Саботаж

— Что. Это. Мэн Яо склонился в почтительном поклоне и, рассматривая заостренные лаковые носки своих туфель, о произведённом эффекте мог только догадываться по тону. — Что на тебе надето, Мэн Яо, отвечай, — судя по низким рыкающим ноткам, Мэн Яо следовало дать ответ быстро и четко, пока его задница не оказалась на улице без выходного пособия. — Вы пожелали секретаршу, но найти себе достойную замену так быстро я не смог, — доложил он, все еще не решаясь посмотреть в глаза наверняка взбешенному шефу. Тишина, нарушаемая лишь мерным гудением процессора, стояла почти минуту. После чего шеф негромко буркнул: — Какую секретаршу? Мне и тебя с лихвой. Мэн Яо даже уловил виноватые интонации — шеф точно помнил ту свою несправедливую реплику, хотя извиняться за нее, конечно же, не стал. Мэн Яо позволил себе короткую победную улыбку. — Ладно. Переоденься и подготовь бумаги, у нас сегодня встреча. — Сожалею, но я не взял с собой сменную одежду, — скорбно уточнил Мэн Яо и склонился еще ниже, чтобы шеф наверняка не заметил торжества на его лице. Тот шумно выдохнул и, чеканя шаг, что выдавало крайнюю степень недовольства, подошел ближе. — И что там у нас первым по списку? Мэн Яо выдохнул — шеф маленькой оборонной компании Не Минцзюэ за этот дикий перфоманс увольнять его не собирался. По крайней мере, прямо сейчас. — На восемь у вас телефонные переговоры с министром, — Мэн Яо протянул ему планшет с открытой вкладкой расписания, — потом встреча с соискателем работы. Не Минцзюэ взял планшет, но смотрел не на список дел, а на помощника, сурово сведя брови. — Ты накрасил губы? Скулы припекло смущением. — Просто блеск, — спокойно объяснил он. Не Минцзюэ ничего на это не сказал, лишь покачал головой. И уже зайдя в кабинет, совершенно серьезно заметил: — Тебе идет. Стараясь не обращать внимания, как от этих слов в груди расплывается странное тепло, Мэн Яо поддернул юбку и сел за стол. Саботаж Мэн Яо готовил основательно, хоть и недолго, в таких вещах время только все портило — начнёшь сомневаться, колебаться, упустишь правильное настроение и совсем откажешься от затеи. Так что он поехал по магазинам прямо во вторник, после того, как утром злющий Не Минцзюэ швырнул в него папку с бумагами и проорал: «Лучше бы секретаршу взял, у нее хоть сиськи вместо мозгов, а у тебя ни того, ни другого!». Классический дресс-код облегчал задачу — белая блуза с длинным рукавом и воротником под горло села идеально, а милые оборки вдоль пуговиц скрывали полное отсутствие груди. Чёрная юбка чуть выше колен со скромным разрезом сзади тоже не вызвала затруднений. А вот с обувью пришлось повозиться — среди женских туфель размеры за сорок оказались не самыми распространенными. К счастью, ему удалось отыскать вполне приличную пару лодочек на невысоком каблуке, довольно удобных. И все равно пришлось два вечера расхаживать и привыкать. Ощущения были презабавные — центр тяжести смещался, походка менялась, спина выпрямлялась сама, и Мэн Яо чувствовал себя чуть ли не императрицей среди восторженных подданных. Характер у шефа Не был сложный, и отчитывал сотрудников он часто, правда, всегда по делу. Но в этот раз Мэн Яо был не виноват. Предложение о сотрудничестве от министерства передали слишком поздно, и хотя Мэн Яо просидел над договором полночи, закончить так и не успел. Да еще и проспал. Государственные заказы — ниша серьезная и денежная, и Не Минцзюэ очень долго пытался в нее