скипидар

      они познакомились, когда рассеянный вася наконец заметил, что замухрыжный студентишка с перепачканными веснушками красок костлявыми пятернями, что держат блокнот и огрызок карандаша слишком часто ошивался рядом с ним.              в один момент шакулин не выдержал, сжав всю свою смелость в кулачки, вспомнив всё, чему его пытались научить на парах, где он на галёрке бесшумно посапывал, подошел и протянул слегка дрожащую руку со словами: - привет, я вася, и ты заебал меня рисовать и не показывать, это, блин, не вежливо!              калинкин раскрыл рот, обнажив ожерелье брекетов, роняет блокнот, дополняя гам в холле резким звуком шлёпающейся книжки.              с тех пор вася думал, что это, блин, судьба. а женя был в этом уверен.              через месяц после знакомства они начали встречаться              через два - выехали из общаги, перебравшись в спичечный коробочек-однушку недалеко от уника.       

***

             шакулин, проснувшись посреди ночи, снова находит жеку за клеткой мольберта. он - ночной гоблин, что, скрючившись, сидит над очередной работой, вылупив свои глазёнки, через призму очков смотрящие, чуть ли не носом рисует.              он зарывается в колосья волос на затылке, слыша привычный хвойный запах скипидара, (коим калинкин насквозь пропитан, кажется, что в тоннелях сосудов вместо крови течёт скипидар жилищный) целует его, пытаясь хоть немножечко подбодрить.              женя откидывается на спинку стула. уставшие полуприкрытые глаза, испещрённые коралловыми капиллярами, смотрят на васю влюблённо.        вася лозами шею лебединую обвивает и в макушку шепчет:        - чудовище, ты вообще спать собираешься? уже начало четвертого        - бля-я-ять.., - зажмуривается, как котёнок, лицо зажав меж пальцев. на щеках и веках остаются глухие разводы масляных красок. шакулин смеется и еле слышно выдыхает:        "дурила"              калинкин лыбится всеми тридцатью двумя блестящими стекляшками брекетов, тянется в карман за сморщенной пачкой сижек и зажигалкой с какой-то полуголой девицей за 10 рублей из ларька. сигарет нет, и жека вздыхает тяжко и протяжно воет:        - у нас что, больше не осталось ни одной ёбанной сигареты?        вася шарит по своим, выуживает в таком же состоянии помотанные мальборо голд:        - спокуха, у меня есть, жить будешь.              калинкин клюет его в губы кротко, с благодарностью смотрит прямо в болото глаз, и зубами мраморными вытягивает сигарету из пачки. огонёк вспыхивает на секунду, кончик сигареты бронзой светится, дымом пыщет. женя возвращается к работе, попыхивая, как паровоз.              вася уже в дверном проёме любуется, созерцает, как точёная фигура любови очерчена медовым лучом лампы настольной. острые конечности ожившими линиями складываются в силуэт, с которого, (по-банальному) думает вася, картины не то что можно писать, а определенно нужно, иначе человечество вымрет без такой хрущёвской красоты.              волосы, в беспорядке растрёпанные шакулинской рукой, до сих пор хранящие капли тепла на кончиках, растянутая футболка, накинутая старая рубашка в клеточку на острые плечики, угловатая рука свисает со спинки стула, держа зажигалку меж перстней, вторая - покоится на режущей коленке, тонкая спица сигареты тоскливо тлеет, пока уставшие, но не менее зоркие зрачки оценивают плод своего труда.              шакулин запомнить момент пытается, тянет уголки губ в усмешке и плетется делать горький кофе с двумя ложками сахара.       женька в нём определенно нуждается.