Уизли.Уизли.Уи...Да сколько вас!?

Каблуки с периодичной точностью стучали по серому асфальту советского переулка. Звук, ими издаваемый шумел эхом, пробуждая и тревожа жителей хрущевки. Неестественно прямая осанка девушки, идущей по улочке вводила в заблуждение, а рыжие волосы огненным шлейфом рябили в глазах редких прохожих и бомжей. Дворовые коты, бродячие собаки. Все животные в радиусе пяти метров от нее, поджимая хвосты и лапы, устремлялись в свои убежища, дабы избежать странного зла, таящегося в женском теле. Каркнула ворона и Люси невольно метнула яростный взгляд на птицу. Каркуша каркнула и вместе со своими подругами сбежала, улетая с насиженного места на электрических проводах. Остановившись и прикрыв глаза, ведьма старалась уловить внутренним навигатором цель своей прогулки. Нити наследия мигнули цветной гирляндой следов. Кажется осталось лишь повернуть через пять метров в небольшой дворик перед старым подъездом и открыть железную дверь. Зябко пошевелив плечами, девушка поправила легкий шелковый шарф, скрывающий следы от второго приступа неизвестного проклятья, и возобновила шаг. "-Я, Люси Сьюзен Уизли и моя покойная супруга, Стефания Норман, дочь Александра Нормана и Джулии Норман, в девичестве Вэбер, зарегистрировали свой брак в ночь на пятого февраля 1992 перед волшебными свидетелями Кротомахе, Септимусе Прайнте Гловере и Алише Викенсон..." Эти слова то и дело всплывали у нее в голове, но прогнать их на всегда не удавалось. За последние дни всей этой беготни она едва могла вспомнить что-то еще, кроме как клятв и обещаний сказанных когда-то в певучем саду перед черноволосой волшебницей. Это даже на свадьбу мало походило. Люси просто позвала значимых для ковена персон, которые должны были стать свидетелями одной из клятв ковена. Но вместо этого получилось... Слова. Слова шли от чистого сердца с такой скоростью, что она сама не поняла как успела сделать предложение и ответить на взаимные клятвы. Воздух заволокла серебристая паутинка свадебных обещаний и любящие сердца воссоединили свои сердца. Стейси светилась от счастья, увидев...эх Рыжая голова встрепенулась, кудри запружинили от движений, падая на лоб и глаза. Девушка приблизилась к двери подъезда и без зазрения совести открыла ее заклинанием. Окунувшись в сеть уз, она поднялась на второй этаж, где временно сейчас жил Калеб. Нашла на свою голову наследничка. Обворовал ее и предал маленький ублюдок. За квартирной дверью послышался шум, кажется он услышал, как она поднималась по лестнице. "Что ж, не будем делать сюрпризов..." Длинные пальцы с отросшими ногтями крепко обхватили ручку и нажали на нее, даже не заботясь о замке. Что-то сломалось, но это ее не тревожило. Ей было плевать, что нужно сделать, чтобы наказать бессовестного воришку. Он украл то, что не только принадлежало ей, но и дорого ей было. Дверь открылась, Люси вошла в грязную и мерзкую маленькую квартирку. На пороге перед ней обнаружился какой-то листок с витиеватыми надписями. Наклонившись к нему, ведьма поняла, что это страница одного из украденных артефактов. Видимо, Роджер пытался перевести древний артефакт, но не смог в виду банального. Нет словаря. Кэмпбелл лично создала тайный язык для старейшин клана, чтобы не давать смертоносные знания в лапы молодняка. "Неужели этот кретин действительно решил, что все может в виду своего статуса?" Оторвавшись от частицы воспоминаний, рыжая осмотрела коридор. По всюду валялись вещи, кое-где виднелась кровь, наверное мальчишка пытался с ее помощью открыть Зеленый завет. "Хах, глупый мальчишка! Как он посмел притронуться своими грязными..." -Я знала, что ты глуповат, но не думала, что еще и бессовестен.-Люси приоткрыла дверь балкона, самую последнюю комнатку в его жилище, куда и вели следы крови. -Черт!-парень сильнее прижал к себе поврежденную руку, пытаясь вжаться в угол лоджии. Но едва ли мог скрыться от пытливых глаз бесстрастной главы ковена и рода, к которым он принадлежит и которые мог унаследовать. Его черные волосы с ранней сединой выглядели неопрятными, под глазами легли темные синяки, а у рта виднелся надрыв, будто его ударили в челюсть. Интересненько. -Ты же помнишь, на ЧТО способна моя магия?