пробиться. Не удивительно, что, когда сделка оказалась под угрозой срыва, он взбесился. Но кричать на Мэн Яо все равно не стоило. В целом пока все шло неплохо. Сотрудники смотрели на него странно, но никто не смел задавать вопросы, и вскоре Мэн Яо совсем позабыл о своем неподходящем обличии. Пока селектор не заорал гневным голосом шефа. — Где мой чай, Мэн Яо? Мэн Яо вздохнул и пошел заваривать чай — судя по всему, переговоры с министром прошли из рук вон плохо, и соискателя, который маялся в приемной уже четверть часа, было откровенно жаль. Мэн Яо составил на поднос чайничек, чашку и привычно толкнул дверь в кабинет бедром. Не Минцзюэ стоял у окна, опершись руками о раму, и Мэн Яо позволил себе несколько секунд полюбоваться его потрясающей фигурой, подсвеченной заглядывающим в комнату солнцем, прежде чем прошел к низкому столику, где обычно оставлял поднос. Каблуки добавили к его не так чтобы значительному росту сантиметров, и расположение вещей в пространстве воспринималось иначе. Наклоняться пришлось ниже обычного. Выставляя приборы, Мэн Яо заметил из-под руки, что Не Минцзюэ обернулся и смотрит на его ноги. Ноги оказались что надо, это Мэн Яо понял сегодня утром, надев чулки. Он даже покрутился у зеркала, рассматривая их со всех сторон, и признался себе, что на такие ноги грех не заглядываться. Так что слегка подвисшего шефа Мэн Яо не судил. Он и сам часто так залипал на широком развороте твердых плеч, прямой спине, обтянутой рубашкой, или крепкой шее, на которой так и хотелось наставить ярких отметин. А чтобы не облапать жадно упругую задницу, приходилось прилагать немало усилий. Например, как сейчас — вцепившись в поднос до побелевших пальцев. Впрочем, может быть, шеф всего лишь разглядел резинку чулок и теперь раздумывал, насколько далеко зашел его помощник в роли секретарши. А вовсе не прикидывал, как бы опрокинуть этого помощника на пол и задрать его ноги, обтянутые чулками, повыше. С чулками, кстати, оказалось сложно — в размерах Мэн Яо не разбирался, поэтому взял несколько разных, и только одни растянулись достаточно. Резинка зафиксировалась на середине бедра, и при движении все время казалось, что она сползает, хотелось подтянуть повыше. Разогнувшись, Мэн Яо перехватил пронзительный почти до неприличия взгляд Не Минцзюэ, ничуть не смутившегося того, что его поймали за подглядыванием, и уточнил как можно отстраненнее: — Еще что-нибудь? Не Минцзюэ дернул уголком губ в подобии улыбки, складка между бровей разгладилась — кажется, настроение его значительно улучшилось. — Зови этого несчастного, буду им закусывать. Мэн Яо едва не закатил глаза. Если шеф Не начинал шутить, то это одинаково могло означать и начало апокалипсиса, и всеобщее счастье. В обуви Мэн Яо выдержал недолго. Хотя туфли и были удобными, но суженные мыски сдавливали пальцы, и ближе к обеду Мэн Яо едва ковылял. Дождавшись, когда поток посетителей к шефу иссякнет, он скинул туфли, подтянул одну ногу на стул, задрав юбку как можно выше, и принялся разминать сведенные судорогой пальцы, негромко постанывая от удовольствия свободно шевелить всеми частями своего тела. Не Минцзюэ вышел из кабинета как раз посреди такого стона, замер, широко раскрыв глаза и уставившись куда-то в пространство между ног Мэн Яо, опасающегося шевельнуться и вызвать не ту реакцию. Но Не Минцзюэ лишь зашел обратно в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Мэн Яо поспешил вернуть ноги в