Как тут выжить-то

      Звуки всегда были частью тебя, прислушайся… Слышишь — это всё, начиная от проезжающих за окном машин и до басов твоего сердца в ушах, всё это проходит сквозь тебя, оставляет свой отпечаток, свою вибрацию, чьи отметины остаются не только на теле, но и в душе. Они наполняют тебя, проходят сквозь тебя, заставляют тебя почувствовать все отголоски.       Мысли, что выражают эти звуки, так интересны, что нет сил оторваться… Но потом приходят другие и ты начинаешь ненавидеть. Эти чувства поглощают, и вдруг ты находишь другие звуки, благодаря им находишь пути, что помогают пройти всё это не останавливаясь, не обращая внимания на всё остальное кроме всего этого, и словно летишь, куда не суть важно, главное само ощущение. Ты не перестанешь доверяться этому шуму, ты веришь в него.

***

      Если вы думаете, что обычному человеку трудно перекричать толпу, то вы просто не знакомы с одной особой, которая, как казалось по началу многим её знакомым, с трудом могла говорить громче шёпота, но тем веселее было этой дамочке ломать их предубеждения по истечении часа, иногда доводя людей вокруг до звона в ушах. К несчастью некоторых стоящих рядом с ней у стадиона, говорила она по мобильному с хорошо знакомым человеком — следовательно, сдерживаться не имело смысла, поэтому звонкий словестный поток полился в уши не только человеку на проводе, но и любому живому существу в радиусе 10 метров: -Ты хоть представляешь, сколько тут народу?! Я очередь заняла почти у входа! Шевели своими булками быстрее!       Эти крики заставили собеседника на другом конце болезненно поморщится: «Жизнь меня ничему не учит». Но преодолев желание начать растирать свои уши, юноша поспешил в самую гущу очереди, в то время как на языке вертелись несколько нецензурных слов, что служило последствием поведения некоторых борзых особей и лишь какое-никакое воспитание удерживало от их произношения.       И тут пренеприятнейший человек решил, что для его невероятно важной особы не достаточно места и удосужился отвесить свой безмерно презрительный взгляд. В это мгновение дети бесполезного возраста решили, что бегать между нетерпеливой толпой — гениальная идея и нужно непременно воплотить её в жизнь. Вот тебя сносит этот вихрь из двух десятилеток, которые не забывают отдавить ноги и, не остановившись, продолжают сеять вокруг армагеддон. Где-то слева слышатся крики их мамаш и понимаешь, что если не поторопишься, то твоё раздражение высыпется огромным сугробом на этих горе-родителей, но тут из толпы выскакивает знакомый шарф: — Вот ты где! Привет. Идём, нас уже, наверное, потеряли.       Серому остаётся только кивнуть, его собеседницу уже было не остановить, водоворот новостей и лавина вопросов словно не собирались останавливаться: — Ты что так долго добирался, тебе-ж на трамвае до сюда минут двадцать ехать? Ах, точно! Наверное, опять провода из-за сосулек где-нибудь оторвались или что-то в этом духе, да? -Да. -То-то я смотрю ты весь как снеговик выглядишь — весь в снегу. Ну ничего, хорошо, что корт крытый, иначе не покатались бы -, фигура спереди ловко виляла среди толпы, ни на секунду не останавливаясь. — Всех скорее всего не пустят, слишком много желающих, но нам же на руку. Ты хоть стоять на коньках научился? — В отличии от отношений, да, определённо. — сдавленный смешок указал на попадание шутки прямо в цель. — Да ладно, — поворот на сто восемьдесят градусов и можно увидеть расцветающее в улыбке лицо девушки, но улыбка тут же пропадает как только ей задают вопрос. — Васса, ты же заблудилась, не так ли?       Гробовое молчание было ему ответом…