I will forgive, but I will remember

крови нет предела тебя не спасут она песню запела над тобой вершиться суд демон вновь восстанет завтра не настанет

      — Каждой частичкой своего тела я чувствую то, чего ты почувствовать не сможешь никогда. Ты, гребанный ангел во плоти, никогда не поймешь, что значит чувство собственничества. Когда тебя касаются, во мне кипит кровь, все живое превращается в мёртвое, я опустошаюсь. Ненавижу! Я хочу убить каждого, кто посмотрит на тебя, — Чонгук прижимает парня к стене, со всей силой впивается рукой в его шею. — А еще больше я хочу убить тебя за то, что позволяешь другим делать то, что должен делать только Я. Что позволено делать только Мне. — Он склоняет голову, шепчет у самого уха. — Ты — только моя игрушка. Запомни это, детка. Ну, сколько раз мне еще тебя прощать? У парня напротив, кажется, лопаются сосуды, он моментально краснеет.       — Прощать? Ты ни разу не сделал ничего похожее на прощение!       — Детка, — лицо Чонгука меняется. Из наигранной злости появляется настоящая. Он выглядит страшно. Этот взгляд всегда заставлял даже костям дрожать от страха. — Я ослышался, ты предъявил мне? Молчишь? — рука на шее сжимается медленно. — Еще одна твоя выходка, одно твое непослушание, и я сделаю с тобой тоже самое, что сделал с твоей сестрой, понял? — ехидная улыбка. Чонгук видит, как лицо парня напротив меняется. Оно выглядит ужасно. Ужасно мило. Этот парень даже когда злится выглядит мило. — Не слышу, детка?       — Подонок! — парень отталкивает Чонгука от себя так сильно, что тот ударяется о полки с книгами, и несколько из них падают на пол. — Грязный подонок! — голос дрожит. — Ненавижу тебя! — он кричит сквозь слезы. А Чонгук смотрит на него исподлобья, слушает все гадкие слова в свой адрес, слушает и ничего не делает, лишь ухмыляется. — Я же просил не трогать семью! Ублюдок! — парень замахивается, собирается ударить Чонгука прямо по лицу. Но его рука оказывается перехваченной, а сам парень снова прижат к стене. Чонгук смотрит в глаза напротив с ненавистью и одновременно с… обожанием?       — Чимин, я убил ее, — он смеется. Смеется громко и заливисто. Истерически. Смеется так страшно, что у Чимина внутри все уже сжимается от страха, а снаружи он мечтает о скорой смерти. Лучше умереть, чем быть рядом с Чонгуком. Слезы текут ручьем, но Чимин даже рукой пошевелить боится, чтобы стереть их; он смотрит на Чонгука и ждет. — Я, — лицо Чона снова приобретает ужасающий вид, — убил твою сестру, Чимин. Ты злишься, детка?       Чимин медленно оседает на пол, от осознания слов сказанных Чонгуком; ноги его не держат, его губы дрожат. Чонгук подхватывает его за воротник белой рубашки, снова впечатывает в стену, смотрит в глаза и заставляет Чимина смотреть на себя. Чимин не боится ударов. Он знает и ждет их, потому что каждая его встреча с Чонгуком заканчивается избиением.       Чонгук бьет его. Уничтожает. Несколько ударов по лицу кулаком, два коленом в живот, и Чимин падает на пол, захлебываясь в собственной крови, что тонкой струйкой течет вниз по подбородку. Чонгук нависает над ним, бьет еще сильней, пока лицо парня не становится кроваво-фиолетовым, пока на нем не остаётся живого места. Он бьет его сильно, долго, быстро. Бьет даже после того, как парень закрывает глаза, сильными ударами проходится по, кажется, неживому лицу даже после того, как Чимин теряет сознание. Чонгук бы убил его, если бы не…       Раздается звонок. Он заставляет Чонгука вспомнить о том, что у него сейчас фортепиано — любимый урок. Чон усмехается при виде бессознательного окровавленного лица Чимина. Такое красивое. Чонгук думает о том, что сегодня вечером он разукрасит это лицо еще лучше. Он встает с пола, отряхивается и, улыбнувшись, выходит из помещения, оставляя Чимина одного в дурацкой школьной библиотеке. А Чимин не смог ответить, никогда не мог и не сможет. Никогда, потому что тогда Чонгук его действительно убьет. Он сильнее, мощнее, а еще… Чимин сам виноват. Он сам согласился, сам подписал этот гребаный контракт. Он сам виноват, поэтому теперь он хочет умереть. Но даже это ему не позволено, он даже умереть не может.       Когда Чимин пытался покончить с собой, Чонгук убил его сестру. Чимин знал, что такое произойдет, но надеялся на то, что у Чонгука все-таки есть хоть капля сострадания, кроме жесткости и хладнокровия. Но нет. Он способен лишь причинять боль, он ужасен, он псих, и лучше бы Чимин не подписывал тот контракт тогда, восемнадцать лет назад. Подумаете, детский контракт, предложенный лучшим другом для простого поддержания дружбы. Но еще с детства нас учили читать то, что подписываем, А Чимин тогда и читать не умел. Чимин сам согласился, а этот контракт до сих пор хранится у Чонгука в сейфе, как напоминание о никчемности и наивности Чимина.       Восемнадцать лет прошло с тех пор, а Чонгук не изменился. Сильнее только стал и бесчувственней. Раньше издевательства не были такими серьезными, Чимин и воспринимал их в шутку, но сейчас… Чимин — его собственность, а если он сбежит, откажется, то Чонгук сотворит нечто ужасней простого убийства. Он уничтожит его. Чонгук не пожалеет никого ради того, чтобы то, что принадлежит ему было у него. Он псих. Чонгук псих. А Чимин тоже псих. Потому что любит. Чимин любит Чонгука так, что не смотря ни на что, готов ради него на все.