туфли и принять соответствующий вид. Спустя две минуты Не Минцзюэ снова вышел, держа в руках пиджак, собранный и неприступный, ничем не выдавший, что только что видел нечто неподобающее. Оглядел Мэн Яо сомневающимся взглядом, но кивнул. — Все равно поедешь со мной к министру. Мэн Яо вскочил, торопливо складывая бумаги в портфель, игриво выгнул бровь и весело добавил: — Мне нужно попудрить носик. Не Минцзюэ скрипнул зубами, но молча ушел ждать в машину. А Мэн Яо отправился в туалет. Несмотря на браваду, идея переодевания уже не казалась ему хорошей. Одежда была неудобной, юбка узкой, из-за чего приходилось семенить, туфли жали все сильнее, а из-за жирного блеска губы слипались. Хорошо, хоть краситься он не стал. Нет, такая мысль — для полноты образа — пришла в его светлую голову, Мэн Яо даже купил недорогую тушь и палетку теней. Но несколько раз ткнув кистью в глаз и размазав краску, плюнул и ограничился лишь розовым блеском. Повыше подтянув хвост и выпустив по бокам пряди, Мэн Яо решил, что выглядит вполне симпатичной дамочкой. Оборки отвлекали внимание от неженской фигуры, а пояс подчеркивал узкую талию. Мэн Яо подвернул его вовнутрь, чуть укоротив юбку и открывая больше ног. Вот ноги точно были ничего, и этим стоило воспользоваться. Водить шеф Не предпочитал сам, а место Мэн Яо давно и прочно занимал рядом. Всю дорогу он ловил косые взгляды Не Минцзюэ на свои колени, по-женски сведенные вместе — чертова юбка не позволяла сесть удобнее. В министерстве Не Минцзюэ, словно включившись в игру, галантно открывал перед ним двери, пропуская вперед, и Мэн Яо только пыхтел от злости, чувствуя, что тот безнаказанно пялится на его зад. Перед кабинетом Мэн Яо немного запаниковал, опасаясь, что маскарад раскроется, их вышвырнут без заказа и шеф, конечно же, снова взбесится и в этот раз точно уволит. Но пожилой министр не заметил обмана, поцеловал «даме» руку и несколько раз пытался потрогать коленку. Не Минцзюэ в такие моменты бросал на него свирепые взгляды, повышал голос и требовал невообразимых условий. Когда становилось совсем уж жарко, Мэн Яо, ласково улыбаясь никому конкретному, закидывал ногу на ногу, и градус напряжения сразу же понижался. Спустя три часа и одну мозоль на колене согласие было достигнуто, стороны, довольные друг другом, пожали руки и разошлись. Повеселевший Не Минцзюэ шел так быстро, что Мэн Яо едва успевал за ним в своих туфлях, под вечер превратившихся в настоящее орудие пыток. Все, о чем он мечтал, это добраться до дома и выкинуть ненавистную обувь в мусор. Он искренне сочувствовал всем женщинам мира, вынужденным регулярно страдать в этих колодках. — Выпей со мной, — улыбнулся ему шеф и распахнул дверцу машины. Мэн Яо тоскливо вздохнул и забрался на сидение. В офисе уже никого не было. В кабинете Не Минцзюэ сам разлил по бокалам вино и присел на краешек стола напротив устроившегося в кресле Мэн Яо. Чуть пригубив, Мэн Яо оставил бокал и попытался незаметно размять ноющие икры. Но шеф все равно увидел. — Да сними ты их уже, — наверное, это был приказ, но из-за алкоголя голос Не Минцзюэ звучал мягко. И так интимно, что Мэн Яо опалило жаром с головы до ног. С нескрываемым облегчением он сбросил обувь и вытянул ноги, пошевелил пальцами. Не Минцзюэ в один глоток допил вино, не отрывая потемневших глаз от его коленей, облизал губы и отодвинул бокал. Закатал рукава, обнажив массивные предплечья, к которым Мэн Яо тут же прикипел