Ты идиот?

Ночь мягко окутала Алфею своим темным покрывалом. Во дворе неровными рядами летали бумажные фонарики, оставшиеся после празднования победы над Даркаром. Винкс уже мирно сопели в своих кроватях, видя десятый сон. Почти все. Муза перевернулась на бок уже в сотый раз за эту ночь, никак не находя удобного положения. Ей не спалось. Голова её разрывалась от потока мыслей, и Музе казалось, что еще чуть-чуть, и она лопнет, как воздушный шар, хладнокровно проткнутый иголкой. Перед глазами стоял образ Ривена. Он словно был выжжен у нее под веками. Вот она закрывает глаза и из раза в раз видит одни и те же кадры. «Сделай мне одолжение. Я хочу, чтобы ты сказала, что вернешься. Что ты вернешься ко мне...» Сильные руки сжимают её талию, теплое дыхание гуляет у неё в волосах. «Я всё ещё здесь, Даркар!» «Тогда ты первая найдёшь свою смерть!» «Нет!» Почти бездыханное тело Ривена лежит у неё на руках. Слезы щиплют глаза. Её соленые губы отчаянно прижимаются к его уже холодным. «Я кое-что сделаю для тебя» Подол платья Лейлы вырисовывает диск, следуя за движениями хозяйки. Секунда, и руки Ривена в её руках. Он выглядит ужасно смущенным. Муза улыбается и уводит его в несмелом, неуклюжем танце. А потом они потерялись где-то в толпе, разговаривали только общими фразами и ничего не обсуждали, потому что вокруг было много народа. А может, Ривен и не хотел ничего обсуждать. За весь вечер он ни разу не сделал попытку увести её в укромное, скрытое от чужих глаз место и поговорить или хотя бы обнять лишний разочек. Будто бы они опять были чужими, будто это не он просил её вернуться к нему и не он заслонил её собой от убивающего заклинания. Муза сжала одеяло ногами и зажмурилась, настойчиво отгоняя мысли и силясь наконец уснуть. Утро всегда было мудренее вечера. И у неё даже почти получилось. Когда она стала проваливаться в сон, чуткий слух уловил шевеление в общей комнате. Она резко подскочила, испуганно охнув. Текна рядом перевернулась на другой бок, но не проснулась и засопела дальше. Муза надеялась, что ей показалось, хоть и знала, что слух её ещё ни разу в жизни не подводил. Но она медлила, уповая на то, что это может быть Кико или какое-нибудь полуночное растение Флоры. Долгое время было тихо, и Муза медленно опустилась на подушку, все еще держа ухо востро. Тело её постепенно расслабилось, но покоя так и не обрело, потому что шорох повторился снова. — Текна, Лейла! — позвала Муза негромко, но, в отличие от нее, подруги чуткостью слуха не отличались, а потому продолжали безмятежно спать. Да что же она, фея, не раз побеждавшая сильнейших ведьм один на один, участвовавшая в битве против одного из самых могущественных в Волшебном измерении существ — Тёмного Феникса — испугается шороха за дверью? Решительно откинув одеяло, Муза спустила ноги на пол и встала. Стараясь ступать беззвучно, она преодолела расстояние между кроватью и дверью и осторожно дернула ручку. Общую комнату серебряным соком поливал лунный свет, сочившийся из большого окна. Дверь на балкон была открыта, хотя Муза отчетливо помнила, что Флора закрывала ее перед сном, чтобы какое-нибудь из её растений вдруг не решило удрать. Муза прикрыла за собой дверь и огляделась. Волшебная ультразвуковая волна уже пульсировала в её ладони. На балконе что-то колыхнуло тишину, а потом и вовсе за стеклом показался чей-то темный силуэт. У Музы сердце заледенело, но она, взяв себя в руки, пошла вперед. Сила звуковой волны нарастала под её кожей так, что могла бы оглушить неожиданного визитера, выпусти Муза свою магию из рук. Осторожно заглянув за открытую дверь, Муза замерла, в недоумении смотря на человека перед собой. Сила магическим импульсом вернулась обратно, куда-то в самое нутро. — Ривен? — произнесла она, проходя на балкон. Парень поднял на нее глаза. Необычные, странные. Что-то поменялось в них за этот