянув тёплую розовую массу между них. Цокнул глоссой. А потом опустил руку себе на порт. Зашипел сквозь зубы, с силой прижимая внешний узел, тут же засиявший под его пальцами ярче, двинул рукой раз, другой – резче. Вымазал всё в розовом. Гетэвей стал выглядеть ещё злее, ещё напряжённее. Праулу и на это было плевать. Он неторопливо облизал пальцы от остатков конфеты и собственной смазки, а потом кивнул Скидсу. Предложил самым обыденным тоном на свете: - Угощайся давай, чего смотришь? Звучало ужасно. Праул, конечно, это знал. Более того – кажется, наслаждался этим. Скидс издал звук, полный облегчения и жадности, стёк с платформы вниз, грохнувшись о пол коленями, и нырнул головой Праулу между колен. Тот тут же зажал его шлем бёдрами, длинно вздохнул, погасив оптику. - Вот умница, - пробормотал он. Порт у Праула был таким же сжирающе чёрным, как корпус. Розовые разводы конфеты глушили алую подсветку, искажали свет. Пахло грозой, смазкой, маслом. Скидс вдохнул, почти заскулив – всё никак не мог поверить, что это всё ему, что Праул сам велел. Они-то с Гетэвеем думали: хорошо, если тот просто побудет у них. В гостях. Поест конфеты, а они посмотрят. Праул фыркнул и нетерпеливо стукнул его пяткой по спине: - Быстрее. Скидс не рискнул испытывать его терпение. Дразнить. Теперь, когда он мог обнять его бёдра руками, когда был так близко, что слышал гул в его корпусе и чувствовал: как ему плохо. Как ему хорошо. Праул оказался отзывчив. Ёрзал, вздрагивал, вздыхал, жёг руки перегретой обшивкой. Бормотал полушёпотом: дадада, молодец, вот так хорошо, жёстче, ещё. Удовольствие сделало его тише, но каждое сорванное слово втекало Скидсу в процессор расплавленным металлом, чтобы застыть там, переделать форму соединений под волю Праула. И он подкармливал Скидса. Угощал. То и дело подсовывал пальцы, вымазанные в конфетах, совал их Скидсу в рот, выглаживая глоссу. Потом облизывал их сам. Его корпус был хрупок, болен, измотан пыткой у Рэтчета, но было кое-что, что ни на секунду не давало забыть, с кем они имеют дело: его поля. Тяжёлые, бесплотно и щедро давящие удовольствием прямо на Искры, на сами личности душной лаской: Делай, Как Я Говорю, и выживешь. И будет весело и сыто. Возможно. Скидс не помнил, когда раскрылся сам, зажал текущий порт рукой, потом схватился за коннектор. Даже не лаская. Так, просто. Чтобы чувствовать что-то ещё, кроме полей Праула, чтобы не потеряться. - Босс, - тихо позвал Гетэвей. - Что… ммм, что такое? - Ну пожалуйста, - его голос сорвался. От этой ноты в его голосе, страдающей, просящей - Скидс чуть не перезагрузился. Охнул и стиснул собственный коннектор покрепче, пытаясь удержаться, дохнул горячим воздухом Праулу на внешний узел. Праул отчётливо вздрогнул под ним, вцепился ладонью в шлем, царапнув краску. Потом пихнул в лоб. Это был приказ: тихо. Не двигайся. Будет интересно. - Чего пожалуйста-то, Гетэвей? – ласково спросил Праул, - Поцеловать тебя? Ну иди сюда, поцелую. Гетэвей склонился над ним, весь – мучение, мольба. Праул издевался, Гетэвей это знал, Скидс это знал, однако – от него они приняли бы, пожалуй, что угодно. Попроси тот прыгнуть в плавильню, каждый из них только уточнил бы, не будет ли Праулу угодно, чтобы он в воздухе кувыркнулся. Или лучше солдатиком? Как ему понравится? Праул протолкнул палец Гетэвею под провод на шее, пачкаясь в масле, дёрнул к себе поближе – наверняка больно. Прижался губами к маске, потушив оптику. Нежно. Невинно. Потом длинно лизнул, прихватил зубами край