Драко

- Круцио! Непростительное. Прямо в сердце. Голосом, ломанным от безумия, Беллатриса Лестрейндж произносит то, что перечеркивает все мои представления о настоящей боли. Сейчас в тысячи раз больнее. В миллиарды. Кости плавятся. Звон в ушах. Настолько сильный, что начинает казаться, что голова сейчас разлетится на куски. Боль в каждом нерве разрывает меня изнутри. Сердце на пределе. Глаза наливаются кровью. Я больше не вижу ничего вокруг себя. Но чувствую ее ненависть. Я не сдамся тебе, тварь. Я не сдамся. Я не сдамся. Я не сдамся. Я хочу умереть. Истошный вопль. Кажется, мой. Каждая слеза, стекающая по моему лицу, режет, словно нож. Я вся – боль. И этому нет предела. Я хочу забыться. Я больше не хочу чувствовать. Я больше не могу дышать. Остановите это, умоляю. Крик. Отчаянный. Дикий. Громкий. И мне кажется, что последний в моей жизни. А после… Отпускает. И я делаю вдох. Все еще дико болезненный. А в моей израненной голове всего один вопрос. Бьется ли еще мое сердце? И темнота поглощает меня. Судорожное дыхание. Подрываюсь на кровати. В голове месиво из беспорядочных мыслей. Пытаюсь собрать паззл, расставить все по местам. Не получается. Это снова произошло. Трясущимися руками сбрасываю одеяло. Со второй попытки. Вода. Мне нужна холодная вода. Мне нужна ледяная. Встаю. И сразу же падаю. Боль в ногах такая ощутимая. И я снова кричу. Это напоминает мне о прошлом. Снова предпринимаю попытку встать. И падаю снова. Мерлин, какая ты жалкая. Обессилено закрываю глаза. Попытки подняться снова не предпринимаю. - Дайте мне умереть. Мой сдавленный шепот. И я будто смотрю на себя со стороны. Мерзко. Как же все это мерзко. Мне отвратительна Гермиона Грейнджер. - Снова сдалась? Отрываю голову от пола. С большим трудом. Глаза болят. Так что я с трудом различаю фигуру в дверном проеме. Но я знаю, что его лицо расплывается в ядовитой ухмылке. Снова. - Уберись отсюда, Малфой. Хрипло. Собирая остатки сил. Последних. Ничтожных. - Ну, нет, - протяжно. – Чтобы потом слушать твои вопли по ночам снова? - Ты сам сказал не ставить заглушку, идиот. - Да. И я тебя уже предупреждал, что если повторится еще хоть один гребаный раз… Что? Идиот? Хватает на это сил? Видимо, все не настолько ужасно. Ужасно. Все как раз таки ужасно в той самой степени, в которой ужасно все самое ужасное, Малфой. Он молчит. А мне режет слух эта тишина. Как когда-то резали кожу собственные слезы, да, Грейнджер? Заткнись. Заткнись. Заткнись. Я не хочу об этом помнить. Желание добраться до ледяной воды становится настолько огромным, что я почти встаю. Почти. И я снова на полу. Желание добраться до воды сменяется желанием в ней утонуть. - Ладно, - его тяжелый вздох бьет по голове. – Я отнесу тебя в ванную. И его крепкие руки подхватывают мое, как мне кажется, полуживое тело. - Отпусти. - Слабовато для протеста, Грейнджер. - О… - Лучше просто помолчи. Отпусти. Уходи. Мне противно твое присутствие. Я хочу остаться одна. Мне нужна твоя помощь. Несколько секунд. И я в ванной. Слабыми ногами на холодном полу. Мне кажется, что колени выкручивает. Будто что-то ломает их. Вдох. Боль. Хрип. Помогите мне. Не помогайте мне. Лучше убейте. Убей меня, Малфой. - Грейнджер, хватит сопли распускать, - таким противно-равнодушным голосом. Да что ты вообще понимаешь? Ненавижу тебя, жалкий слизеринец. - Отвали, Малфой. - Будь разборчивее в выражениях. - Я же сказала тебе. Отвали. - Чтобы ты развела здесь сопли и снова мешала мне спать? Больно. Неприятным уколом в сердце. - Наложу заглушку. Только уйди. Прошу тебя. - Грейнджер. С каким-то напором. - Уйди, Малфой. Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Голос срывается на крик. Контролируй себя, Гермиона, ну же. - Грейнджер, - аккуратно. Снова Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. Противная. Слабая. Омерзительная. Ненавижу Грейнджер. - Да оставь ты меня в покое! - хриплый, истошный крик. Не узнаю своего голоса. И что-то щелкает внутри. Просто ломается. Окончательно. И все внутри меня горит. - Все оставьте! Ненавижу вас всех! Тебя, Малфой. Я презираю тебя. Слышишь?! Как же ты не понимаешь! Я не хочу больше бороться. Просто дайте мне… - Да что с тобой такое?! Его крик. Такой громкий, что я замираю. И все вокруг, кажется тоже. - Твою мать, Грейнджер, просто приди в себя. Бешеный поток холодной воды обрушивается на меня. Но его взгляд, полный ледяной ярости, отрезвляет намного быстрее. А дальше – мои слезы. Истерика. Безумно содрогающиеся плечи. Его легкое объятие. Боль, выливающаяся наружу. Без остатка. Вместе с ненавистью к самой себе. Мне не нужна твоя помощь. Спаси меня. Это началось несколько месяцев назад. Ночью. Я бродила по коридорам Хогвартса в попытках успокоиться после очередного кошмара-воспоминания. В попытках хоть как-то отвлечься от того, что мешало мне жить с самой первой в этом последнем учебном году ночи в стенах родной школы. Тогда я и наткнулась на Малфоя. Он сидел на подоконнике. С немного опущенной вниз головой и каким-то не свойственным слизеринцу потухшим взглядом. Показалось, что он чем-то сильно вымучен. Но мне, конечно, было плевать. Наверное, это и было причиной, по которой я подошла к нему тогда. Я хотела смеяться над его слабостью, как он смеялся над моими. Не ври, Гермиона. Просто видеть по-настоящему убитого Малфоя было... Странно? Неправильно? Да. Точно. Неправильно. Будто так не должно быть. Будто это самая неестественная вещь в мире. Помню, как он опустил какую-то глупую дежурную колкость. Просто на автомате. А я просто села рядом. И это движение следили его возмущенно-удивленные глаза. Но он молчал. Молчала и я. Долго. Пока не спросила, что с его глазами. Что было ответом? Естественно, слова о том, что это дело меня совершенно не касается. И вопрос о моем ужасном виде. Только вот я отчего-то рассказала ему. Все. Безумие, правда? И вот теперь мы сидим на мокром кафельном полу ванной башни старост, прислонившись затылками к стене. Расслабленные. И вымотанные. В очередной раз. - Выглядишь ужасно, Грейнджер. Тихий голос плавно рассекает тишину. Прикрываю глаза. Чувствую каждую из тысячи мурашек, разбегающихся по телу приятной рябью. Мне нравится твой голос, Драко Малфой. - Я знаю, - медленно. – А у тебя губа разбита. - Я знаю. - Почему она разбита? - Серьезно хочешь об этом поговорить? Не смотрю на него. Но знаю, что он приподнял бровь. - Ты прав. Не сейчас. Может, потом как-нибудь. - Потом… Шепотом вторит моим словам, пробуя на вкус, будто не веря им. Я и сама не верю. - Малфой, - зову его, растягивая каждую букву. М-а-л-ф-о-й. Прекрасная фамилия с паршивой историей. - Что? - Я же ставила запирающее. - Я знаю, Грейнджер, знаю, – как-то слишком тихо. – Мне стоит сказать о том, какое оно простенькое? Усмехаюсь. Слабо. И вдруг приходит осознание – он всегда знает все обо мне. Когда я расстроена. Когда я злюсь. Когда я ставлю заглушку и рыдаю от бессилия. Когда я улыбаюсь искренне. И когда я притворяюсь. И он всегда рядом. Когда в очередной раз задевает меня при всех. Бросает мне вызов, возвращая в реальность. Когда забрасываю учебу. Ходит по гостиной с книгами как Драко-я-самый-умный-и-умный-и-еще-раз-умный-Малфой. Или каким-то образом начинает учиться в разы лучше, чем обычно. Напоминает о том, что я сдаю позиции. Знает, что терпеть не могу, когда кто-то лучше меня в учебе. И даже в такие моменты, как сейчас. Когда я опускаю руки. Бьюсь в истериках после очередного дурного сна. Он почему-то рядом. И мой хаос теряется в его порядке. - Это пора прекращать. Ты знаешь? Шепотом. Такую уже привычную фразу. Он никогда не говорил конкретно. Но, наверное, этим самым «это» были мы, сидящие на мокром кафельном полу посреди ночи. Вдвоем. В очередной раз. - Знаю. Снова тишина. И он. - Спасибо тебе, Драко. Шепотом. Его имя. Кажется, раз пятый за всю жизнь. И его передергивает. Едва заметно. Он слегка задевает мое плечо. Отчего передергивает уже меня. И снова мурашки по телу. И я окончательно прихожу в себя. Вдох. Закрытые глаза. Драко Малфой никогда не говорит мне о том, что все будет хорошо. И постоянно говорит о том, что все пора прекращать. Но раз за разом он продолжает собирать меня по кускам.