вечер. А потом он ухмыльнулся. Тоже совсем странно, не так, как обычно. Вдруг это и не Ривен вовсе? — Что ты здесь делаешь? — Муза вновь напряглась, сама не замечая, как превращается в ежа с острыми колючками. Сделав неуверенный шаг вперед, она заглянула за перила и увидела, что совсем рядом с ними в воздухе висит виндрайдер. Недоуменно выгнув бровь, Муза вновь уставилась на Ривена. — Я тут стою, — лаконично заявил парень, опиравшийся рукой на парапет. Он попытался выпрямиться, но неуклюже качнулся и снова схватился за ограду. И тут шестеренки в голове Музы заработали, и до нее стало доходить. Нарушенная координация, заплетающийся язык и неадекватные поступки. Если последнее было свойственно Ривену всегда, то первое не оставляло сомнений в том, что парень был пьян. Вслед осознания этого, пришло новое озарение, приведшее её в ужас. — Ты что спятил?! — она подошла к парапету и схватилась за него руками, сканируя виндрайдер и краем глаза Ривена на наличие повреждений. — Ты водил его в таком состоянии? Ты совсем остаток мозгов растерял по дороге отсюда в Красный Фонтан? Или их впрочем никогда и не было? — Муза вспыхнула. Она была так зла на него в этот момент, но даже эта злость не позволяла ей зыркнуть на него своим коронным осуждающим взглядом, поэтому она прожигала ворот его синей майки с флагом какой-то земной страны, о которой ей говорила Блум и название которой Муза успела благополучно забыть. Откуда у него вообще чертовая майка с Земли? — Т-ш-ш, — Ривен приложил палец к губам, однако далеко не с первого раз попал ровно. — Ты всех разбудишь. — Я? — возмутилась Муза. — Это ты всех разбудишь. Она ткнула пальцем ему в грудь, но не рассчитала. Сделала больно себе и его отшатнула, хотя в любой другой день подобный жест вызвал бы у него лишь щекотку. — Почему ты вообще здесь? — спросила она. В голове словно ураган пронесся, учинив беспросветный бардак. — Ты хоть понимаешь где ты? — Ага, — Ривен был как всегда немногословен, но в хорошем настроении. «Ещё бы! Столько выпить...» — фыркнула про себя Муза. — И ты, конечно же, понимаешь, что тебе нельзя здесь находиться? — Муза была в таком шоке от происходящего, что даже забывала злиться. Со стороны казалось, что у нее просто ангельское терпение. — О, да-а-а, — он отчего-то широко улыбнулся, и Муза чуть не выпала в осадок. — Ривен! — осмелев, она схватила его за ворот майки, который еще несколько секунд назад служил ей точкой для устремления взгляда, и заставила парня опустить голову, чтобы посмотреть на нее. Фиолетовые глаза, поддернутые пьяной пеленой и типичной Ривеновской надменностью, встретились с её глазами. На секунду она забыла, что хотела сказать. Но только на секунду. — Если тебя сейчас поймают, то не поздоровится всем, — она попыталась добавить в свой голос нотки твердости. Уж чем, а голосом она играть умела. — Тебе попадет больше всего. Хочешь провести конец года, вычищая сапоги товарищей? — Чистить Скаю сапоги? — он скривился, будто бы что-то мерзкое и отвратительное сунули ему прямо под нос. — Да, Скаю, — Муза кивнула. — И всем остальным. Нужно позвонить кому-то из них, чтобы они тебя забрали... — Ну вот еще! — парень разозлился, убирая её руки от него. — Не нужна мне их помощь, я сам справлюсь. — Нет! — Муза полезла на амбразуру, вставая между Ривеном и виндрайдером с широко расставленными руками. — Ты никуда не поедешь в таком состоянии. Я не позволю. Муза была полна решимости. Она даже готова была шарахнуть по Ривену оглушающим, если начнет возмущаться, но он не начал. Вместо этого он оглядел ее с ног до головы. И только тут Муза ощутила прохладный ветерок, обдувающий голые, худые ноги в коротких шортах. Предательский румянец выступил на щеках, но Муза постаралась не выдать своего смущения, воинственно нахмурившись. Ривен усмехнулся, будто бы был доволен развернувшимся перед ним