Касания

      Руки Аанга тонкие, жилистые, пусть и чертовски сильные, овиты голубыми стрелами, на бледной коже очерчены крепкие мышцы; плечи по-детски худые, почти хрупкие, но на них возложена судьба четырех наций и столетняя война. А ладони сухие, всегда холодные с чуть грубоватой кожей подушечек из-за бесконечных тренировок и таскания за собой посоха-планера. Но их касания Зуко нравились.

***

      Яркие лучи рассветного солнца пробиваются в комнату Зуко, медленно ползут по стене солнечными зайчиками, а прохладный утренний ветер задувает в чуть приоткрытое окно, дышать становится так легко и приятно. С улицы доносится тихий шум моря, пахнет свежестью и сырой землей, колышутся и шуршат листья деревьев. Принц головой лежит на худых коленях Аватара, прикрыв глаза. Аанг мягко перебирает непослушные волосы юноши, слегка улыбается уголками губ и надеется, что так будет всегда, что это чувство спокойствия и тишины продлится до конца их дней, думает, что хочет вот так встретить старость, если, конечно, до нее доживет, — рядом с любимым человеком, встречать рассветы и любоваться его безмятежным выражением лица.       Зуко открывает здоровый глаз и, чуть улыбаясь, тянет монаха за ткань его нелепой оранжевой накидки, губами нежно касается его губ, рукой оглаживает оголенное плечо и чувствует взаимное касание на своем предплечье. Отстраняться не хочется, но слышны шаги по коридору, пусть и не совсем понятно, чьи. Аанг на грани слышимости шепчет, что ему пора идти, широко улыбается, хихикает, и Зуко приходится подняться. Аватар бесшумно открывает окно до конца, ловко перекидывается так, что у принца сжимается от испуга сердце — раньше юноша такого не вытворял, а чинно выходил через дверь, как нормальные люди; но Аанг ведь не глупый, понимает, что лишних вопросов не избежать, если попасться в коридоре, например, тому же Сокке или Катаре, а потому несильно толкается ногой, залетает в свою комнату — тоже через окно — и юркает под одеяло, будто здесь он и провел всю ночь и все утро, будто и не бывал он у Зуко и совсем даже не думал об этом.

***

      Солнце высоко, когда Аанг тренируется магии огня на террасе перед особняком. Зуко не терпит возражений, требует почти невозможного, но юноша справляется пока что — рычит как надо, повторяет все заученные движения, в перерывах дурачится и краем глаза замечает улыбку парня. Катара наблюдает за их тренировками, когда выдается свободная минутка, но что-то ей совсем не нравятся такие упражнения.       Между ними почти нет расстояния. Непозволительно. Рука Зуко на талии Аанга, второй он показывает направление пробной атаки, что-то объясняет, приблизившись слишком близко к лицу мальчишки, и, как ему самому кажется, совершенно незаметно поглаживает молочную кожу большим пальцем. Юноша кивает часто и быстро своему учителю огненной магии и, как видится Катаре, совсем не против таких нежностей с его стороны — мило улыбается, сосредоточенно слушает и смотрит иногда так, что колени принца подгибаются.       Катара не знает, чудится ей эта близость, или в действительности все так и есть, но когда она замечает, как рука Зуко медленно спускается к бедру мальчишки и останавливается только на нем, а Аанг внезапно начинает улыбаться шире и ярче обычного, становится не по себе.       Зуко и Аанг всегда слишком близко друг к другу, и Катара искренне не понимает, как эту очевидную деталь до сих пор заметила только она одна. Юноши за обедом садятся поближе друг к другу и, выбирая комнаты, заняли те, что по соседству, да даже их обувь в парадной стоит рядом. Монах ночами частенько наведывается к другу, задерживается там на часы, а под утро тихо выходит и почти неслышно возвращается в свою комнату. А девушка понимает, что вряд ли ребята играют в пайшо.              Глаза Зуко — янтарь. От зрачка и к краям ветвятся темные линии-молнии, раненный глаз чуть темнее здорового, усыпан темными крапинками и радиально увит светлыми волнами-полосами. В его глазах можно утонуть, и Аанг уверен — будь он крылатым насекомым — обязательно бы «ненароком» угодил в капельку янтаря глаз принца.       Губы мага самую малость потрескавшиеся от дурноватой привычки облизывать их на ветру, но неизменно мягкие. И целоваться безумно приятно.

