Живучий Гарри

Уже на следующий день Дамблдор вместе с остальными пуффендуйцами пришёл на урок зельеварения. — Я — лучший ученик Пуффендуя за всю его историю… — едва слышно бормотал Дамблдор, помешивая в своём котле дымящееся зелье. — Какого чёрта этот котёл такой дырявый?! Жидкость вытекает из него быстрее, чем я успеваю её заливать… — Я много раз говорил вам, господин бывший директор, что на три сикля в год невозможно купить нормальное оборудование для класса, — злорадно произнёс Снейп. — Тебе нельзя было доверять больше денег, иначе ты бы гарантированно спустил всё на выпивку в «Трёх мётлах»… — У меня было тяжёлое детство! Я только так заглушаю боль… — …и на тот дорогущий шампунь из мандрагоры, — словно бы ничего не замечая, продолжал Дамблдор. — От обычного у меня всегда щиплет глаза, вы же знаете! — взвизгнул Снейп. — Я потом хожу злой и унижаю гриффиндорцев. Уж лучше вообще тогда не мыть голову… — Хватит ныть! Меня вот лишили должности директора, и я не жалуюсь. Всего за один вечер стал старостой факультета, школы и капитаном команд Пуффендуя по квиддичу и плюй-камням. — А как вообще играют в эти плюй-камни? — Понятия не имею, но если есть какая-то команда — я должен быть там главным! *** Кентавры вели себя странно. Они казались ещё более злыми, чем обычно, и бегали кругами по лесу. Хагрид, который позвал с собой в Запретный лес Гарри, Гермиону и упыря-Рона, лишь качал головой, глядя на это. — У них произошёл всплеск рождаемости в последнее время, — тихо пояснил он. — Так это же вроде хорошо, — отозвалась Гермиона. — Да, но обычно кентавры рождаются по схеме: верх — человеческий, низ — лошадиный. А тут всё наоборот. Младенцы ржут, как кони… жуткое зрелище… Но я привёл вас сюда не из-за этого. Спасибо, кстати, что согласились пойти со мной. — Ну… у нас сейчас в школе экзамен по истории магии, так что уж лучше гулять по Запретному лесу, чем сидеть в классе. Но всё-таки, чего тебе надо, Хагрид? Лесничий сделал глубокий вдох, словно бы собираясь с мыслями, а потом кивнул куда-то в сторону, и Гарри увидел самого настоящего великана, который только что проснулся и теперь глядел на своих гостей сверху вниз. Гарри и Гермиона выругались, упырь-Рон зашипел. — Я не мог его бросить… — всхлипнул Хагрид. — Олимпия сказала, что это наш с ней ребёнок. — ЧЕГО?! — одновременно крикнули Гарри и Гермиона. Рон завыл. — Я вас обманул… Не был я ни в каких льдах с пингвинами. Все эти месяцы мы с Олимпией предавались пылкой полувеликаньей любви. Ну, знаете, это когда… — Даже слышать этого не хочу! Быстро она однако родила… — Я сам удивился… Просто однажды проснулся утром: Олимпии нет, ребёнок есть. — А ты случайно не родственник Артура Уизли? — поинтересовалась Гермиона, едва сдерживая улыбку. — Чего мне делать с ребёнком-то теперь? Я же не умею с ними обращаться… А он ещё и ест же, как десять взрослых мужиков! У меня и раньше-то зарплата не позволила бы его прокормить, а сейчас… В общем, Гарри… — Даже не начинай! — поспешил воскликнуть Гарри и отступил на шаг. — Покрась ему волосы в рыжий цвет и отдай Уизли. У них уже столько детей, что они не сразу заметят ещё одного. К тому же он полезный — будет им с садом помогать.