шлема, тронул языком вентиляцию. Оптика Гетэвея горела так ярко, что казалось, вот-вот расплавится и стечёт по маске вниз, закапает Праулу на лицо. (Скидс спросил себя: ему бы понравилось? Ему бы это понравилось?) Гетэвей терпел это всё едва-едва, Скидс чувствовал, знал его слишком хорошо. А Праул улыбнулся. - Люблю целоваться! - радостно поделился он. Потом постучал вымазанным пальцем по маске Гетэвея: - Понял, за что? С тем же успехом он мог у Гетэвея попросить перечислить названия довоенных городов-государств. Праул разочарованно дёрнул его за пострадавший провод ещё разок. Повернул голову к Скидсу, потёрся голенью о его аудиодатчик: - Идеи? Скидс с готовностью открыл было рот, но Праул перебил его: - Хоть бы лицо утёр, когда со мной разговариваешь. Вместо того, чтобы утереться, тот широко облизнулся, не отводя взгляда. Праул довольно прищурился. Скидс сказал: - Он тебя потрогал. - Правда? - И разрешения не спросил. - Вот! – Праул поднял палец в воздух, - слушай дружка почаще, Гетэвей, и жизнь не будет к тебе так жестока! В смысле, я. Может быть. Гетэвей быстро сказал: - Прости. Потянулся рукой, всем корпусом к нему, отчаянно повторил: - Прости, я не… - Это что? – Праул кивнул на его руку. Гетэвей мигом вцепился ею себе в колено. - Так-то. Ладно, хватит с тебя… давай ближе. Праул на несколько секунд будто скинул с себя веселье, сосредоточился. Поддел что-то у Гетэвея под подбородком, заставив его зашипеть и дёрнуться, шлёпнул по маске: сиди смирно. Попробовал ещё раз… - Ага, - сказал он, - вот оно. Скидс потрясённо выпрямился. Что. За. Маска Гетэвея расщёлкнулась пополам. Раздвинулась, втянулась в щели по сторонам от лица. От лица. У Гетэвея. Было. Лицо! Скидс пообещал было себе разобрать этого обманщика на запчасти, но. Споткнулся о выражение чистого потрясения на грани со смертельным ужасом на этом самом лице. - Обалдеть, - шепнул Скидс. Гетэвей бросил на него перепуганный взгляд. Праул поймал его за подбородок и мягко развернул обратно к себе. - Шшш, - сказал он, - всё хорошо. Не так уж ты и проебался, чтобы я его у тебя отбирал. Едва ли предположение о том, что Праул может это сделать, успело прийти Гетэвею в процессор – однако, утешение парадоксальным образом сработало. - Я не… Его голос звучал глухо и тихо, губы зашевелились позже, чем он заговорил, и слова замялись, смешались. Праул поощрительно вскинул грани оптики. Гетэвей собрался и повторил: - Я не знал, - потом взглянул на Скидса, и повторил, оправдываясь, - я не знал! - Бедняжечка, - приласкал Праул, - зато теперь знаешь. Считайте это подарком! Ответным. Тебе лицо, Скидсу… собственно, тоже. Скидс не отправил Гетэвею по связи ни слова. То, что он отправил, было обещанием: гротескной картиной из всех идей, которые мигом пришли в его ненасытный процессор, всегда готовый пожирать и исторгать новое, злое, любопытное и извращённое в равной степени. Праул сказал: - Ну всё. С полезным разобрались, давайте к приятному… - он протянул руки к Гетэвею, - сядь. Да, вот так. Посади меня к себе на колени… да не дрожи ты так, дурачок. Я вас не убью. Вы славные. - Да даже если бы, - пробормотал Скидс. Он сказал это очень тихо, больше подумал, чем сказал, но Праул услышал. Окинул его смеющимся взглядом с колен Гетэвея. Промолчал. Пару секунд он отдыхал, упираясь затылком Гетэвею в грудь, потом хлопнул его по бедру: - Раскрывайся. Ноги шире. Коннектор Гетэвея скользнул Праулу по складкам порта, и тот коротко вздохнул, глядя вниз, потом опустил ладонь и