***

      А вдвойне приятно, когда в процессе накрывает с головой адреналин, страх быть замеченными. Когда Зуко сам немного отстает от компании, утягивая и Аанга за собой. Неловко держит его за руку, пока никто не видит, по привычке большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони Аватара, юноша тепло улыбается и светит ярче любого фонаря. А принц осознать никак не может, что этот солнечный мальчишка так улыбается только ему.       Нежное касание приходится разорвать, как только на ребят оборачивается Сокка, будто проверить, не потерялись ли случаем. Кричит что-то про копуш и улыбается, но не так, как Аанг. Никто не умеет улыбаться так, как он. Катара стукает брата по темечку, хмурится и отчитывает за слишком острый язык. Аанг хватает рукав рубашки Зуко, резко тянет на себя и обнимает, утыкаясь носом в крепкую грудь, а принц наклоняется, мягко целует в бритую макушку и сам не замечает, как волосами щекочет лицо юноши. Парень быстро оглядывается на отходящих все дальше друзей, смотрит на дорогу позади, убеждаясь лишний раз, что там никого нет, и толкает мальчишку с тропы, прижимает к стволу большого дерева и целует крепко-крепко, будто до дрожи нуждается в этих мимолетных касаниях. Домой они возвращаются позже остальных, когда уже совсем темно, и лишь звезды над головой ярко мерцают. Команда Аватара отдыхает на ступеньках перед террасой, где еще утром Аанг упорно пытался повторить за учителем тот сложный прием. Катара подрывается с места в ту же секунду, когда на пороге появляются пропавшие друзья. Она долго отчитывает их, ругается и кричит, что ужасно волновалась. — А где вы вообще пропадали? — язвительно спрашивает Тоф и ложится спиной на деревянную колонну, подкладывая руки под голову. Она-то сразу заметила, что друзья пропали — чувствительные ноги ее еще ни разу не подводили — и в отличие от всех зрячих, всегда видела и понимала намного больше, чем они. Прочувствовать учащенное сердцебиение Зуко и внезапно проявляющуюся аритмию Аанга, когда эти двое находятся рядом, в точности так же, как она делала при встрече с Азулой в день Черного Солнца, для нее никогда не было проблемой. Подшутить над друзьями или поставить их в неловкое положение как сейчас она всегда могла, но подло рассказать об их тайне, которую они так стараются сохранить в секрете, остальным — никогда не хотела, а если бы и появилось желание, то не смогла. Было весело наблюдать, как ребята судорожно выдумывают подробности внезапной тренировки. Бейфонг лишь загадочно хихикает, когда «спектакль» заканчивается, и подтягивает ноги к груди. А ведь правда, что у Твинклтоса сердце пропускает удар каждый раз, когда на горизонте начинает маячить Зуко.

***

      Принц ведет ладонями по телу мальчишки, пальцами пересчитывает ребра и задирает ткань мантии, губами касается тонкой шеи, оставляет влажные поцелуи вдоль ключицы, почти нежно прикусывает бледную кожицу. Руки Аанга сжимаются на его плечах, юноша запрокидывает голову и бритой макушкой стукается о дерево пола. Он прогибается в спине так, что слышен хруст костей. Мурашки по коже бегут от одних только легких поглаживаний, а потом касания сменяются теплыми короткими поцелуями, и Аватар, кажется, больше не может дышать.              Аанг дико смущается, — у него это впервые — но сбегать или прикрываться не спешит. Тело принца великолепно: крепкие кубики пресса и две косые мышцы чуть ниже, широкие плечи, сильные руки и пульсирующая вена на шее (юноше так сильно хочется ее поцеловать), дорожка темных волосков, выглядывающая из-под пояса штанов. Зуко чертовски горячий парень, и магия огня тут роли не играет. Юноша тяжело дышит и извивается в руках любимого.       Но он даже не представляет, как сильно сносит голову от возбуждения принцу. Тело Аанга ничуть не хуже: тонкие запястья и лодыжки, худая талия и впалый подтянутый живот. Руки и ноги, увитые голубыми стрелами, розовые соски-бусинки, маняще выступающие ключицы — Зуко сильно хочет оставить пару-тройку засосов, жаль у монаха не завалялось в гардеробе вещей с высоким воротом.       Зуко никогда не обладал хорошим терпением, ему всегда хотелось всего и сразу, без промедления, а тут еще королевское воспитание — маленькому принцу стоило только захотеть, как к его ногам падало все, что вздумается. С возрастом мало что изменилось.       Он дрожащими от напряжения и возбуждения руками стягивает с Аанга последнюю ненужную тряпку и губами касается выступающих тазовых косточек, оставляет дерзкий засос — дорваться до запретного и просто так проигнорировать? Маг не настолько глуп, чтобы лишить себя сладенького. На коже мальчишки расцветает алое пятно, парень кусает рядом, целует и снова ставит метку — если на шее нельзя, то о животе и ногах речи не шло. Кожа Аватара усыпана лиловыми засосами и красноватыми саднящими укусами, будто какой-то сумасшедший художник-баталист решил поиграть с краской.              Аанг податливо разводит ноги, когда об этом его на грани слышимости просит Зуко. Они осознают, что в доме они не одни, что слишком легко попасться, и кровь в венах закипает, голова абсолютно пуста, но просто хочется делать то, что велит сердце. Парни любят друг друга больше, чем кто-либо может себе представить — до потери пульса, до дрожи в коленях и звезд перед глазами. Просто любят больше жизни. И словами об этом сказать почти невозможно, и, честно, ни один из них толком и не разберется, как это сделать правильно и красиво, запутается в мыслях и опустит руки. Раз уж по-человечески нельзя… Что ж, говорят, как умеют.       Зуко говорит о любви слегка грубовато и пылко, но безмерно искренне — прикосновения резкие, смазанные и до жути нетерпеливые, слишком горячие; они полны заботы и веры, такие несдержанные, а безмерно приятны. Он любит, когда легко целует по утрам в гладкий висок, когда пальцами «обводит» голубые татуировки по контуру, когда отваром каких-то лечебных трав мягко обрабатывает шрам ниже лопаток и на стопе.       Аанг любит по-другому. Он любит совсем легко и невинно — кончиками пальцев, звонким смехом над шутками мага (даже несмешными); говорит по-детски о громадной взрослой любви маленькими забавными рисунками Зуко на листах бумаги, которые он таскает из стопки Сокки. Любовь мага воздуха — летний бриз. Свежо, непринужденно и трепетно, но смело и очень весело. Аватар невесомо пальцами перебирает спутанные пряди волос принца, обнимает со спины крепко-крепко, выкладывается на тренировках на максимум, клянется одолеть Лорда отца любой ценой…       Они друг без друга — никто. Они себе другой жизни вовсе представить не могут. И в действительности маги всю свою жизнь и провели рядом друг с другом. Зуко с самого момента изгнания зациклился на Аватаре. А Аанг на второй же день после пробуждения познакомился со вспыльчивым принцем.       Зуко вообще в судьбу не верит, но если так подумать, то здесь она явно приложила руку.

