Вкус зубной пасты

Быстрым шагом миновав тёмный коридор школы, Гермиона стрелой влетает в туалет, резко захлопывая дверь. Она изо всех сил вонзает ногти в ладони, пытаясь взять себя в руки, но эта попытка оказывается бессмысленной — девушку в буквальном смысле трясёт. Этот чёртов выпускной она точно запомнит на всю жизнь. Вдох-выдох. Гермиона подходит к зеркалу. На неё в упор смотрит растрёпанная шатенка с огромными, готовыми наполниться слезами карими глазами и нервно закушенной нижней губой. Грудь девушки беспокойно вздымается, словно диафрагма выплясывает какой-то бешеный танец. Ног, обнажённых до колен, касается прохладный воздух, заставляя их покрываться мурашками. Грейнджер нагибается и водит по ним руками, пытаясь согреть. Внезапно на холодный пол падает какая-то капля. Потом ещё и ещё. Гермиона понимает, что плачет, но уже нет сил, чтобы остановиться. Напротив, больше всего хочется прижаться спиной к ледяной стене туалета и позволить себе трястись в судорожных рыданиях, утонуть в собственных слезах и растворится в них без остатка. Влажные струйки текут по лицу, оставляя после себя солёный след. Гермиона приседает на холодный пол, прислоняясь к стене, и потирает мокрые глаза, размазывая тушь. Память услужливо подкидывает своей хозяйке яркую картинку: изящно выпрямленная спина Мери, её тонкие руки, водящие по спине Драко, её приторная улыбка, её накрашенные глаза, её короткая юбка… И её худые плечи, на которых лежат тонкие руки Малфоя. Он танцевал с ней, с этой почётной школьной шлюхой, не удостоив Гермиону даже взглядом. От этого воспоминания по телу словно пробегает разряд электрического тока — позвоночник резко выгибается, а слёзы начинают душить с новой силой. Бегут по лицу, как два ручья, стекают по щекам к подбородку и капают на пол. Из горла один за другим вырываются судорожные всхлипы, которые Гермиона не в силах остановить — она может только лихорадочно вдыхать воздух, почти до боли растягивая лёгкие. В груди жалит гробовым холодом заледеневший комок боли. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица школы, такая красивая в своём выпускном наряде, рыдает в обнимку с унитазом из-за того, что Драко Малфой танцевал не с ней. Что-то из области фантастики? Именно. Она с самого начала знала, что отношения с ним не принесут ничего хорошего. Ему плевать на неё. Он — мечта половины девушек школы, высокий сероглазый блондин, а она… Всего-навсего зубрила и ботанка. Даже пошловатая Мери ему подходит больше, чем она. И вся эта ситуация настолько неправильная и глупая, что ей хочется просто взять и вырвать из своей практичной головы все воспоминания, связанные с этим парнем. В ней должны быть только формулы, законы, правила и теоремы… Но Гермиона, как ни странно, не может этого сделать. Ведь это, на самом деле, чертовски больно — так же больно, как и вырывать из себя кусок мяса. Хотя кто сказал, что любить — это только счастье? Дверь в туалет бесшумно открывается и явственно слышатся тихие шаги. Чёрт! Не хватало ещё, чтобы её увидели в таком виде в день всеобщей радости. Гермиона резко вскакивает, лихорадочно приглаживая волосы, и подбегает к умывальнику, начиная старательно смывать чёрные круги туши под глазами. Руки нервно трясутся, а всхлипы ещё продолжают вырываться изо рта. Она до крови прикусывает нижнюю губу, чтобы прекратить плакать. Человек, вошедший в туалет, подходит к ней и замирает за её спиной. — Грейнджер? Голос, заставивший вздрогнуть. Драко? Девушка медленно оборачивается, забывая выключить воду. Малфой на самом деле стоит перед ней, заинтересованно разглядывая её заплаканное лицо, на котором со скоростью света сменяются разные эмоции — от удивления до ненастоящего равнодушия. Взгляд Гермионы против воли приковывается к его глазам. За заинтересованностью прячется какое-то другое чувство — она не может разобрать, какое именно. Обеспокоенность? Вина? — Что ты делаешь в женском туалете? — её строгий тон звучит немного неуместно в этой ситуации. Раздражённо, деланно-равнодушно. — Искал тебя, — заинтересованность на лице Драко сменяется беспокойством, — что-то… — Нашёл. Что теперь? — не дав ему договорить, Гермионы устремляет на него самый сердитый взгляд из тех, на которые способна. Картина довольно живописная — девушка с растрёпанными волосами, красными от слёз глазами и размазанной по лицу косметикой, напротив неё — высокий стройный блондин, явно смущённый таким холодным приёмом. В неповторимо-романтичной атмосфере школьного туалета. Молчание затягивается. Драко, видимо, лихорадочно