See you then

9 год комы Кас держит Дина за руку, находясь в больничной палате. Это невозможно, невыносимо видеть, как из любимого, кажется, постепенно уходит жизнь. Каждый день замечать малейшие изменения: лицо чуть худее сегодня, а завтра - бледнее. Конечно Кас замечает и возрастные изменения. Это так неправильно. Столько лет находиться рядом, наблюдать, но не сметь полностью разделить эти годы с Дином. Жить и радоваться вместе, заботясь друг о друге. Сейчас же, все что есть у Кастиэля, это его забота о Дине. Он живет за них двоих. И ему нельзя опускать руки, нельзя перестать надеяться. И снова воспоминания. Пляж. Он помнит. Он помнит все до мельчайших деталей. Они вдвоем бродят по берегу, держась за руки, смеются и хохочут. Крики чаек над их головами, пока они лежат на пледе. Кас пытается читать, но Дин отвлекает его, то и дело прерывая его поцелуем. Кас гладит его волосы. Они счастливы, потому что они вместе. Кас фотографирует Дина, фотографирует все вокруг, стараясь запечатлеть все эти мгновения. Они целуются, а Дин снимает их поцелуй на камеру. "Я люблю тебя" Крик сквозь шум волн. Слова заглушаются грохочущими ударами воды о берег и скалы, но они понимают друг друга. "Я люблю тебя" Наверное нет ничего лучше, чем находится с Дином на пляже. Хотя нет, нет не так. Просто с Дином. Держать его за руку или прижимать к себе; целовать его, считая его веснушки. Грустным или веселым, бодрым и уставшим, счастливым или плачущим, злым и добрым. Ведь это его Дин. Только его. Воспоминания рвут сердце на куски, и Кастиэль в который раз не выдерживает. Падает на пол больничной палаты. Он кричит. Он кричит так сильно, не боясь, что его услышат. Отчаянным криком, ужасным. От такого у каждого пробегают мурашки по коже и застывает кровь в жилах на секунду. Это крик беспомощности, крик человека, почти потерявшего надежду. Этот вой, будто вовсе не принадлежащий человеку. Вой от тоски и беспомощности. Он рыдает, лицо красное, а слезы градом срываются на плитку. Он бьет кулаками по полу в истерике. Кастиэль вновь не замечает прибежавших на его крики медсестер. Как в тумане он принимает из их рук успокоительное. Но все неважно. Прошло уже девять лет, и наверное надо было привыкнуть к этому, смириться. Но Кас не мог. Как бы он смог? Он никогда не смирится с этим. А боль не уменьшалась. Наоборот, с каждым днем увеличивалась, когда он видел мертвенно-бледное лицо любимого человека. И это было самым ужасным. Нет, он не мог смириться. И поэтому умирал, ему казалось, вместе с Дином. Задыхался без своего собственного воздуха, которым дышал все то время, что они были вместе, почва медленно уходила из под его ног. Все поддерживали его, пытались успокоить, и говорили, что боль пройдет со временем. Но ничего не происходило. Только с каждым днем Касу все меньше хотелось просыпаться по утрам. Его существование, такое пустое и бессмысленное, было зацикленно только на этой палате. Весь мир свернулся в одну маленькую точку: палата, кровать и человек на кровати. Любимый человек, единственный. Ко всему остальному Кастиэль был глубоко безразличен; все абсолютно неважно, все бессмысленно. Только Дин. Но Кас был уже сломлен. У него почти не осталось сил.