Иван царевич, и Волк, от которого он без ума

И снова слышен плач Василисы, опять она закрылась в своей комнате и не хочет выходить. Царь-батюшка как ее только не успокаивал, какие подарки ни приносил, что только он ни делал — все без толку! Василиса рыдает и рыдает, а все из-за Вани, который в последнее время странно себя ведет. Никак не смотрит на девушку, витает в облаках… «Ну точно влюбился!» — думает Василиса. А Ванюше все как об стену горох. Ходит он в очередной раз мимо пастухов и засматривается, а смотрит он на «Волка» — местного пастуха. Когда-то они с Ваней были очень близки, и Василису спасали от Горыныча, и за волшебной шкатулкой ходили. Да только вот время это прошло… После таких походов Волк и подался в пастухи, овец пасти. А Ваня все сам не свой, и сердце замирает, как тот посмотрит на него, и жарко становится! Улегся Иван в один из стогов сена, закрыл глаза, и мечтает… Ах проводить бы больше времени с Волком, наверное он просто скучает по нему, вот и не до Василисы. Он и забыть забыл о прекрасной девушке, в голове все Серый вертится. Вот только из мечт Ваню вырвал пастуший свист, да такой громкий! Собаки мигом залаяли на овец, загоняя тех за забор. Волк выглядел сегодня просто прекрасно: Белая рубашка, слегка просвечивающаяся, серые густые волосы, так слюнки и текут на парня. — Опять ты тут! — Донесся мужской голос. Это был Кот — он у них все знает, ученый. Вот и заподозрил в Ване что-то неладное. — А что, моя территория, я теперь вроде как главный, на дочке царя женился. — Заверещал Ванюша. Чего вспылил только? — Жениться-то женился, да вот не любишь ты ее, оно и видно, плачет бедная днями на пролет, все царство слышит! А тебе хоть бы… — Еще чего! Люблю! Люблю — не могу ее! — Ваня от злости даже с места вскочил. — Любил бы, сейчас бы с ней по полю гулял, а не на пастухов смотрел. — Клевета все это! — