Defensor

Кто это, интересно? Незнакомый, блондинистый, маленький, но злющий, как свора гончих. Подойдёшь — откусит руку по ногу. И «Прости» не скажет. Каждый вечер появляется на площадке и качается на качелях. Эти старые магические качели, будто образовывали купол вокруг него. Никого больше не пропускали Спустя полчаса выходит мужчина с псом, и они уходят на прогулку. Мужчину с псом он знал. Сегодня за Юрой спустился Виктор. Добрый и очень шумный русский фигурист, по совместительству сосед по дому и очень разговорчивый. Прямо как бабули со скамейки. Вчера выходил Юри Кацуки. Как его прозвали — русский японец. Он тоже фигурист, поражающий своей выносливостью. Он выходит по вечерам чаще, чем Виктор, и гуляет дольше. Пиликает домофон парадной Скулеж, переходящий в лай. Шаги спортивных кроссовок. Громкоголосый русский крик. — Юра, пойдем! — Мальчишка, хрупкий как феечка, соскочил с качелей и подошёл к мужчине с беснующимся псом, что с нетерпением вертится вокруг ног, путая поводок. Вот, оказывается, как его зовут. Юра. Завтра нужно познакомиться, главное успеть до того, как тот сядет на качели. — Бека, идем домой, мама зовёт! — девчушка, проворная, с хитрым прищуром глаз, посмотрела на мальчика. Кожа смуглая, волосы темной копной выбиваются из хвоста. Канипа, младшая сестра Отабека и самая надоедливая девчонка в мире, взобралась на скамейку рядом с ним и настырно требовала внимание брата. Отабек, девятилетний дворовой мальчишка, знающий всех и вся, был просто обязан познакомиться с этим странным Юрой, который одним своим взглядом отбивал желание знакомиться. Правда, Бека и сам не имел огромную кучу друзей, а только несколько дворовых приятелей, с которыми гулял после школы и на каникулах, которые вновь подходят к концу, а он пойдет в 3 класс!

***

— Юра, а ты хочешь пойти в детский сад? — вопрос Вити, этого до сих пор странного взрослого ввел мальчика в ступор. А зачем ему идти в детский сад? Что они будут там делать? Что это вообще такое? — Мы с Юри хотим отправить тебя в детский сад на последний год с первого сентября, а в следующем году ты уже пойдешь в школу! Ах, дети так быстро растут! — вновь не в меру расчувствовался Витя, освещая своими глазами чуть ли не всю улицу, привлекая внимание прохожих. Чин, подхватывая исходящую от хозяина радость, начал носиться взад-вперед, путая лапы в поводке и подскакивая от нетерпения и ожидания чего-то необычного. — Ну куда ты, дурной пёс! Как я тебя потом вычешу?! Нельзя в лужу! Замри! — твердая команда затормозила пса, а несколько лет тренировок заставили замереть, повинуясь хозяину — Да ты моя прелесть, хороший мой! Молодец! — расхваливал Чина Виктор, не замолкая ни на секунду.

***

— Определенно стоит отправить его в детский сад, иначе он умрет от скуки! Не можем же мы таскать его каждый день на тренировки с собой. Ему нужно общение, сверстники, обучение и полное соблюдение режима! Юри, полный решимости, перебирал варианты детских садов, читая характеристики воспитателей и детского сада в общем. — Эдельвейс или Островок? Виктор? Какой, как ты думаешь лучше? Пока что мне нравятся оба, — Юри задумчиво пролистал характеристики и фотографии, не зная, на чем конкретно остановиться. — Давай завтра сходим и туда, и туда? Завтра тренировки с обеда, мы успеем. Возьмём Юру с собой или дома оставим? — Он ещё маленький и не привыкший, нельзя одного оставлять надолго. С нами поедет. — Хмм, а знаешь, он сейчас спит… Мы могли бы… — Виктор перетек со своего стула на колени Юри и зашептал на ухо, — Три дня. Я ведь начинаю скучать… Наклонился, все-таки, сидя на коленях, он был почти на полголовы выше, и поцеловал, крепко-крепко прижавшись сухими горячими губами к губам. Юри дернулся, задушено шмыгнул носом и стальной хваткой притиснул этого безумного русского к себе, одной рукой крепче обнимая за пояс, а другой находя затылок. Они неловко столкнулись носами, Юри поймал нижнюю губу Виктора зубами, легонько оттянул, толкнулся языком в доверчиво приоткрытый рот. Никифоров, легенда фигурного катания, тихо ахнул в поцелуй, и закрыл невозможные свои глаза. Не предназначенная для таких действий табуретка начала поскрипывать, а стол неудобно натирал бок и давил, заставляя отцепиться от поцелуя, и, наконец, перевести сбившееся дыхание. — Виктор… Однажды нам станет жутко неудобно… перед Юрой, но сейчас… я готов разложить тебя на этом же столе… — дыхание все никак не приходило в норму, но Эрос жгучей смесью растекся по венам, выжигая все смущение.

***

Трель открывающейся парадной. Неслышные шаги по асфальту. Тихий шорох травы площадки. Скрип отодвигаемой качели… — Привет, ты же Юра?