взглядом, и присел на корточки. — Болит? Не спрашивая разрешения, Не Минцзюэ взял его за щиколотку и, положив ногу себе на колено, принялся разминать пальцами ступню. Мэн Яо не сдержал стон. Руки шефа Не оказались не только красивы на вид, но и искусны в доставлении почти божественного удовольствия. Сквозь лайкру прикосновения ощущались странно — пальцы скользили легко, поверхностно, больше дразня и лаская, чем действительно массируя. Мэн Яо откинулся в кресле и прикрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за неприлично воодушевленным шефом. Заметив его внимание, Не Минцзюэ улыбнулся. — Все ждал, когда ты сдашься и переоденешься — не верю, что ты ехал на работу в этом. — Вещи действительно лежали в сумке под столом. — Но у тебя хорошая выдержка, мне нравится. Кровь прилила к лицу, Мэн Яо стрельнул глазами на шефа, пытаясь понять насколько он серьезен, и пропал в тягучем взгляде с веселыми искринками. Отвернуться оказалось невозможно. От этого взгляда томительная нега расплывалась по телу, хотелось сползти с кресла и обвить руками крепкую шею, повиснуть, прижаться грудью к груди. Не Минцзюэ отпустил его сам. Посмотрел на ногу, нажал особенно сильно, так что Мэн Яо вскрикнул, и наваждение рассеялось. Вторая нога тоже удостоилась чести побывать в сильных пальцах. Не Минцзюэ помял ступню, погладил икру и скользнул пятерней вверх по колену, на бедро. Мэн Яо спохватился, когда пальцы пробрались под юбку, перехватил широкое запястье. — Что вы делаете? — Что у тебя там, под юбкой? — полюбопытствовал Не Минцзюэ. — Кружевные трусики? Джоки? Ничего? Весь день об этом думаю. Покажи. Мэн Яо вытаращился на него, но Не Минцзюэ не шутил и с серьезным лицом ждал ответа. От надежды, что все может зайти дальше, чем он представлял в самых смелых фантазиях, стало душно, член приятно потяжелел, Мэн Яо решительно встал и задрал юбку. Под ней оказались обычные серые брифы, которые Мэн Яо предпочитал носить в повседневности. Надеть что-то другое ему даже не пришло в голову. Не Минцзюэ поморщился. — Я думал, что-нибудь поинтереснее. У Мэн Яо отвисла челюсть. Старожилы компании шептались, что шеф Не одинок. Мэн Яо и сам это понял — тот регулярно задерживался на работе допоздна, а обеды обычно заказывал на вынос. Так себя не ведут, когда дома есть кому ждать и готовить еду. Да и на работу обычно забегал только младший брат, редко и недолго, избегая жестких попыток немедля втянуть в семейный бизнес. У Мэн Яо сердце горело, что такой шикарный мужчина каждую ночь ложится в холодную постель. Но тонкие попытки прибрать его к рукам Не Минцзюэ игнорировал, либо обладая чувствительностью носорога и не понимая намеков, либо не будучи заинтересованным в самом Мэн Яо. От этого становилось грустно. Но сейчас Не Минцзюэ выдавал искренний интерес, разглядывая резинку чулок. — Можно? — Не Минцзюэ поднял руку, но дотронулся, только дождавшись короткого кивка. Пальцы обожгли прикосновением. Мэн Яо показалось, что тонкая лайкра сплавилась и впечаталась в кожу, жар потек по ноге, следуя за неторопливым изучающим движением. Не Минцзюэ вел всей ладонью, широко обхватывая голень, то щекотал подушечками пальцев под коленом, то раскрытыми губами едва касался по самому краю резинки, не задевая оголенной кожи. Смотреть на его сладострастно искаженное лицо было почти невыносимо хорошо. Мэн Яо тяжело сглотнул. Пара глотков вина, что он успел сделать, будто превратились в целую бутылку — голову вело, ноги дрожали, а внутри зарождался пьяный бесшабашный порыв, обычно толкающий на всякие глупости, о которых по утру чаще всего жалели. Но, судя по румянцу, окрасившему скулы Не Минцзюэ, и масляному взгляду, об этой глупости жалеть не будет никто. Свою реакцию на происходящее сдерживать выходило все труднее. Точнее, уже не выходило никак. Член затвердел, поднялся, натянув ткань белья, и прикинуться, что Мэн Яо не желает продолжения, не получилось бы ни при каком раскладе. Не Минцзюэ бросил на него снизу вверх быстрый изучающий взгляд, оторвал раскаленные, по ощущениям, губы от колена и снова повел ладонью вверх, просунул пальцы под край плавок, приласкал нежную кожу в паху. Облизнулся, и Мэн Яо не выдержал — застонал в голос и положил руку ему на голову. Этот намек Не Минцзюэ понял без труда. От белья Мэн Яо избавили так быстро, что он не успел заметить. Не Минцзюэ со странной для него жаждой рассматривал тяжело качнувшийся перед его лицом член, потом прижался поцелуем к головке и раскрыл рот, медленно затянув его внутрь. Мэн Яо выдохнул и уставился в пространство перед собой, ничего не видя. Губы Не Минцзюэ, обычно строго сжатые, оказались мягкими, горячими и ласковыми. Если бы Мэн Яо знал, что для того, чтобы получить минет от шефа Не, нужно было всего лишь надеть чулки и юбку, он бы с первого дня ходил на работу в таком виде. Но, к сожалению, инструкции к Не Минцзюэ не прилагалось, и оставалось только хвалить себя за находчивость и тягу к авантюрам. Не Минцзюэ ласкал его увлеченно, облизывая, оттягивая крайнюю плоть губами и поддевая языком яички. Мэн Яо тихо постанывал, гладил его голову и подавался навстречу — хотелось скользнуть дальше во влажный шелковый жар, до упора, ощутить узость глотки и кончить в самое горло. Но Не Минцзюэ, наглаживая ноги, сдавливая пальцами бедра и с силой сминая ягодицы, оттягивал оргазм, удерживая на самой грани. Мэн Яо готов был начать жалобно молить, когда почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к анусу, лишь намекающее. Охнул, осознав, что минетом дело не ограничится, и расслабился, показывая, что можно. И правда — разбудив зверя, наивно было надеяться уйти нетронутым. Мэн Яо же надеялся как раз на обратное, но даже и не мечтал, что все зайдет так далеко. Не Минцзюэ отпустил его, рывком поднялся и, обхватив лицо ладонями, поцеловал в губы, сразу нетерпеливо и жадно. Мэн Яо с не меньшей алчностью слизывал с его языка свой вкус, дурея от бесстыдного поведения. Вцепился в его плечи и привстал на цыпочки, стараясь дотянуться. Но лишь притерся всем телом, скользя возбужденным членом по одежде, замычал в поцелуй, когда в живот уперлось твердое. Не Минцзюэ легко куснул нижнюю губу и на секунду замер, тяжело дыша в рот. Горячее дыхание разгоняло дрожь и огонь по всему телу. Перед глазами плыло, кровь шумела в ушах в унисон с пульсом. Мэн Яо потянул руку вниз подрочить, но Не Минцзюэ перехватил его за локоть, развернул и толкнул к столу, подсадил и встал между раздвинутых ног. Дернул пуговицы, не заморачиваясь расстегиванием, и присосался под ключицей. Мэн Яо сладко выдохнул и поджал пальцы на ногах, предвкушая, какой смачный след останется. Зубы царапнули кожу, прихватили оголенное плечо, губы жарко прошлись по шее. Мэн Яо запрокинул голову, облегчая доступ. Широкие и горячие ладони скользили по телу под блузой, большими пальцами Не Минцзюэ примял соски, заставив выгнуться от