***

      До кометы Созина меньше недели, Аанг нервничает ужасно — не хочется подводить ни мир, ни друзей, ни Зуко. Но и впустую провести последние часы он тоже не хочет. Уже через час после отбоя Аватар входит через окно без стука, сидя на краю письменного стола, тихо наблюдает за дремлющим со свитком на коленях Зуко. Потом чуть грустновато улыбается и присаживается рядом с любимым; осторожно кладет голову ему на плечо, вдыхает полной грудью такой родной запах. Хочется забыть всю мирскую суету, забыть о войне и наслаждаться моментом. Хочется наконец-то выспаться, зная, что уже ничего не грозит его близким людям, хочется не изнурять себя мыслями о худшем, приостановить тренировки хоть на чуть-чуть и просто проводить время с теми, кто действительно важен. И впервые в жизни Аанг позволяет себе эти слабости.       Мальчишка закрывает глаза, и ему снится чистое небо, зеленый пышный сад и Зуко. Впервые за последний месяц не его отец.       Зуко просыпается посреди ночи, когда плечо совсем затекло. Парень сонно смотрит на умиротворенного Аанга, нежно проводит костяшками пальцев по теплой щеке, и что-то внутри щемит от невыносимой любви.       Принц поднимает юношу на руки, про себя замечая, насколько он легкий, укладывает на лежанку и накрывает теплым одеялом. Планер отставляет подальше — не время воевать. Стоит позволить ему отдохнуть перед самым главным боем хоть одну ночь. А маг будет сторожить его сон. Он ложится рядом, прижимаясь к мальчику всем телом, улыбается в полудреме, а в темноте слышно тихое сопение и равномерный стук маленького сердечка.       — Я люблю тебя, — еле различимо шепчет Зуко, закрывая глаза.       — Я тебя тоже люблю, — голос Аанга растворяется в оглушающей тишине комнаты, но важно не это.       Главное то, что нужные слова сами себя произнесли, когда больше всего были нужны. Те чувства, что раньше они могли показать только касаниями, нашли свое место в трех емких словах.       И теперь уже нет смысла скрываться, бояться и прятаться. Когда свет клином сходится лишь на любви одного-единственного человека, становится страшно. И они оба понимают, что такое яркое пламя может безжалостно убить, но все равно как глупые мотыльки летят на блик во мраке. Каждый из них не против сгореть, ведь знают — свет будет божественным.

***

      Сегодняшняя ночь принадлежит влюблённым, и ничто не сможет им помешать.       Ничто.