думает, чем его нарушить. По его бровям, сведенным на переносице, можно угадать напряжённую мыслительную деятельность. Гермиона постепенно успокаивается настолько, насколько позволяет это сделать довольно своеобразная обстановка, но продолжает сверлить Драко взглядом а-ля профессор Мак-Гонагалл. В этом взгляде смешаны боль, злость, тоска и что-то зелёное, почти невидимое, но ощущаемое. До дрожи острое и пронзительное. В нерешительности подняв глаза на девушку, Драко всё-таки произносит: — Ты… В порядке? Так смущённо, так непохоже на самого себя. — У меня всё прекрасно, — нервно закатывая глаза, с нотками истерики в голосе, восклицает Гермиона, — и будет ещё лучше, если ты уйдёшь, — добавляет, используя самый ядовитый голос из своего диапазона. Драко делает несколько шагов к ней, Гермиона же немедленно с ловкостью кошки отскакивает к стене. — Мне кажется, что у тебя не всё так прекрасно, — ещё один шаг — и он останавливается напротив прижатой к стене девушки, внимательно изучая её лицо своими серыми глазами. Эти глаза… Он словно гипнотизирует ими. Удивительно, но рядом с ними ей всегда становится невероятно хорошо. Они будто бы отгоняют от неё все проблемы, как ветер сдувает тучи с небосклона. Что же это? Гипноз? Магия? Почему она готова танцевать от счастья, когда он рядом? Гермиона чувствует, что у неё подгибаются колени от этой неожиданной близости. Его горячее дыхание бьёт в лицо. Косая белая челка, недавно дошедшая почти до глаз, словно дразнит девушку. Она едва подавляет жгучее желание пропустить эту золотую прядь между пальцами, почувствовать её прикосновение к своей коже. У него очень мягкие волосы. Она помнит это. С того момента, как они впервые поцеловались в библиотеке, она запомнила всё о его волосах: они приятно пахнут, они золотистого цвета, они приковывают к себе взгляд, они сводят с ума… Гермиона резко встряхивает головой, возвращаясь в реальность. Что за идиотские мысли в её голове? Бросив взгляд на Драко, она замечает, что он с каким-то непонятным выражением изучает её глаза, затуманившиеся воспоминаниями. И ей становится как-то не по себе от его пристального взгляда. По спине пробегают возбужденные мурашки. Гермиона делает попытку выскользнуть из маленького пространства, огражденного с одной стороны холодной стеной, а с другой — парнем. Но стоит ей сделать малозаметное движение вбок, как вдруг он, моментально среагировав, преграждает ей выход с обеих сторон своими руками. В наступившей напряжённой тишине звучит его спокойный, почти ласковый голос: — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Эта фраза словно окутывает Гермиону льдом со всех сторон, как будто Драко хочет заморозить её своими словами. Собрав все силы, она отрицательно качает головой, отчего прядь растрёпанных волос падает на лоб. — Какого черта ты тискалась с этим мудилой, когда я пришёл? — елейным голосом, аккуратно заправив прядку волос за её ухо. «Этот мудила» никто иной, как Седрик, успевший пригласить её на танец перед приходом Драко. С вызовом глядя в глаза блондина, Гермиона понижает голос до шёпота, шипя: — Тебе-то что? Светлая бровь выгнулась и серые глаза прищурились. На самом их дне, глубоко за радужкой, зашевелилось что-то испепеляющее. — Я спросил. Какого хрена. Он. Поднимал. Твою. Чёрт-её-дери-юбку, — яростно выделяя каждое слово, выдавливает Драко. Серые глаза мечут молнии, горячее дыхание обжигает лицо и шею. Он так близко, он так прекрасен. Его взгляд плавит её, словно огонёк свечи, переводящий воск в другое агрегатное состояние. Её сердце уже вылетает ему навстречу, презрев все принципы девушки. Но Гермиона из последних сил пытается сохранить трезвость ума. — А тебе не пле… Остаток этого последнего, убийственного слова повисает в воздухе. Драко резко подаётся вперёд, сминая её губы, раскрывая их своим языком. Осторожно сцеловывая капельку крови, выступившую на нижней губе Гермионы, опешившей от внезапного поцелуя и в недоумении замеревшей, прикрыв глаза, он пытается вдохнуть в неё то, что чувствует сам. То, что заставляет его брезгливо отворачиваться от других девушек. То самое, что сжигает изнутри каждый день. Мягкие губы податливо приоткрываются, позволяя его языку проникнуть внутрь. Вкусовые рецепторы сразу же улавливают терпкий вкус мятной зубной пасты. Этот вкус… Он вызывает нервную дрожь с головы до пят. В мыслях тут же возникает пестрый калейдоскоп воспоминаний, сладких, словно сон. Чёрт возьми, сколько раз в день нужно чистить зубы, чтобы этот острый вкус так прочно впечатался в зубную эмаль?