пронзившего удовольствия. Мэн Яо хотелось распластаться на столе, раскинуться, отдаться на милость этим несущим радость рукам, но кое-что хотелось сильнее. Дрожащими пальцами он нашел пуговицы на рубашке Не Минцзюэ, кое-как расстегнул и прижал ладони к твердой груди. Не Минцзюэ выпрямился, перехватил запястья и повел его руки по телу. Мэн Яо застонал, ощупывая напряженные мышцы и подрагивающий под прикосновениями пресс, такой рельефный, как он себе и представлял. Не Минцзюэ смотрел на него так голодно, что от похоти темнело в глазах, а яйца поджимались до приятной дрожи. Еще пару раз проведя по вызывающе прекрасному торсу, Мэн Яо взялся за пряжку ремня и провокационно улыбнулся. Не Минцзюэ шумно выдохнул сквозь зубы, шало огляделся, словно только осознав, где они находятся, и нахмурился. — У нас ничего нет. — Все равно. Мэн Яо и правда было все равно, он не собирался останавливаться из-за такой мелочи, как отсутствие смазки и презерватива. Не Минцзюэ нахмурился еще сильнее и собирался что-то сказать, но Мэн Яо не дал ему шанс, сунув в открытый рот пальцы. Гладкий язык упруго скользнул по фалангам, обильно смачивая их слюной, Мэн Яо сполз со стола и толкнул пальцы между ягодиц. Иногда Мэн Яо позволял себе такие ласки, мышцы мягко расходились под напором, послушно расслаблялись, и он действительно не видел особой проблемы. Но когда Не Минцзюэ торопливо расстегнул ремень и приспустил белье со штанами, Мэн Яо резко передумал. Устрашающе толстый, крупный, как и сам Не Минцзюэ, член вряд ли бы удалось вставить так просто. Но Не Минцзюэ не позволил ему воспротивиться, развернул спиной к себе, надавил между лопаток, и Мэн Яо понятливо упал грудью на стол. На пол полетели ручки, степлер, какие-то бумаги смялись под животом. Скользкие от слюны пальцы присоединились к его пальцам, растягивая края, и Мэн Яо взвыл от восторга, перебивающего дискомфорт. Не Минцзюэ двигал рукой быстрее и резче, его пальцы были грубее, длиннее, проникали глубже, растягивая там, куда сам Мэн Яо не доставал. От контраста его трясло мелкой дрожью, живот сладко подводило, а ноги подгибались. Пару раз Не Минцзюэ убирал пальцы, возвращая их такими мокрыми, что слюна стекала на яйца, и от приятной щекотки член дергался и ронял капли на пол. Мэн Яо закатывал глаза и дышал открытым ртом, облизывая сохнущие губы, и молил его не останавливаться. Мысленно — потому что выдавить из себя что-то членораздельное не мог. Когда Не Минцзюэ убрал его руку, Мэн Яо приготовился к жуткой боли, но она оказалась вполне терпимой. Их совместными усилиями анус раскрылся так, что в него, кажется, можно было запихать обе руки по локоть, не то что член, но Не Минцзюэ все равно не спешил. Проникал короткими мелкими толчками, давая ему время привыкнуть, расслабиться и подготовиться к следующему движению. Мэн Яо чувствовал себя резиновой куклой, которая растягивалась под неумолимым напором, но все же ощущения были более чем волшебные. Его мотало по столу, член шлепал по животу, оставляя влажные следы, Мэн Яо извивался всем телом, толчки сзади заставляли его жмуриться и рычать от перегруза. Ноги разъезжались сами собой и напряженно тряслись. Не Минцзюэ надавил на поясницу, Мэн Яо прогнулся в спине и закричал от пробившего позвоночник импульса. — Вот так, — негромко рассмеялся Не Минцзюэ ему в ухо и прихватил зубами мочку. — Да, да, да… Мэн Яо закинул колено на стол, принимая упор, зафиксировался, не надеясь