представлением, будто бы он долго ждал от нее определенных действий и вот наконец, преодолев упрямство, она их выполнила. Муза почувствовала себя еще более неловко. — Ривен, — сказала она, серьезно глядя на него из-под челки. — Тебе нужно в Красный фонтан. Позвони кому-нибудь из парней. Ривен полез в карман брюк и, помешкав немного, вынул свой мобильник. Он повертел его в руках, будто видел впервые в жизни. А потом неожиданно протянул его Музе. — Звони, — бросил он почти небрежно. Муза посмотрела на парня неуверенно, предчувствуя подвох. Так и случилось. Когда она уже почти коснулась устройства, Ривен резко завел руку за спину, оставив Музу недоумевать на месте. — Хотя нет, я передумал, — сказал он, нагло улыбаясь. Специалист развернулся и, слегка шатаясь, проскользнул в общую комнату. — Ривен! — зло прошипела она, взмахнув так и оставшейся пустой рукой от досады. Двигатель виндрайдера продолжал гудеть, дожидаясь хозяина. А ведь она не единственная фея, имеющая силу звука. Кто-то еще мог бы услышать, и тогда всем было бы плохо. Старая вредная привычка дала о себе знать. Муза нервно кусала ноготь большого пальца, судорожно соображая, что делать. Не найдя другого решения, она наложила на двигатель виндрайдера заклинание тишины, мысленно уповая, что не повредила волшебством никаких механизмов. Босыми ногами (а пол-то, оказывается, холодный) Муза проследовала за Ривеном и прикрыла за собой дверцу на балкон. Нервно сглотнув, она окутала комнату изоляционной магией, чтобы никто не слышал шума и разговоров здесь. В том числе и девочки. Муза не хотела, чтобы девочки видели Ривена. Иначе они мигом забыли бы обо всех его недавних подвигах и снова завели шарманку о том, какой он безответственный, несерьезный и безрассудный и о том, что такой как он Музе совершенно не нужен. А это было последнее, что Муза хотела бы слушать. Будто бы они все эксперты в том, кто, кому и какой нужен. Чары Муза наложила как раз вовремя, потому что уже в следующую секунду послышался грохот, а затем и виртуозное ругательство. И как только язык не отвалился. — Ты там живой? — Муза вытянула шею, вглядываясь в темноту. Ривен выдал что-то нечленораздельное, а затем поднялся и плюхнулся на диван. — Если ты не знаешь, то вваливаться по ночам в чужие дома — это невежливо, — выдала Муза, скрестив руки на груди. В темноте блеснули два фиолетовых глаза. — А если ты еще не заметила, я не очень-то и вежливый, — копируя её манеру, сказал Ривен. — Да как ты не понимаешь?! — Муза взмахнула руками от досады. — Тебе нельзя здесь быть! Нельзя! — Пьяному Ривену все можно, — темнота скрывала лицо парня, но Муза кожей почувствовала, что он ухмыльнулся. Причем так нахально, что Муза бы огрела его чем-нибудь тяжелым, окажись оно под рукой. — И кто это сказал? — Муза полыхала, при этом ей даже не нужно было пламя дракона внутри, чтобы разгореться пожаром. — Я, — Ривен растянулся на софе, подкладывая руки под голову. — Трезвый, — и он громко зевнул. У Музы задергался глаз. Нет, она совершенно точно его сейчас ударит. — Не мельтеши там, — сказал он как никогда лениво и небрежно. — Все равно никто за мной не придет. — Почему? — Муза упрямо стояла на месте. Да она из вредности будет там стоять и мешать ему любоваться полной луной. И уснуть ему не даст. И... И... И еще что-нибудь придумает, чтобы подпортить его беззаботное существование. — Потому что я среди них самый трезвый, — и он цокнул языком, будто говоря «выкуси». Муза осталась стоять с открытым ртом. Из темноты послышался хриплый смех. — А ты думаешь, с кем я так? — он хмыкнул. — Я же не алкаш, чтобы одному пить. — Ты не алкаш, — после недолгого молчания произнесла Муза, переваривая информацию. — Ты идиот, Ривен. Здесь-то ты что забыл? — Я... — он хотел продолжить, но все слова забылись, разлетелись в разные стороны по пути к губам, оставив его с Музой