Слишком много Лестрейнджей

— Нет, вы это сейчас серьезно? Вопрос повис в воздухе. Гермиона оглянулась на близнецов Уизли… точнее, уже не Уизли, потом на очень кислого Невилла и пожала плечами. — Это была бы крайне дурацкая шутка, — сказала она. — Не мой уровень, и даже не Фреда с Джорджем. А Невиллу бы в жизни ничего подобного в голову не пришло — прости, Невилл, но ты знаешь, что я права. — У меня башка по швам трещит, — Сигнус отцовским жестом потер переносицу. — Вы… вы точно не шутите? Вы на полном серьезе заявляете, что вы все — Лестрейнджи? — Мы ­никогда бы не заявили подобного, — парировала оскорбленная в лучших чувствах Гермиона. — Но об этом говорят тесты ДэЭнКа. Анализ волос, взятый у ваших отца и дяди… — Ради всех богов, гр… родственница, не грузи меня этой маггловской хренью, — с досадой отмахнулся от нее Сигнус. — Линнс, тащи лопату, окапываться будем. — Это еще зачем? — Гвен, сидевшая на ручке кресла брата, мрачно созерцала толпу новоявленных родичей и, судя по блеску глаз, прикидывала, кого из них, как и в какой последовательности она будет убивать. — Как зачем? Окапываться будем. Ты хоть представляешь, что устроит мать, когда увидит толпу бастардов у нас в гостиной? — Не устроит, — буркнула Гвен. — С чего ты взяла? — Потому, что устрою я. Не знаю, как ты, а я своей частью наследства делиться не собираюсь. Гермиона оскорбленно фыркнула — как будто она сюда ради наследства пришла, Невилла от такого приема перекосило окончательно. Близнецы… то есть, Фред и Джордж переглянулись, но скорее просто возмущенно. — Ничерта себе встреча! — выплюнул один из них. — Вообще-то нам тоже не особенно приятно такое узнавать… — Только представьте себе, дорогие кузены… — …или брат с сестрой… — …или кем вы там нам приходитесь… — …жили вы почти двадцать лет, не тужили… — …а потом выясняется, что вы, например, Малфои! Гермиона предполагала, что близнецы Лестрейндж — те, что разного пола, уточнила она про себя — сейчас начнут беситься и швырять Круциатусами в белый свет как в монетку, в лучших традициях родителей, но ошиблась. — А чувство юмора у них ничего, явно фамильное, — задумчиво сказал Сигнус, обращаясь к сестре — к той, в которой он был уверен, что это его сестра. — Колер вот только не наш… — Колер у них у всех не наш, — поморщилась Гвен. — Ты на Грейн… тьфу ты, уже не Грейнджер, посмотри — от кого ее отец, по-твоему, нагулял, от тетки Андромеды? — Вообще-то, мой отец — Рабастан Лестрейндж, — поджала губы Гермиона. — Но моя биологическая мать — действительно миссис Тонкс. — У нас, кстати, тоже отец Рабастан, как оказалось, — поддержал ее один из бывших близнецов Уизли. — А, ну тогда неудивительно, — фыркнул Сигнус. — Раба ничего толком сделать не может, даже детей. Кстати, Линнс, а ты чего такая мрачная? Ты ж всегда сестру хотела или хоть кузину. — Да провалиться бы мне вставши, как говорит Антонин, если я хотела такую кузину, — пробормотала Гвен, разглядывая Гермиону с откровенной неприязнью. — Зануда, заучка, то с Крамом, то с Уизли… родителей приемных кинула, а значит, и родных может… не-ет, я лучше буду единственной дочерью в семье. — Ах ты! — задохнулась Гермиона. — Сама-то не лучше! Видела я твое досье в Министерстве — Азкабан столько лет не простоит, на сколько тебя посадят! — Девочки, девочки, брейк, — вклинился между нею и начавший подниматься Гвен один из бывших Уизли. — Не знаю насчет нас, но вы двое ругаетесь точно как родственницы. — Точь-в-точь мама с тетей Мюриель, — хихикнул второй, присоединяясь к брату. — И это не вон та милашка… ай, ну больно же… мрачная, а Невилл. Эй, Невилл, мы все понимаем, но не конец света же настал? — Именно он, — буркнул Невилл, подходя ближе. — У меня написано, что мой отец — Родольфус. Сигнус с тихим стоном стек с кресла и прижал руки к лицу. — Беги, братец, — выдавил он после долгой паузы. — Просто беги. Или можешь не бежать, но тогда дай нам хотя бы ладью приличную найти. — Зачем ладью? — не понял Невилл. — Чтобы похоронить тебя, олух, — процедила Гвен. — Традиция такая, мы своих покойников в море сжигаем. — Зачем меня хоронить? Гвен с силой ударила себя ладонью по лбу — так, что звук эхом отдался в соседней комнате: — Сай, держи меня. Я не буду ждать, пока его мама убьет, я сама его убью. — Зачем его убивать? — Сигнус на всякий случай придержал сестру. — Не надо. Маму убедим, что моим правам наследования ничего не угрожает, а Лонгботтом… тьфу ты, уже не Лонгботтом, в хозяйстве пригодится. — Как это? — Ну… — Сигнус пожевал губами, — он же вроде герболог хороший, нет? А у нас в теплицах все заросло к дракклам... Опять же, помнишь ту традицию, согласно которой у нас близнецы друг на друге женятся? Он всего-то на пару месяцев меня младше, почти близнец… так что выбор у тебя в два раза шире. Судя по тому, как Гвен потянулась к палочке, она была не против стать не просто единственной дочерью, а единственным ребенком в семье в принципе. — Сожжение мертвых, инцест… — Гермиона вздрогнула. — А можно весь список традиций, пожалуйста? Ну, чтобы ко всему быть готовыми? — А, да. Конечно, — Сигнус нагнулся и вытянул откуда-то толстенный том, переплетенный явно не в телячью кожу, судя по остаткам татуировок. Невилла замутило, Фред и Джордж тоже спали с лица. — Ну что, господа и дамы, вот вам матчасть, то есть традиции. Раз назвались Лестрейнджами — учите. — Рекомендую особо обратить внимание на раздел о пытках и казнях, — Гвен подхватила брата под руку. — А то мама говорит, что война в разгаре, подвалы забиты, рабочих рук не хватает… будете поначалу пыточные мыть, как мы в свое время, а там втянетесь. Удачи и приятного чтения. Парочка удалилась. Гермиона долго смотрела на закрывшуюся за ними дверь, а потом, едва сдерживая тошноту, перевела взгляд на книгу перед ней. — Пст, Гермиона, — окликнул ее то ли Фред, то ли Джордж. — Как думаешь, они это всерьез? Про пытки и все остальное? — Не знаю, — Гермиона не без отвращения раскрыла том. — Но изучить это надо. Мало ли что… «А еще лучше — послушать Невилла и сбежать сразу, как пришли», — мысленно добавила она. — «Или вовсе не ходить. Ну их, этих чокнутых родственников, с их ненормальными традициями…» * * * — Как думаешь, они действительно наши кузены и… и брат? — спросила Гвен в коридоре — Понятия не имею, — пожал плечами Сигнус. — Но даже если и да — они же сбегут после первой сотни страниц. А жаль, было бы приятное разнообразие после Драко. Гвен тактично промолчала. После Драко что угодно было приятным разнообразием. Но особенно приятным — осознание того, что ты в семье единственный нормальный человек. И единственный ребенок заодно.