Живучий Гарри

На квиддичном поле собралась почти вся школа. Точнее, та её часть, которая была в состоянии оплатить лицензию на игру в квиддич, лицензию на тренировку, право на полёты, разрешение на покупку метлы и, конечно же, сбор на ремонт самого поля и трибун. Гарри неожиданно для себя обнаружил, что он теперь капитан команды. Это было престижной должностью, однако и налог теперь с него должны были брать в большем размере. — Какой ещё, к чёрту, налог?! — возмутился Гарри, когда Филч впервые сообщил ему об этом. — Мы ведь не на деньги играем. — Да, но это не освобождает капитанов от налогов! — гаркнул Филч и скрылся из виду прежде, чем его успели остановить. — Кто-нибудь вообще может мне объяснить, какого чёрта мы играем в этот квиддич?! — возмущался Гарри. — Нет, серьёзно, идёт уже шестой год, а я до сих пор не все правила понимаю… — Их никто не понимает, — хмыкнула Гермиона, которая сидела на трибуне для болельщиков. — Это просто ещё один способ для школы собрать со студентов побольше денег, только и всего. Но отказаться нельзя, как ты сам понимаешь… Вся школа здесь. Гарри вздохнул. Гермиона была абсолютно права. На стадионе, помимо гриффиндорцев, которые пытались напомнить друг другу о том, что они с львиного факультета, и бояться смерти на поле им не к лицу, были так же когтевранцы, которые самым активным образом старались рассчитать углы падения на землю, при которых сломается наименьшее количество костей. Слизеринцы были слишком богаты для того, чтобы лично играть в квиддич, и потому вместо себя наняли пуффендуйцев, которых было не жалко. Змеиный факультет расположился на трибунах со всем подобающим комфортом и теперь наслаждался роскошным обедом, который им едва успевали носить эльфы-домовики. Здесь же был и Рон. Когда его с позором выгнали из Когтеврана, он уже было опустил руки, однако его неожиданно принял к себе Пуффендуй. — Привет, Гарри, — жалобно поздоровался он. Рон, наконец, сумел вернуть себе свой природный цвет волос, однако выглядел крайне замученным. — Привет. Ты как вообще? — Бывало и лучше… — Ну, хоть краситься в цвет нового факультета не пришлось. — Да… — вздохнул Рон. — Пуффендуйцы этого не требуют. Однако есть кое-что другое. Он закатал рукав игровой мантии, и Гарри увидел, что на том месте, где у Пожирателей смерти выжжена Чёрная метка, у студентов Пуффендуя выжжен самый настоящий барсук. — Ничего себе… А пуффендуйцы оказывается гораздо более жёсткие, чем я думал. — Ты себе даже не представляешь насколько! — на глазах Рона навернулись слёзы. — Они только кажутся добрыми и милыми, а на самом деле там такое творится… В первый же день я, кажется, видел жертвоприношение богу мандрагоры или что-то вроде того… Гарри, пожалуйста, забери меня оттуда! Я хочу обратно в Гриффиндор… — Прости, друг, твоё место уже занято. Куда мы, по-твоему, должны деть упыря? — Но как же?.. Мы же… — О, ты слышал свисток мадам Трюк? — Нет. — И я нет, но всё равно лучше подниматься в воздух. Один за другим студенты стали взлетать в осеннее пасмурное небо, так что вскоре там стало не протолкнуться. А уже через пару минут на землю начали падать первые неудачники, которых тут же с позором изгоняли из факультетских команд и заодно «награждали» крупными штрафами в пользу Хогвартса. Рон, который теперь был пуффендуйцем, но делал вид, что играет за Слизерин, окончательно запутался и понятия не имел, что ему делать. Вообще-то, он должен был быть вратарём, однако по большей части исполнял роль квоффла, которого запинывали в каждое кольцо по очереди, а загонщикам было довольно легко целиться в его яркую макушку. В какой-то момент он и вовсе упал на одну из ближайших трибун, где древком своей метлы ударил по голове зазевавшуюся Лаванду Браун. Девушка на несколько минут потеряла сознание, а когда пришла в себя, то тут же заявила, что любит Рона Уизли. — Сильнейшее сотрясение мозга! — констатировала пришедшая на поле мадам Помфри. — Не уверена, что её можно вылечить. — Где мой Бон-Бон? — простонала Лаванда, едва открыв глаза. — Видите? Я же говорила. Бедная девочка… Однако несмотря на все многочисленные травмы, увечья и смерти — пара когтевранцев и вовсе самым таинственным образом пропала без вести — это была одна из самых лучших тренировок на памяти Гарри.