прижал его потеснее. Потёрся, будто бы на пробу. Гетэвей вцепился в его талию, жмурясь и сжимая зубы - сжимая зубы, всхлипнул. Праул поманил Скидса свободной рукой. - Поцелуй меня. Тот мигом взобрался обратно на платформу. Пока Скидс его целовал, Праул мелко ёрзал, тёрся о коннектор Гетэвея. Улыбался в поцелуй, давая Скидсу эту улыбку слизывать, пока она не проступала снова, и снова. Потом Праул укусил его и отпихнул. Скидс коротко слизнул энергон. Что дальше. Что. Он хотел – дальше. - Ну давай, - шепнул Праул, повернув голову к Гетэвею, - помоги мне. - Ты сломаешься, - несчастно пробормотал Гетэвей, - ты не… - Указывать мне будешь? – поинтересовался Праул, - Распоясались как, ты смотри. Его тон стал опаснее, так что Скидс решил Гетэвея спасти. Всадил ему с пальцев разряд прямо в порт такой, что тот скорчился вокруг Праула и заскулил, пачкая пальцы смазкой. Скидс дёрнул Праула из его ослабших рук и усадил к нему на коннектор. Праул запрокинул голову, вжав обе ладони в низ живота, сжал зубы; не издал ни звука. Гетэвей вцепился в него поверх рук Скидса, то ли чтобы ссадить, то ли дёрнуть пониже. Поглубже. Праул процедил сквозь зубы: - Ссскидс, ты… чтоб тебя, - вдохнул ртом, - лижи. Я сказал!.. Скидс успел повиноваться, прежде чем он повторил приказ. Гетэвей обнял Праула обеими руками, вжал в себя так крепко, что дрожь от перегретого двигателя передалась на его корпус тоже. Вибрация защекотала Скидсу глоссу, когда он прижался ртом там, где коннектор Гетэвея, непомерно большой для Праула, растягивал его. Чтож. Праул всегда был известен тем, что откусывал больше, чем можно проглотить, и глотал. Скидс пощекотал глоссой основание коннектора Гетэвея, потом скользнул ртом выше, к тревожно, истерично почти помигивающей подсветке у Праула в порту, сжал губами внешний узел, поцеловал. Ещё, и ещё раз, вжался лицом в них обоих, тёрся и лизал, как велели. Праул опустил одну руку ему на шлем, крепко сжал. Другую всё не отрывал от живота, гладил себя, потушив оптику, скрёб по швам так, будто хотел запихнуть пальцы внутрь и сжать Гетэвея прямо там. В конце концов он сказал напряжённо и негромко: - Гетэвей. Тот кивнул, ослабил хватку, давая ему соскользнуть чуть ниже – сжал снова, приподнимая. - Вот так, да, - пробормотал Праул, - да. Да! Скидс почувствовал под языком энергон. Совсем немножко. Дальше он помнил только то, каким громким стал Праул, как хныкал и вскрикивал у Гетэвея в руках, до безобразия откровенно, тёк и дрожал, шипел сквозь зубы ругательства и короткие приказы: быстрее. Глубже. Потом, лёжа на Гетэвее, который был в полном ауте, Праул сказал, устало и сыто: - Ах. Если бы каждое похищение было таким забавным. Тц! Да поосторожней там. Теоретик… Скидс, который осматривал его порт и как раз довольно живо воображал, что Рэтчет теперь с ними сделает, вскинул взгляд и застенчиво улыбнулся. Ему, на самом деле, плевать было на Рэтчета. Помучает, да, но не прикончит же? А у них с Гетэвеем теперь было столько всего. Праул, измождённый и совершенно расслабленный, лицо, остатки конфет, которые никогда больше не будут просто сладостью. Праул жестом приказал Скидсу отвалить, неловко сполз с Гетэвея в сторону, почти свалился – но тот вовремя очухался, подхватил его, сдвигаясь и укладывая поудобнее. Скидс подобрался к ним поближе, и Праул сонно приказал: - Всё. Я устал. Вы не очень, но это не моя проблема. Лежите и грейте. С тем же успехом он мог им по половинке Матрицы предложить. Потому что: они были так ужасно влюблены.