***

Тусклый свет, падающий на деревянные книжные полки, придаёт им волшебно-розовый оттенок. Золотистые корешки тысяч книг, небрежно отбрасывая на бежевые стены библиотеки разноцветные блики, занимают почти всё пространство. Они аккуратными рядами стоят в огромных шкафах тёплого коричневого цвета, высотой почти до потолка. Внизу, у самых ног этих деревянных великанов, уютно расположились красные, чуть потёртые кресла. В библиотеке пусто. Это необычное место, такое уютно-неземное, представляет собой нечто вроде храма. Там никогда не бывает людно. В этом помещении всегда царит завораживающая тишина, и днём, во время уроков, и вечером, когда ученики уже разошлись. Редко когда число посетителей превышает пять человек. Лишь одна ученица значительную часть свободного времени проводит в этом святилище. Её каштановые волосы почти всегда немного растрёпаны, в карих глазах светится недюжинный ум. В руках она непременно держит книгу — одну из своих лучших подруг. Гермиона Грейнджер бессменно одинока в этом царстве пожелтевших страниц и золотых корешков. Слишком редко она пересекается с кем-то из учеников или учителей, ещё реже нарушает священную тишину, витающую в пространстве библиотеки, произнесенными вслух словами. Но этот день явно выдался необычным, даже ненормальным. Окинув библиотеку беглым взглядом, никто не нашёл бы девушку на своём обычном месте, сидящей в красном бархатном кресле. Любому показалось бы, что библиотека абсолютно пуста. Но человек, подумавший так, ошибся бы. Ведь стоит лишь подойти ближе к одному из шкафов, на которых пылятся тонны книг, и заглянуть в небольшой просвет между двумя деревянными гигантами, и перед глазами предстанет пара. Девушка слегка прижата к боковой стенке шкафа, парень, в котором нетрудно узнать Драко Малфоя, мечту всех без исключения юбок школы, осторожно водит ладонями по её плечам. У постороннего наблюдателя от этой картины волосы непременно встали бы дыбом. Красавчик Драко Малфой и заучка Гермиона Грейнджер. Что за бред? Бред наяву. Этот мир совершенно точно сошёл с ума. Гермиона впервые ощущает его рядом. Драко впервые испытывает эти непередаваемые эмоции, которые навсегда останутся в памяти. Гермиона у него не первая девушка, о нет. Но сейчас, когда они почти вместе, хочется выбросить из головы все воспоминания и мысли о других. Тех, что были до неё. До этой растрёпанной зубрилы, которая сейчас с наслаждением зарывается руками в его короткие белые волосы, целует его в ответ, неопытно, неумело, немного робко… Но так искренне! Так по-настоящему, что он готов променять всё огромное количество поцелуев, прикосновений и объятий с другими девушками, на один её взгляд. Лишь на то, чтобы почувствовать, как крепко она прижимается к нему. На её нереальный вкус, характеризующийся мятной зубной пастой. Свежий, неповторимый. На то, чтобы она каждый раз нежно смотрела в его глаза, когда он произносит: — Герми…

***

Руки легко, почти невесомо прикоснулись к его груди, отстраняя. Словно пробуждая ото сна. Гермиона видит в его глазах какой-то сумасшедший блеск, возбуждение, желание. Как будто они отражают то, что чувствует она. Взгляд карих глаз скользит по лицу Драко, задерживаясь на губах — они приоткрыты, как у спящего ребенка. За ними влажно поблескивает ряд жемчужных зубов, язык. Оттуда вырывается неспокойное горячее дыхание. На секунду Гермиона подумала о том, что на его языке теперь её вкус. Взгляд поднимается выше, остановливаясь на расширившихся зрачках. Гермиона смотрит на него вопросительно, словно хочет спросить о том, что давно её волнует, но не решается. Малфой чувствует. Он терпеливо ждёт. Грейнджер опустила руки вниз, осторожно скользя пальцами по дорогой ткани его рубашки. Серые