один на один. Он вдруг почувствовал себя ужасно беспомощным перед этой тощей, угловатой девчонкой раза в два меньше него. Он неловко прочистил горло и обнаружил, что скоро в нем образуется пустыня. — Принеси водички, — попросил он, впервые в жизни обрадовавшись сушняку. — Чего? — Муза опешила, уставившись на выпрямившуюся фигуру Ривена. Она поняла, что он сел. — Очень хочется пить, — Ривен четко выговаривал каждое слово, словно она была глупой или почти глухой. — Воды. — Да ты... — Муза задохнулась. — Я не служанка тебе! — воскликнула она. Фея думала, что после случившегося он будет бесить её меньше, но Ривен пробил потолок. Специалисту в плечо с громким шелестом что-то прилетело, а потом упало на пол рядом с софой. Он потер руку и прищурился, силясь разглядеть, что послужило орудием. Журнал «Модная Солярия». Понятно. Прикусив губу в улыбке, Ривен поднялся и осмотрелся. — Что ты делаешь? — настороженный голос веселил его. Приходилось делать над собой усилия, чтобы не рассмеяться. — Ты когда-нибудь умолкаешь? И так голова болит, — он нашел глазами предположительно нужную дверь и сделал шаг вперед. Комнату качнуло лишь слегка. Ривен кивнул, расценив себя как «почти трезвый», и зашагал по направлению к двери. Он дернул ручку. Это была ванная. Бинго! Пройдя в крошечную комнатушку, сверху донизу заставленную баночками-скляночками и все ещё благоухавшую после вечерних процедур девчонок, Ривен включил воду и уже собирался было наклониться, как яркий свет, зажегшийся совершенно неожиданно, до боли ослепил его. Глаза заслезились, и он закрыл их ладонями, позволяя успокоиться и привыкнуть к свету. Муза стояла в проеме двери, держа руку на выключателе. Вид у нее был такой, будто она была ребенком, который провернул грандиозную шалость и сумел избежать наказания. И ведь сама она щурилась, тоже страдала от яркости, но триумф излучала каждая клеточка ее кожи. Вот же вздорная девка... — Довольна собой? — Ривен потер глаза, а Муза посмотрела на него с вызовом. Он наклонился и нажал на кнопку поверх ее руки. Кожу обожгло электричеством, и Ривен сунул ее под струю, словно бы это должно помочь. Не прошло и секунды, как свет снова зажегся, и брови Музы сердито сдвинулись к переносице. Ривен снова спрятал глаза в ладонях и вздохнул. Он уже подумал, что в этой схватке все же проиграл, но на глаза случайно попались тянувшиеся вверх по стене витиеватые трубы, исчезающие на пересечении с потолком. А на них, на тонких изогнутых боках, сушился после стирки черный бюстгальтер. И Ривен бы не заострял на нем своего внимания, если бы не заметил между чашечками маленькую серебряную подвеску в виде скрипичного ключа. Он сразу понял, чей он и ухмыльнулся. Пальцами он ухватился за еще влажную лямку и потянул, стаскивая с батареи. — Миленько, — усмехнулся он, раскачивая лифчик на пальце. Последнее, что он увидел перед тем, как свет погас, большущие темно-синие глаза и порозовевшие щеки. И сразу после предмет одежды буквально выцарапали у него из рук. — Придурок, — прошипела она, как самая настоящая змея, и Ривен рассмеялся. Смех его всегда вызывал у Музы сильнейший диссонанс. На слух он был приятный: бархатистый, с легкой хрипотцой. Но случаи, в которых Ривен смеялся, порождали непреодолимое желание надавать ему по шее. Так и жили в ней две Музы, одна из которых любила слушать его смех, а другая просто терпеть не могла этот издевательский гогот. Он наклонился к струе, захватывая воду губами. Муза смяла в руках нижнее белье, вернула его на место и решила, что глупо сейчас топтаться тут. Остановившись в центре общей комнаты, она в задумчивости осмотрела её. Взгляд остановился на двери в спальню. Она вдруг в полной мере ощутила, как сильно устала. Теперь ей действительно хотелось спать. И даже мысли о Ривене (хотя повод подумать о нем усилился в два раза) не помешали бы ей