Новая жизнь? Другая реальность? Или же плод воображения?

Мы шли по лестнице на самый верхний этаж. Идя по коридорам запретного крыла, я ничего особенного не замечала. Но когда я прошла ещё немного дальше, мой взгляд наткнулся на порванный когтями портрет мужчины, который показался мне больно уж знакомым. Я напрягла свои шестерёнки в голове и из архива моей памяти выплыл рисунок, который я заприметила ещё с первого пробуждения, после долгого небытия. И тут же возникает вопрос, даже два: как у меня оказался этот портрет? И самый главный: кто этот мужчина? Заметив, что я за ним не иду, хозяин замка развернувшись, вернулся ко мне. — Кто этот мужчина? — поправляя разорванную часть портрета, с интересом спросила я его, на что его лицо озарило явное недовольство, и что-то ещё, но я не могла понять. — Неважно. — с тяжёлым вздохом произнёс он, а после пошел дальше по коридору. — Ты идёшь или нет? На этот вопрос я ничего не ответила. Бросив последний взгляд на портрет, я направилась следом за ним. — Куда мы идём, хозяин? — решилась спросить его. На такое моё обращение к нему, он остановился, и одарил меня вопросительным взглядом, будто говоря: — «Почему ты меня назвала «хозяином»?» — Нуу… Мне же надо как-то к тебе обращаться. Вот я и переняла это обращение от остальных. — неловко мнясь на месте, и сквозь весь стыд, который меня переполнял красной краской до самых кончиков пальцев, пыталась объяснить я ему. — Адам, моё имя — Адам. — коротко ответил он мне продолжая свой путь. — Увидешь, когда придём. Спустя несколько минут мы оказались в темной комнате, которая была очень похожая на спальню из-за того, что около правой стены стояла большая кровать. Комната была очень просторной и большой по размеру. В левой стороне были ещё расположены двери, которые куда-то вели. И как оказалось, шли мы именно туда. Когда я зашла в соединяющую часть с спальней, мне в глаза первую очередь бросилась ярко розовая роза, от которой исходило красивое, завораживающее свечение. Сама роза находилась в футляре и стояла около большой рамы, что вела на балкон. — Какая красота. — не отрывая взгляда от розы, восхищенно произнесла я, делая шаг по направлению к ней. Но я вовремя остановилась, ибо не знаю, как отреагирует Адам. Адам заметил мою реакцию, и одобрительно кивнул, разрешая подойти ближе к ней. — Эту розу мне передала старая незнакомка, которая в разгар большой зимней бури попросилась переночевать в моем замке… — было видно, что воспоминания и рассказ давался ему с трудом, — Но я прогнал ее… За что и был проклят ею вместе со всеми остальными. — он вышел на край балкона, и наблюдая за ночным пейзажном, продолжил свой рассказ. — Перед тем как уйти, она сказала: — «Снять это проклятие, сможет лишь незнакомая ранее дева, которая, увидев тебя, испугаясь, не убежит, а сквозь личину монстра проникнется симпатией и неизведанным тебе чувстом, заставив изменить себя.» — Я долго безрезультатно размышлял над ее словами, которые по идеи не несли никакого смысла… До сегодняшнего дня. — странным голосом проговорил он последние слова. Он развернулся ко мне лицом, прожигая аквамариновыми глазами, и сделав несколько шагов, оказался рядом со мной. — Только ты сможешь снять это проклятье. Я шокированная его заявлением только и смогла, что открыть рот, и еле слышно произнести: — «Как?!» — Я не знаю как. Но знаю, что только ты, сможешь вернуть всё, как было раньше.