глаза проследили за этим незаметным движением с нескрываемым разочарованием. Вдруг Гермиона подняла голову и пристально посмотрела на него. Губы приоткрылись, и наконец прозвучал её голос — неестественно хриплый и тихий: — Тебя видели с... Мери. Что у вас? Снова опустила глаза. Ждёт. Драко чувствует смесь вины с сожалением. И клянётся оторвать всем школьным сплетникам их грязные языки за то, что они заставили её плакать. Стараясь заставить непослушный голос звучать убедительно, Драко уверенно произносит: — Я просто помог ей дойти. Она подвернула ногу и попросила меня, — не отрываясь, смотрит на неё, ожидая эффекта от своих слов. Гермиона медленно поднимает голову. Её взгляд, словно по волшебству изменяется — вместо боли в нём появляется что-то, похожее на облегчение. Словно с плеч упала гора, необъятная гора нерешённых проблем. Её потрескавшиеся губы шепчут: — Это правда? — Да, — твёрдо отрубая любые другие возможные варианты. Огромные карие глаза полностью освобождаются от выворачивающего наизнанку отчаяния. Его место занимает нечто другое. Не поддающееся словесному описанию. Драко тут же замечает эту перемену. Она отдаётся в нём целой армадой электрических импульсов, бегущих по коже и обжигающих. В самой глубине её глаз, прячась за чёрным зрачком, шевелится что-то сумасшедшее. Что-то, похожее на огромную благодарность, но бесконечно большее и искреннее, чем просто «спасибо». Но неважно, что это. Это что-то в карих глазах Гермионы заставляет остаток хваленого малфоевского самообладания разорваться на куски и разлететься по холодному туалету, врезаясь в стены и оседая вниз никчёмной пылью. Лоб мгновенно покрывается испариной, когда Грейнджер, внезапно рванувшись к нему, прижимается губами к его губам. Знакомым движением зарываясь пальцами в его волосы. В следующую секунду чувствуя, как он отвечает на её поцелуй, крепко прижимая к себе. С наслаждением вдыхая запах, похожий на наркотик. Перемешивая аромат мяты с тонкими нотками дорогого одеколона. Гермиона обхватывает руками его спину, ощущая, как под её ладонями напрягаются мышцы. Ей кажется, что ещё немного — и они оба сойдут с ума. Прежде ей никогда не приходилось находиться так близко к пропасти, называемой «безумие». Вдруг его руки приподнимают её голову, губы отрываются от поцелуя и шепчут где-то над ухом: — А ведь ты ревновала меня, Грейнджер. Гермиона вздрагивает, словно от удара. Удивлённо заглядывает в прищуренные серые глаза. В них ничего невозможно увидеть, угадать, ни одной его мысли. Они лишь хитро поблескивают. В конце концов она просто фыркает, небрежно тряхнув головой: — Ещё чего. Конечно, нет, — голос дрожит. В ответ серые глаза открыто смеются. Он словно радуется её растерянности. — Неубедительно, Гермиона, — бессовестно протягивает Драко. Грейнджер шумно вдыхает, собираясь высказать ему всё, что она о нём думает, но щёки предательски краснеют, а язык не повинуется ей. Куда так неожиданно делись все её остроты и колкости? Стараясь не смотреть в его глаза, превратившиеся в две блестящие щелки, она произносит, скорее беспомощно, чем сердито: — Ты самовлюблённый псих, Малфой. Губы напротив неё нагло растягиваются в улыбке, дразня. Доводя до бешенства. — А ты — растрёпанная заучка, Грейнджер, — Малфой был бы не Малфой, если бы остался в долгу. Драко готов поклясться, что в этот миг из её глаз на него глянули два дьяволёнка с раскалёнными докрасна вилами. — Ты так мило злишься. Гермиона застывает, прикрыв глаза. Открыв рот. Драко не отрывает от неё изучающего взгляда. Она, кажется, смутилась. Или только кажется? Вдруг он почувствовал лёгкое прикосновение к своей рубашке. Словно до нежной материи дотронулся слабый поток морского бриза. Опустив взгляд вниз, он