уснуть. Она зевнула и, потерев кулаком глаза, потопала в свою спальню. Муза уже коснулась ручки и даже повернула её, когда чужая теплая, еще чуть влажная рука поймала её за запястье. Сильнейшее чувство дежа вю шарахнуло по Музе как молот по наковальне. А пока она пребывала в шоке, её развернули и прижали к натренированному телу, помещая руки на спину. Она прислонилась щекой к твердой груди и услышала, как под одеждой колотится сердце. Его сердце. — Останься со мной, — сказал Ривен, опаляя её запахом алкоголя, смешанным с ледяным запахом мятной жвачки. Муза моментально потеряла всякую волю к сопротивлению и прижалась еще ближе прямо как тогда, у входа в замок Даркара. Бог знает сколько они так простояли, но когда Ривен отстранился, она почувствовала себя незащищенной. Он потянул её за руку обратно к софе, и Муза доверчиво пошла за ним. — Я ужасно хочу спать, — пожаловался Ривен. — А ты? — Да, и я тоже, — ответила Муза, тайно млея от того, как он держал её за руку. Он опустился на софу и потянул Музу за собой. — Но тут так тесно, — с сомнением сказала она, глядя на такого большого Ривена и такую маленькую девчачью софу. — В тесноте да не в обиде, — Ривен улегся, завлекая Музу в свои медвежьи объятья. Вообще Муза любила простор. Поэтому делить свое пространство с кем-то было для нее сродни пытке. Но здесь Муза не чувствовала дискомфорта. То есть, конечно чувствовала, но скорее смущение от того, что лежит вот так вот близко с парнем (и не просто парнем, а Ривеном!) в одной постели. Но делить свое место со специалистом было приятно. Они лежали лицом друг к другу. Глаза его были закрыты, он крепко обнимал её сквозь полудрему и ровно, тихо дышал. Муза закинула ногу на его бедро, а легонько сжатые в кулаках руки прислонила к его груди. В свечении луны кожа его казалась серебристо-синей, жесткие и суровые черты лица, так видные при солнечном свете, смягчились. Он выглядел умиротворенным, спокойным и таким... родным. Муза вглядывалась. Там, где челюсть встречается с шеей тонкая полоска шрама, крошечная родинка на ключице, короткие, но удивительно пушистые ресницы и волосы, пахнущие лесным орехом. Из этих маленьких деталей состоял Ривен, и она была так счастлива тому, что у нее есть шанс разглядеть их. Все было так, как она рисовала у себя в голове еще тогда, на первом курсе, когда встретила милого засранца на болоте. Но Муза была бы не Музой, если собственноручно не выливала деготь в свою бочку меда. — Ривен, — позвала она шепотом. — М-м? — промычал он, не открывая глаз. — А что будет завтра, когда девочки нас увидят? Когда ты станешь совсем-совсем трезвый? Когда твой виндрайдер заметят? А что тогда подумают... Но тут Ривен открыл глаза, и Муза мгновенно заткнулась. — Тебе действительно не наплевать на это сейчас? — спросил он на удивление серьёзно. — Я просто... Муза начала говорить, но Ривен пододвинулся и прижался к её губам. В шоке Муза ещё несколько секунд пялилась на спинку софы, замечая, как нити жесткой ткани переплетаются между собой. Ривен углубил поцелуй в немой просьбе ответить на его действия, и Муза расслабилась. Грубый в общении, но аккуратный в поцелуях, Ривен нежно соединял их губы и языки. Муза зарывалась пальцами в его волосы, пропускала, оттягивала, и стайки мурашек носились по всему её телу. От осознания, что она так же нужна и важна ему, как и он ей, голова шла кругом. Всё внутри болезненно и сладко вздрагивало. Ривен отстранился и с любопытством смотрел на Музу. Сердце его куда-то заторопилось, когда она открыла затуманенные глаза и прикусила губу, слегка припухшую после его поцелуя. Жест подействовал на него как спущенный курок, и ему вдруг страшно захотелось поцеловать ее еще раз. Но тут Муза потянулась к нему сама, и Ривен понадеялся, что никто и никогда не узнает о том, как он затрепетал, когда почувствовал её губы на своих