Малыш.

Чонгук наблюдает. Не первый день, вообще-то, и даже не неделю. — Два месяца, шестнадцать дней и, — Юнги смотрит показательно на часы на руке, выжидает минуту, отводимую собой же на вычисления, и кивает: — пять часов и тринадцать минут. Попахивает сталкерством. Чонгук фыркает и протыкает пакетик с банановым молоком трубочкой, присасывается, делает большой глоток под скептичным взглядом хена и только тогда отвечает. — Ты что, дневник ведешь, что ли? Типа «дневник Юнги, день сорок восьмой». Юнги хмыкает, поглядывая на стоящее рядом недоразумение. — Ага. День семьдесят шестой. Подопытный все еще сталкерит из-за угла и не решается подойти. Чонгук надувает губы, смотрит хмуро на хена и переводит взгляд на предмет своего обожания. В свое оправдание — он не сталкерит. Просто наблюдает издалека, совершенно случайно оказываясь в одном коридоре. На лекцию в другое крыло же намного удобнее идти именно этим путем. Да и как вообще можно пройти мимо такого очарования. Чимин весь из себя такой сахарно-конфетный, с волосами цвета сладкой ваты, длинными не по размеру свитерами, из рукавов которых выглядывают маленькие пальчики, увешанные кольцами. Милой улыбкой и глазками-щелочками. Чонгук тяжко протяжно вздыхает и делает еще глоток — Чимин на том конце коридора смеется, хватаясь за плечо Тэхена, что выше на полголовы точно, и сгибается пополам. Чонгук даже отсюда слышит этот звук, и молоко тонкой струйкой течет по подбородку с открытого рта. — Мелкий, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Чонгук выкидывает пустую баночку и выпячивает грудь колесом. — Все. Сейчас я к нему подойду и как гордый альфа-самец склею, — выдает с серьезным выражением лица, готовый, похоже, и в самом деле пойти и пытаться впечатлить этим бедного Чимина. — Не зря же меня в универе все нагибатором зовут. Юнги на него смотрит, как на долбоеба. Долго, пристально смотрит, скептично так. — Ага, ты только шнурки завяжи и молоко с подбородка вытри, тоже мне, альфач. Чонгук его игнорирует. Он в принципе много игнорирует Юнги, всегда не без последствий, поэтому лишь отмахивается, вытирает рукавом подбородок и гордо шагает в небезызвестном направлении навстречу своей судьбе. Судьба, не ожидая подвоха, продолжает хихикать с Тэхеном, и Чонгуку приходится к гордо выставленной груди и пафосно сунутыми в карманы рукам добавить еще и такое же пафосное надменное выражение лица. Юнги очень хочет пробить рукой лицо, глядя на это, и надеется, что никто не видел, как эта ошибка природы отходила от него. Вдруг еще подумают, что знакомы. Чонгук тем временем продолжает свой крестовый поход, приближается к цели. Чимин оборачивается, когда ему указывает на Чонгука Тэхен со словами «смотри, к тебе петух идет», и — И Чонгук благополучно наступает на развязанный шнурок — а ведь Юнги предупреждал его, — спотыкается о собственную ногу и, вопя, как приебнутая чайка, летит бороздить носом просторы их несомненно шикарного потрепанного временем линолеума, падая аккурат в носы начищенных туфелек Чимина. Юнги тяжело вздыхает, подхватывает свои вещи, чтобы свалить, но любопытство переваливает, и он остается хотя бы для того, чтобы узнать, чем же закончится весь этот пиздец. Чонгук поднимает взгляд с пола и хочет тут же мимикрировать до размеров пылинки, коими пол, на котором он так красиво валяется в своей белой новенькой толстовке, покрыт буквально весь. Чимин смотрит на него с легким недоумением, в отличии от Тэхена. Тот, наклонившись, указывает на Чонгука рукой и с совершенно серьезным выражением лица выдает: — Вот, смотри до чего докатились, уже дети на пол падают из-за тебя. Чонгук обиженно сопит, дует губы и тут же из нагибатора превращается в пятилетку, пытаясь соскрести себя с пола. — Я не ребенок, — обиженно бурчит, и Чимин умилительно складывает губки, пихая Тэхена локтем в живот. — Не обижай мне малыша. Чонгук радуется, готовится уже кивать мол «да-да, так-то, посмотрим, кто тут па-», и лишь запоздало понимает, что Чимин назвал его малышом? Как хорошо, что он не пьет свое любимое банановое молоко прямо сейчас, иначе точно бы подавился. — Малыша? Он таки отлепляет себя от далеко не ровной грязной поверхности, возвращаясь в вертикаль, и возвышается над Чимином с той же высоты, что и хихикающий сбоку Тэхен. Чимина же это, похоже, ничуть не смущает. Он окидывает взглядом широкие плечи, накаченые бедра, бегло облизывает губы и пожимает плечами. — Ага, именно так. Или мне не называть тебя так, малыш? Чонгук давится возмущением и недовольством, а после смущенно опускает взгляд в вымытый своей толстовкой пол, покрываясь пунцовыми пятнами, когда понимает, как именно Чимин на него смотрит. Ну пиздец, такой подставы от жизни он, конечно, не ожидал. — Если подождешь меня после пар, то я даже куплю тебе молочный коктейль. Чимин невинно улыбается, невинно же накручивает розовую прядь на палец, но выглядит при этом совсем не невинно, и Чонгук с дуру выдает несомненно важный вопрос. — Банановый? Чимин кивает, пиная коленкой уже в голос смеющегося Тэхена, но это правда такая мелочь уже. — Все, что угодно, для моего малыша. И Чонгук в принципе согласен. И на коктейль и даже на малыша. Это ведь Чимин.