увидел, как тонкие пальцы Гермионы скользят по его пуговицам, слегка надавливая. Драко внезапно обратил внимание на её ногти — недлинные, покрытые блестящим лаком скромного розового оттенка. По сравнению с ними, пальцы Мери, «украшенные» вульгарным чёрным маникюром, напоминают окровавленные когти хищной птицы. Руки Грейнджер оставили в покое пуговицы и куда-то пропали. Но Драко недолго пришлось искать их — в следующую же секунду он почувствовал, как её ладони гуляют по его спине, посылая миллионы мурашек бежать по всему телу. Когда она успела забраться руками под его рубашку? Позвоночник выгибается. Гермиона прижимается к нему ещё крепче. Так, что локоны её волос падают ему на руки. Драко судорожно вздыхает, зарываясь пальцами в её длинные волосы и одновременно скользя руками по изящной талии. Неожиданно её ноготь легонько провёл линию по его позвоночнику, вырывая из его груди сдавленный болезненный вздох. Гермиона, что ты дела… Тонкие пальцы девушки внезапно выскользнули из-под рубашки, и метнувшись к его груди, стали проворно расстёгивать пуговицы. Торопясь, путаясь в складках ткани. Драко недоуменно застыл. Сердце бешено колотилось где-то в горле, не давая нормально вздохнуть. Между тем, Гермиона уже освободила от плена белой материи его плечи и завороженно изучала их глазами. Прикоснулась ладонью, погладила. Потом медленно подняла глаза на Драко, глядя в его напряжённое лицо с немым вопросом. Ответ последовал незамедлительно. Пропасть, на краю которой они стояли, манила их к себе своим прохладным дном. Их сердца, сгорая, бились в одном ритме. Прильнув к её губам, постепенно освобождая её тело от блузки по старой, как мир, но всегда действенной схеме «пуговица-поцелуй», Драко понимал лишь одно — сейчас всё, чего он безумно хочет — это сигануть в ту самую пропасть очертя голову и держа за руку Гермиону Грейнджер. Изо рта вырывалось рваное дыхание, влажное и горячее. Гермиона осторожно прикоснулась губами к его плечу, скользя ниже, к груди. Привыкая к таким новым, волнующим ощущениям. Чувствуя, как сносит крышу. Драко был таким горячим. Казалось, что его сердце вылетало наружу, к её губам. Он не сразу понял, о чём она говорит, когда под ухом раздался пламенный шёпот. Только когда девушка повторила, Драко сумел разобрать: — Драко… Пожалуйста. Скажи, что так будет всегда. Сбивчиво, волнуясь. Малфой смотрел в её горящие глаза, понимая, что не сможет сказать ни слова. Что язык не будет повиноваться ему. А она ждала, буквально заглядывая ему в рот. Гермиона, ты же очень умная девочка. Его глаза перед тобой — сейчас они абсолютно голые, раскрытые, как книга. Присмотрись — и ты всё поймёшь. В них можно прочесть то, чего нельзя произнести вслух. Мысли путаются в голове, словно Драко находится под действием сильного наркотика. Он должен что-то сказать. — Ты так жалок. Насмешливый голос изнутри. Презрительно, скрипуче. Кажется, разум проснулся. Только не сейчас. Пожалуйста, заткнись. Драко вздрогнул, но внутренний голос и не думал молчать: — Ты трус, Драко. Жалкий слабак. Пальцы сжались в кулак. Малфой закрыл глаза, наклонился к ней и прошептал куда-то в волосы: — Всегда. Внутри, оглушительно грохоча, что-то разорвалось. Внутренний голос, кажется, злобно кричит: — Это ложь! — Пошёл к чёрту. Остаток холодной выдержки разбился, как хрустальный шар, упавший на каменную плиту, когда Гермиона доверчиво уткнулась лицом в его обнаженное плечо, щекоча волосами. Драко обнял её со всем теплом, на которое был способен. Белая блузка с плеч Гермионы упала на пол к их ногам, тихонько шелестя. Они оба знали, что он не соврал. Ведь ни одна сила, даже самая могущественная, не сможет выветрить из его рта поразительный терпкий вкус мятной зубной пасты.