-ласково прошептала ведьма, стирая кровь с подбородка юноши. Возрастом он немногим был старше Перси, но...ахах, Люси не первый год живет на этом свете, чтобы считать его взрослым. Ее ментальный возраст давным давно перевалил за двадцать. А делами она уже давно на пенсии. "Черт! Я хотела это забыть..." -Я...-Калеб дернул голову в попытке избавится от прикосновений ведьмы, но та держала крепко. Вспышка ярости пришла мгновенно. Она со всей силы ударила мальчишку, да так, что тот вперился лицом в стенку балкона. "Кажется его нос хрустнул...? Наверное показалось" -Собирай манатки. Даю тебе минуту.-Миссис Норман встала с корточек, на которые села, чтобы посмотреть в глаза наследника, и пошла в столовую-гостинную, где легкой рукой нашла все украденные книги. Подвинув стопку пергамента с разными вариантами переводов в сторону, девушка уместилась на диване. Вообще она могла лишь пальцем поманить, как наследник, так и книги вернулись бы на свои места. Но ей захотелось избавиться от назойливых переживаний матери и носящегося туда-сюда Сириуса. Видели те они решили позаботится о близких. Мать о ней, а Блэк о крестнике. Неужели они действительно думают, что их жалкие попытки влиться в жизнь детей вернут отношения, которые были или могли бы быть? Возможно, с Гарри этот трюк пройдет, но вот с Люси... Она слишком долго была вне семьи Уизли, чтобы считать их верной родней. Даже дальние родственники Готы, Кэмпбелллы и другие бастарды Кэмпбелла ближе ей, нежели кровные. Все дело в духе. В духе семьи Уизли быть дружными и милыми, защищать друг друга и вести законопорядочный образ жизни. А в духе семей ковена-быть опорой друг для друга, стать защитой в любом плане, банальная экономика и магия рода. А самое главное-Преданность и Верность! Ооо, как преданны ковенцы "Пургалач"! Хватит лишь одного слова близкого, чтобы другой пожертвовал собой. Люси достаточно глазом моргнуть как они окружат ее, чтобы помочь. Они знают ее привычки, интересы и характер. Даже то, что она ненавидит, когда с утра все толпятся на кухне. Ей присуща свобода и простор. Завтракать Люси любит в обеденном зале, где можно спокойно встать из-за стола и подойти к окну с чашечкой терпкого и горького кофе, где можно спокойно обсудить проклятье или заклинание, даже банальная беседа про газеты. И дело не столько в интерьере и ширине жилья Уизли, сколько во взглядах. Люси казалось, что она сможет жить под одной крышей с кровной семьей. Нет. Ей хотелось так считать и думать, но...Но мышление всех ее братьев, ее родителей и сестры. Все они привыкли ютиться, быть сжатыми в банке, не стремиться к лучшему, не идти рука об руку дальше в будущее, а тихо и мирно...Агррр! Роджер выскочил с балкона и заметался по квартире, собирая чемодан. Вещи, тетрадки, магические предметы, он не задумываясь кидал все что видел. Люси же преспокойно разглядывала его, пытаясь успокоить нервишки и снова найти в себе силы отвергать прошлое, и идти в будущее с Уизли. За то время, что Калеб "скрывался" от нее, значительно исхудал, кажется перестал спать и есть, и выглядел в общем гораздо хуже, чем до своего проступка. Придурок и идиот, как он только посмел думать, чтобы сотворить такое. Его мотивов она не понимала и понимать не хотела. В ковене Пургалач запрещено присваивать чужое имущество, в особенности вещи главы и старейшин. -Закончил?-холодным тоном спросила она. Роджер покрылся потом, а из носа текла кровь. Люси реально сломала его. Но все это цветочки перед его наказанием. Скоро он забудет как красть и прятаться, даже собственное имя забудет. -Д-да, госпожа.-Калеб едва успел схватиться за ручку чемодана, как его и Кэмпбелл затянуло в вихрь трансгрессии. Перед глазами замелькали картинки мест, которые разделяли советскую квартирку от родового замка темного волшебника Кривого.