на ослабевшие ноги, и начал подмахивать. Головка задевала простату и долбила уже прямо в пупок, вызывая в голове и во всем теле фейерверочные вспышки. На стол под ним набежала целая лужа, Мэн Яо размазывал ее членом по поверхности, хватая воздух ртом и захлебываясь стонами. Не Минцзюэ удерживал его одной рукой за пояс юбки, дергая на себя, а пальцы другой сунул под резинку чулка на согнутой ноге. Мэн Яо скосил глаза и придавил кончиком языка верхнюю губу — эти пальцы он хотел бы сейчас держать во рту, но так тоже было неплохо. Долбящий его член въехал глубже, выбивая слезы, пару раз дернулся, даже будто стал еще толще, и замер. Не Минцзюэ навалился, уткнувшись лбом в плечо, Мэн Яо придавило, повезло по столу. Перепачканный в обильной смазке член еще раз проехался по мокрому, и Мэн Яо кончил, когда опадающая плоть томительно сладко выскользнула из него. Сквозь прокатывающееся по телу наслаждение он чувствовал, как из раскрытого ануса вытекает сперма, и сжался, пытаясь задержать ее в себе. Не Минцзюэ оказался очень тяжелым, натруженные мышцы отозвались болью, нога подломилась, но Мэн Яо не мог даже писком выразить протест, приходя в себя после ошеломительного оргазма. Не Минцзюэ отстранился сам, удержал его от падения и, прислонив к себе, поправил перекрутившуюся на животе юбку. Погладил через ткань бедра, помял ягодицы, отчего по ногам потекло обильнее, и подхватил на руки, переложил в кресло, устроив ноги на ручке. — Отдыхай завтра, — удовлетворенным голосом приказал Не Минцзюэ, пресекая любой протест, если бы он возник. Поднять веки оказалось непосильной задачей, как и внятно ответить. Мэн Яо одобрительно промычал в ответ, прислушиваясь к шуршанию одежды и бренчанию ремня. — И послезавтра тоже. Судя по ощущениям в теле, ему понадобится недельный оплачиваемый больничный, а не парочка выходных. Мэн Яо вяло прикинул, согласится ли Не Минцзюэ отпустить его так надолго, и выдержит ли сам Мэн Яо без ежедневной дозы шефа Не. Не Минцзюэ поднял его ноги, сел на подлокотник и снова сложил их на своих бедрах. — У тебя тут порвалось. В подтверждение своих слов сунул палец в дырку на колене и повозил по косточке. Мэн Яо с трудом разлепил губы. — Не страшно, дома лежат несколько. Пальцы сдавили коленку, под ногами прокатилась волна мелкой дрожи, и у Мэн Яо тонко зазвенело в голове от осознания открывающихся перспектив. — Что ещё есть у тебя дома? — нетерпеливо уточнил Не Минцзюэ и Мэн Яо ответил со всем полагающимся почтением: — Вы можете в любое время лично тщательно изучить каждый закуток, если пожелаете. — А еще, — спустя целую минуту многозначительного молчания добавил Мэн Яо, по-прежнему не открывая глаз, — я готовлю потрясающие завтраки. Рисовая каша, блинчики с яйцом и самый лучший улун в Поднебесной. Минет на десерт шел отдельным пунктом, и его хотелось попробовать сильнее всего. Все равно во время предполагаемого больничного он не сможет больше ничего. Но будет возможность купить юбку покороче. — Тогда поедем прямо сейчас. И презервативы со смазкой — этого добра, кажется, понадобится много. — Ужины у меня получаются даже лучше, — Мэн Яо старался не улыбаться, но уголки предательски разъезжались в разные стороны. Не Минцзюэ аккуратно спустил его ноги на пол и, судя по звукам, встал. — До машины дойдешь сам или тебя отнести? Ноги отозвались приятной слабостью и дрожью. Мэн Яо открыл глаза и протянул руки порывисто подхватившему его Не Минцзюэ.