***

С той ночи, когда Адам мне все рассказал про проклятие, прошла уже неделя. Незнаю, что тогда произошло, какая магия прошла между нами, но с того момента, с каждым днём, наши отношения становились все лучше, и лучше, переходя на новый уровень, а я привязывалась к нему всё сильнее, боясь в один прекрасный день просто потерять его. Не знаю, что сыграло в этом всем свою роль, может его признание? Или же желание помочь? Да я и не хочу знать. Для меня главнее всего стало лишь то, что бы я в один момент не проснулась, и это не оказалось всего-лишь сном, прекрасным сказочным сном. В последнее время я совсем перестала думать и вспоминать о том, что где-то далеко за лесом горестно переживает за свою единственную дочь отец. Сейчас же я и Адам сидели за столом в главной столовой, где все блистало и разливалось различными изящными красками золота замка, и поедали только что приготовленную вечернюю еду, перерывами любуясь ночным видом за окном, а за нами, впрочем, как и всегда, из-за углов наблюдали сожители замка, на которых мы, поглощены беседой, не обращали внимание. Замок с момента моего пребывания совсем изменился: исчезла вся та прежняя пыль и грязь. Поломанные и порванные предметы интерьера были заменены на новые. Замок снова ожил, и засверкал своей красотой. Двор также был подвержен изменениям: былые сорняки и засохшие деревья были срубаны, а на их место посаженны сажанцы разновидных растений. Туман и прошлая мрачность природы стала появляться все реже. Да и не только внешний вид был подвергнут изменениям, жители замка тоже поменялись в лучшую сторону, как и их хозяин. Стали более счастливы и зажили новой жизнью. Я боковым зрением, через окно, заметила странное посвечивание в стороне леса, которое все приближалось, и приближалось в сторону замка. Меня мгновенно переполнило предчувствие беды. — Адам, посмотри на это. — указала я кивком головы в сторону окна. Адам внимательно посмотрел в окно, и когда он увидел привлёкшее мое внимание свечение, былое хорошее настроение мгновенно испортилось, а прежняя улыбка сменилась на хмурый, чёрствый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. В следующий момент раздался громкий мужской голос, оповещающий, что они уже рядом. — Бель, беги в свою комнату и никого не впускай! Слышишь?! Никого, кроме меня! — сквозь помутневшее сознание услышала я голос Адама. — Адам, не оставляй меня… Прошу останься. — слабым голосом попросила я его, вытерая рукой выступившие слезы. Но, как оказалось, его уже не было рядом. — Бель, ты слышала хозяина, быстрее беги в свою комнату! — обеспокоенно произнёс Чип, который был проклят в маленькую чашку. Я только и могла, что кивнуть головой и вытерая слёзы, скрыться в своей комнате. — Успокойся, дитя мое. С хозяином будет все хорошо. — пытаясь меня успокоить проговорила Миссис Поттс — мама Чипа, присаживаясь ко мне на кровать. — Я… Не могу… Я должна, ему помочь… Но я не знаю как. — Бель, ты ему поможешь тем, что выполнишь его просьбу и останешься в комнате. Не переживай, он там не один, мы тоже со всех своих возможных сил стараемся отвлечь внимание людей, пока он разбирается с каким-то напыщенным темноволосым индюком. — в помощь Миссис Поттс проговорила Шкаффета, но вышел совсем не тот эффект, который она ожидала. Вместо того, чтобы успокоиться, я собрала все свое мужество, которое только было, и решила, что я ни за что не буду просиживать без дела, пока тот человек, который мне дорог, будет рисковать своей жизнью. — Бель, ты куда? Хозяин же велел, чтобы ты сидела в своей комнате! — обеспокоенно и заграждая мне проход, проговорила Шкаффета. — Ни за что! Я не настолько труслива, чтобы сидеть взаперти, когда человеку, который мне дорог, угрожает опасность! — после моих слов Шкаффета, понимая, что все попытки остановить меня безднажены, отошла, открывая мне проход, на последок пожелав мне удачи. Нашла я их дерущихся на балконе, где мне тогда рассказал Адам о проклятии, и где я впервые увидела прекрасную розовую розу, на которой сейчас, остался всего лишь один лепесток, который вот вот упадет. Не знаю, что мной тогда управляло, но когда я увидела, как истекая кровью, Адам обесиленно свалился на пол, а после и занесенную для конечного удара руку Гастона, что держала рукоять меча, я сорвавшись с места, и неведомой скоростью взяла удар на себя, который пронзил меня насквозь, в самое сердце, оставляя в нем дыру, из которой ручьем бежала кровь. В этот момент я ничего не чувствовала, как будто все мои чувствительные клетки просто исчезли, оставляя после себя размытое сознание и гул голосов в голове. Один из которых принадлежал Адаму. На последних отголосках сознания, я видела перед своим лицом искаженное болью лицо Адама, и как в любимых мной аквамариновых глазах текли слёзы, слёзы бессилия, и крик горькой раздерающий душу потери. Потери любви, смысла жизни, и того короткого мгновение счастья, который пронесся, не насладившись ним сполна… Вместе с последним вздохом, с последними словами: — Я люблю тебя, — и последним лепестком розы, которая унесла, мою жизнь, расстворяя меня в чёрной мгле, небытия.

***

Сквозь плотный гул в голове, я слышала пикание каких-то приборов, и суету около себя. А после, темнота спала, ослепляя своей яркостью света и размытым слоем. — Она очнулась! Хвала всем небесам! — услышала я женский голос около себя. — Живо зовите доктора! У нас хорошая новость! — Воды… — слабым, не принадлежащем мне голосом попросила я женщину в белом халате. Она ничего мне не ответила, а лишь сияя улыбкой, вышла из комнаты, а после через несколько минут зашла со стаканом воды. Я прижалась губами к стакану со страшной силой, выпивая в одно мгновение все содержимое. «Где я оказалась?» — беспокоил меня этот вопрос все оставшиеся время, пока люди в белых халатах суетились около меня. Спустя какое-то время, они оставили меня в покое. Мне только и оставалось, что блуждать взглядом по комнате, выполненной в белых тонах и слушать пикание прибора, который был подключен ко мне. Всю эту монотонную идиллию прервал звук закрывающей двери, и появление какой-то девушки, которая почему-то плакала. — О, господи… Ты очнулась. — она быстрым шагом направилась ко мне, и в одно мгновение оказалась около меня, заключая в крепких объятиях. — Слава всем богам! Мы думали, что ты уже никогда не вернёшься к нам. И тут меня как молнией ударило. В моей голове вспышкой пронеслись все те моменты моей жизни, начиная от моего утра первого сентября и заканчивая тем, как я спасла жизнь любимому человеку… Пробуждая ту всю горечь и слёзы, с пониманием, что это было всего-лишь плодом воображение, и что я никогда с ним не встречалась, и что его просто не существует… Но он всё-равно останется существовать в моей памяти, вместе с тем сказочным сном, который мне довелось пережить.