***

Их уже встречали с распростертыми объятиями. Роуз стояла в коридоре прямо перед ними, будто знала, что именно сюда трансгрессирует Люси. Хотя это было ожидаемо, ведь госпожа терпеть не могла входящих не с главного входа. Зря что ли Кэмпбелл так долго проектировал свое жилище? -С возвращением, госпожа!-радостно прохрипела старушка, лучезарно расплываясь в улыбке. Люси кивнула ей и толкнула Калеба вперед, намекая на то, чтобы он шел в поле ее зрения. Спуска теперь она ему не даст, пусть не надеется. -Здравствуй, Роуз. Как твое здоровье? Слышала, что ты приболела?-поинтересовалась самочувствием старейшины, глава ковена. Ее сообщество славилось тайностью, закрытостью дел и сумасшедшей верностью, которые не давали чужакам влиться к ним в доверие и похерить текущую золотом жизнь. Пускай они и слишком предвзяты, и излишне подозрительны, зато полностью доверяют друг другу. Люси совершила ошибку, решив порвать со всеми связь и бросить прошлое. Стейси...Она бы не позволила, не допустила бы такого и не приняла. Как и Люси, Стефания считала ковен своим детищем, своей семьей, работой и домом, всем. Также рыжая ведьма ошиблась назначив наследником молодого Калеба и попустив его воспитание. Она должна была высечь у него на груди правила и постулаты ковена. Самолично обучить его всему. Но ошибочно решила, раз он является ее потомком, то имеет все этого с пеленок. Как оказалось у него нет ясного понятия о том, что можно, а что нельзя делать в их обществе. Что положено его статусу и крови. Видимо, это не столько очевидно для всех, сколько ей кажется. Ничего, теперь она вернулась. Теперь не будет игнорировать призывы старейшин и мольбы ковенцов. Шабаши нельзя пропускать и нельзя оставлять род без главы. Да, смерть возлюбленной сломила ее и разорвала душу, но нельзя было допускать своей слабости. Нужно было затянуть пояс и идти напролом. -Все хорошо, госпожа. Простуда почти отступила и теперь все в порядке. Я рада, что вы вернулись, хоть это и заняло столько времени. Надеюсь ничего серьезного и страшного не произошло после...-Роуз была в замешательстве. Ее глубоко уважаемая госпожа, которую она ждала много лет, прибыла через такое долгое время. Роуз, как старейшина знала, что родоначальником ковена был Кэмпбелл Верный. И знала также, что за личиной общеизвестного злодея скрывался маг из ее времени, а точнее девочка одного из родов, вышедших из потомков темного волшебника. Замкнутый круг волшебства и крови. И все это...Хм, сложно описать словами ее настроение и эмоции, когда спустя несколько лет, после объявления госпожи, та теряет свою давнишнюю любовь, которую пронесла сквозь века, и после бросает всех. Без указаний, без объяснений. И тут. Она появилась, снова как снег на голову, но такая долгожданная и любимая. -Это хорошо. Следи за своим здоровьем. Я хочу, чтобы твое место долгие годы оставалось твоим. Где Джей и Салли? Они мне нужны.-Люси опять толкнула Калеба, потом щелкнула пальцами и призвала домовика. Кьюберти мигом забрала чемодан наследника. Как и все домовики, которые находятся рядом с не, эта тоже молчаливо исчезла. -Джей уехал к матери на выходные, а Салли помогает Джеку с драконом. Кажется у него проблема с загоном.-поведала ей местонахождение помощников Роуз. Маленькая старушка сложила сухие ладошки в замок и со всей важностью пригласила на чаепитие в саду. Вишня удивительным образом зацвела спустя три года упадничества. Никак знак свыше. -Кьюберти! Запри Калеба Роджера в подвале, в той самой комнате и принеси мне сменную одежду. Хочу искупаться перед обеденным чаем.