See you then

- Да, конечно, мы сделаем все возможное, но понимаете у вашего мужа...- начал было Кас, но назойливая женщина все же перебила его. - Пожалуйста, пожалуйста, я заплачу сколько угодно. Ведь можно обойтись без ампутации, правда? - испуганно тараторила она. - Мы стараемся. Извините миссис Блейк, мне еще нужно проверить других пациентов, - вежливо улыбнувшись, Кастиэль выходит за дверь и оставляет женщину одну в комнате. Как же это надоедает порой. Люди не понимают своего счастья, ведь главное, что любимый человек жив. Кастиэль устало потер глаза и направился на четвертый этаж. Опять ступор, сомнение, рука нависшая над ручкой и затем скрип открывающейся двери. А вот его человек все еще в коме. Он жив, да, но он давно не здесь. Уже целых шесть лет. Кастиэль подходит к окну и поднимает жалюзи. На улице льет дождь, громко барабаня по стеклу. Кастиэль шумно вздыхает и подходит к Дину. Проверяет капельницу, давление, пульс, а затем тихонько садится рядом. Он снимает очки и кладет в карман своего медицинского халата рядом с прикрипленным бейджиком с надписью "Док. Новак". Кас долго добивался этого места. Писал резюме, был мальчиком на побегушках, проходя испытательный срок. Но он не жалел, ведь теперь он лечащий врач Дина. Он самостоятельно может принимать решения по поводу ухода за ним, сам проверяет его каждый день, он старается делать все, что в его силах. Но Дин все еще в коме, и Кастиэль не в состоянии этого предотвратить. Остается только надеяться, а надежды с каждым днем все меньше и меньше. Кастиэль наклоняется и целует Винчестера в лоб, нежно гладит по щеке. Он отводит взгляд в сторону окна, и проглядывающее сквозь жалюзи, хмурое небо нагоняет на него еще большее уныние. На мгновение кажется, что так было всегда. Что не было вовсе этой первой встречи, не было их. Кажется, что они никогда уже не будут счастливы. Может быть, Кас не заслужил? Не заслужил каждый день просыпаться и видеть как любимый человек мирно лежит на его груди, сладко мурча что-то сквозь сон. Готовить вместе завтрак, обед и ужин, приносить кофе в постель. Смотреть Стартрек и Сумеречную зону, сидя на диване обнявшись в их маленькой, но уютной квартирке. Не заслужил просто целый день, не выходя из дома слушать пластинки и фотографировать дорогое ему лицо. Лежать у него на коленях, считая его веснушки, обнимать и целовать, задыхаясь от нежности. Разрываться от безумной любви и делать все, чтобы Дин улыбался? Кас тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли. Он должен верить. Обязан. Ведь больше ничего не остается, кроме воспоминаний. Воспоминания - это то, из чего мы состоим. И у Кастиэля остались только они. Он будто не живет, а существует. С каждым днем, с каждым прожитым часом, минутой и секундой, Кас чувствует как еще одна частица его умирает, как он медленно, но верно теряет надежду, скатываясь вниз, в темную пропасть. Ведь его солнце не греет. Его ослепительно-яркое солнце, которое давно уже не испускает лучи. Он все глубже и глубже уходит в себя, предаваясь воспоминаниям, которыми живет, все больше отдаляясь от реальности. Нет ничего такого, способного заполнить эту огромную черную дыру в груди, набирающую все большие размеры. Его солнце не греет, и он сам потухает и увядает, как растение, все еще жаждущее чего-то, тянущееся к источнику света, но без возможности прожить еще чуть-чуть без настолько важного для него тепла. Не может, и наверное, уже не хочет. Он устал бороться. Каждый день. Каждый день он просыпается с мыслью о потерянном смысле жизни. Единственное просветление происходит здесь, в этой палате. Здесь дымка, обволакивающая его все это время, будто рассеивается, и он не может совладать с эмоциями, когда видит бесконечно любимое лицо, такое бледное и слегка желтоватое от света прикроватной лампы. Болезненное. Вот он, смысл его жизни, лежит сейчас на больничной койке. Холодный и неподвижный. Он вспоминает ту ночь. Вечеринка. Подруга что-то оживленно ему рассказывала, а он не слушал. Первый взгляд и эта нахальная улыбка на безумно красивом лице. Зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, завитыми кверху. На миг время остановилось, дыхание перехватило. Затем снова улыбка, и зеленоглазый отводит взгляд, и стало даже как-то больно и одиноко. Он помнит, как ему становится душно от происходящего, голова кружится, и он быстро выходит на улицу, прощаясь с подругой. Затем страх, а после резкий скрип шин и вот уже он сидит рядом с незнакомцем, теснее прижимаясь к нему и вдыхая одурманивающий запах. И тогда он чувствует себя свободным. По-настоящему свободным, летя на нереальной скорости по ночному городу, жадно втягивая в себя свежий воздух, который обволакивает его, рядом с человеком, которого еще не знает, но в которого уже почти влюблен. Затем кафе, сначала удивление и раздражение, потом улыбки и многозначительные взгляды... руки. Вновь злоба, но вот уже Дин прижимает его к стене, и они оба сгорают в жарком пламени. Глаза в глаза, и кажется нет ничего дороже, чем чувствовать его губы на своих собственных. Затем звонок в дверь, очень желаемый, но все-таки неожиданный. Мокрый, только вышедший из душа Кас, и Дин с пластинкой Элвиса в руках. "Терпеть не могу Элвиса" Смех. Снова поцелуи. Дыхание на теплой коже, желающее исследовать каждый миллиметр тела губами. Стоны снова и снова. Нежность и страсть. Объятия крепче, боясь отпустить. Глаза и веснушки, от которых перехватывает дыхание... Губы. Не хочется даже шевелиться и дышать, не хочется нарушать эту гармонию, это единение, такое правильное. Мир снова исчез. Прохладные руки на спине и поглаживающие движения. Дин убирает с его лица прядь волос, а Кас пытается сосчитать веснушки. "И где ты был все это время?" Безмолвный вопрос в глазах. "Я схожу по тебе с ума." И опять реальность. Слезы выступают на глазах. Почему, почему, почему он должен мучиться каждый Божий день? Он рыдает. И хоть в комнате не слышно ни звука, в душе он кричит. Кричит отчаянно. Безнадежно. Он обхватывает Дина руками, прижимая к себе. Он бы все отдал, лишь бы взглянуть в светящиеся зеленые глаза еще раз. Он так и лежит на груди Дина, вслушивается в равномерное биение его сердца, считывая удары, а соленые капли скатываются по щекам и падают на больничную рубашку безразличного ко всему Винчестера. - Дин... Дин... Возвращайся... Прошу... Я не могу больше.