снова. — Пообещай мне кое-что, — сказала Муза спустя уже сотню поцелуев. — Что? — весело и полусонно спросил Ривен. — Что ты никогда больше не сядешь за виндрайдер или за что-либо еще нетрезвый, — она невесомо провела пальцем по сильно выделяющейся линии челюсти. Надо же, порезаться можно. Его грудь завибрировала, комнату огласил тихий гортанный смех. — Обещаю, — он перехватил её руку и скрестил мизинцы, а потом притянул к себе и поцеловал там, где в бешеном ритме исходил пульс. — Мы уснем сегодня? — спросила она, смотря как небо за окном стало на несколько тонов серее. — У меня уже давно слипаются глаза, — признался Ривен, сплетая их пальцы и утыкаясь носом в яремную впадину. — Хотя бы теперь ты уснешь? — «Хотя бы теперь»? — повторила Муза, вскидывая брови. — Так это все был лишь хитроумный план о том, как заставить меня заснуть и не донимать тебя? — Все так, — Ривен кивнул. — Ты раскусила меня. Ривен ощутил небольный, но довольно ощутимый тычок в спину. — И все же у тебя почти получилось. Сил у меня не осталось, — она устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Тень от ее ресниц упала на её розовые щеки. Поцелуй и вправду расслабил и успокоил ее. Ривен усмехнулся и тоже прикрыл глаза, медленно засыпая.

***

На утро они проснулись от испуганного визга Стеллы, которая увидела Ривена на софе в их общей комнате. Она уже замахнулась, чтобы напасть на него со своим бежевым банным полотенцем, но остановилась, усмотрев Музу, выползавшую из объятий парня. Тогда их накрыло второй волной визга, но уже восторженного. За это Ривен еще долго поминал фею света красным словцом, вспоминая, какую мигрень и звон в ушах она ему обеспечила. — Я не в восторге от того, что твой парень свободно шастает по нашим спальням ночью, — недовольно зявила Текна, насупившись. Лейла поддержала её суровым взглядом. И Муза, честно, их понимала. Она бы тоже, злилась, если один из их парней провел здесь целую ночь без её ведома. — Он не был спальнях, — Муза беспечно пожала плечами. — Только тут и в ванной. — Это в корне меняет дело, — съязвила Лейла своим глубоким голосом. — Перестаньте, — Стелла встала на защиту. — Лучше бы порадовались. Он пробрался сюда, чтобы увидеться и провести с Музой время. Это так... — Нелогично, — вставила Текна, скептически выгибая тонкую бровь. — Романтично! — возразила Стелла. Все это время Муза телом чувствовала, что Ривен еле сдерживается, чтобы не рвануть отсюда прямо через окно. Наивные девочки не знали, в каком состоянии Ривен приезжал сюда, а Муза вовсе и не стремилась рассказывать этих деталей. — Перестаньте, — Флора добродушно улыбнулась. — Во всем этом нет ничего плохого. — Нет, но только если Ривен остался незамеченным, — Блум задумчиво нахмурилась, потирая костяшкой пальца подбородок. «Что маловероятно,» — подумала Муза, но озвучить не решилась. — Да бросьте, если бы его заметили к нам в комнату уже ворвалась... — Потрудитесь объяснить, молодые люди, что здесь происходит? — ... мисс Гризельда, — Стелла скривила лицо, будто ей свело зубы. Муза и Ривен переглянулись, кивнули друг другу и пошли сдаваться с повинной. Директора устроили Музе с Ривеном знатную промывку мозгов. — У нас здесь школа, а не публичный дом! — причитала Гризельда. От таких слов было мерзко и обидно, но виноватой Муза себя не чувствовала. Она стискивала зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое, и старательно делала вид, что ей стыдно. Фарагонда велела Гризельде назначить наказание, и заместитель с радостью это сделала, заставив Музу без магии оттирать котелки от гари и приставшего зелья. Ривену же в качестве наказания Кодаторта назначил уход за стойлом драконов. И, как утверждал сам парень, это всё ещё было лучше, чем начищать сапоги Скаю. Однако даже эти пытки, через которые им пришлось пройти, ни на грамм не омрачили воспоминания об их вечере.