-мигом вернувшаяся домовиличка схватила юношу и уволокла вниз по лестнице. А Люси кивнула Роуз и пошла в свою комнату. Она находилась на втором этаже, рядом с комнатами старейшин и наследника. Точнее бывшего наследника. Она еще подумает над его статусом, но в дальнейшем наследовать все ее дела и имущество он не сможет. По самомому больному он ударил. В комнате осталось нетронутым, даже пыли нигде не было. Будто и не выходила на целый год. Большая деревянная кровать с балдахином. Зеленое постельное белье, желтые шторы на большом окне. Дверь с царапиной, оставленной Стейси в соре. Помнится брюнетка кинула в нее свою любимую вазу, когда Люси удачно зашла в ванную. Там тоже осталось все на своих метах. Расческа с черными длинными волосами, губная помада персикового оттенка, как любит Норман. Их совместный шампунь и гель для душа. Даже зубная щетка Стейси здесь. А она ее не могла найти в тот день... Вернув щетку обратно в веселый стаканчик, Люси посмотрела на себя в зеркало. Кажется вот так вот она стояла год назад в Хогвартсе и разглядывала свои шрамы. Длинный шрам от правого уха до середины ключиц, как и в первый день, так и сейчас душил ее, будто удавка. На правом плече был ожог, а на левом предплечье иксообразный шрам. Симметрично ожогу на левом плече темнело зацелованное родимое пятно в виде облака. Как и Стейси, Сириус находил сексуальным касаться чего-то настолько личного и интимного. Только вот ей так не казалось. Это облако будто было физическим проявлением ее души. Вскипающих чувств и эмоций, которые поглощали ее разум раз за разом. Ее стихия огонь, стихия Стейси и Сириуса вода. Наверное, поэтому они так и притягиваются друг к другу. Взгляд невольно поднялся к шее, где желтели следы маленьких ладошек Норман. Призрак она призванный проклятьем или личная кара для нее, но Люси нравилось видеть облик любимой, хоть и в такие моменты. Сириус был отдушиной, но...Все хватит нюни распускать. Не хватало еще здесь в обморок лечь, чтобы и ковен знал о проблемах ведьмы. И так на душе кошки скребут. Люси чувствовала себя грязной, не только телом, но и сердцем. То, что она делала, то, что будет делать. Все это давило. Как и огромная магия, которую давным-давно не использовала Уизли. Холодная вода быстро смыла надвигающиеся мысли о семье и любви. Девушка мигом намылила тело таким родным и любимым гелем. Цитрусы, морской воздух и корица. Боже, как она давно не чувствовала этот аромат. Как давно не...Свежесть, домашний уют и свобода. Все это было олицетворением их отношений, их любви. Их самих! Они были свободны тогда. Не скованны временем и правилами. Могли вечерами засиживаться на песчаном пляже, не обремененные школьными знаниями и обязанностями жизни. Им было дозволено бродить средь скал Бло-Юнгфрун в одиночестве и покое. Те времена, то время, когда Стейси была простой бастардкой Элен, а Люси мальчиком-индусом Кэмпбеллом. Груз жизни еще не достиг их душ и они были счастливы те малые мгновения. Жестко оттирая кожу шеи и плеч от невидимых липких рук проклятья, рыжая пропустила одну слезу и закрыла глаза, вспоминая любимое лицо. Светло-голубые очи, те самые, чистые и невинные, не испорченные корыстью и жестокостью старухи Норман, ответственностью перед матерью-оборотнем и безотцовщиной. Глаза Элен, яркой и вечно счастливой. Ее светлая кожа, розовые щечки, губы бантиком и густые белые брови. Длинные прямые волосы как солнечный лучик и ресницы. Она была воплощением наивности и душевной чистоты. Ей едва стукнуло двенадцать, Элен смотрела на мир с жаждой жизни. Но была брошена в костер своим отцом. Великий инквизитор, праотец гонений ведьм и жестоких убийств. Предатель магии и полный козел. Папа Римский, также известный как Папа на два дня. Это было личным достижением убить грязного ублюдка на его собственном троне на глазах у его верных псов. Знали бы они кому служили. Поганая гнида решила отбросить свою никчемность в магии и стать правителем церкви, возвысившись над собственными собратьями. И первой жертвой стала Элен. Бедное дитя, желавшее любви в обеих ипостасях, поверило в сказки псов и само полетело в ловушку. Магическое пламя долго глодало ее плоть, крики вызывали слезы у пришедших на шоу. Все видели это, но никто из этих чертовых тварей не помог. Никто. Даже не проронил слово, взглядом не выказал гнева. Кэмпбелл лично вырезал каждого. Кто бы куда не сбежал, Люси всех нашла и зарезала, как свиней на убой. Как бы они не молили, сколько бы ручьев слез не лили, страдающее сердце волшебницы не дрогнуло. Оно наслаждалась их раскаяньем. Это было будто подзарядка перед главной целью. Был ураган. Дождь лил как из ведра, деревья вырывало из земли, но Кэмпбелл шел вперед. Сквозь ветер, воду и еретиков, не знавших истину. Она не убивала их непростительным, эти три заклинания были слишком благородны для расправы над такой грязью. Он ворвался в тронный зал личного дворца Папы. Заклинания и проклятья лились из палочки рекой, подстать ливню за окном. Седые волосы развивались от быстрых движений, от схватки двух злодеев. Предатель магии и еретик, Папа из последних сил возводил защиту, но та с треском разбитого стекла пала перед яростью и гневом кровоточащего сердца. Он ползал под ногами, целовал колени и ступни Кривого, но тот остался непоколебим и верен в своем решении. Кровь от брызг жертв, стекала с оливкового лица по черно-белой бороде. Капюшон давно был скинут, постаревшее от темных сил лицо взирало приговором на слизняка, посмевшего забрать у него самое дорогое и ценное. Крики Папы слышал весь свет. Казалось даже в Аду все черти поджали хвосты, настолько оглушительным был голос осквернителя. Но Кэмпбелл не останавливался. Он держал верных псов в сознании и при них терзал грешника. Ублюдка бросившего дочь в костер, выродка дурившего народ и поднявшего глупцов против магии. Люси не сдалась ни еретикам, возомнившим себя освободителями, ни волшебникам, решившим, что месть уже совершенна. Она не колеблясь ступила в пасть дракона вместе с тем отродьем, она улыбалась смерти. И плевала на законы и правила этих бесчувственных уродов. Месть ее была огромной и она свершилась. Но... Люси плакала, а холодный душ смывал ее слезы. Слезы горя, отчаянья и боли. Невероятной, невыносимой боли. Она мстила и умерла, не окончив их любовь. Она пыталась быть счастливой, но все потеряла вновь. Вновь потеряла так и не...Не сказав те три заветных слова. Те долбанные три слова, которые никак не могли вырваться из ее поганой глотки. С языка, говорившего клятвы и проклятья... Прошлое не вернуть и от того еще больнее.... -Я люблю тебя,-прошептала своему видению она и горько, горько ревела...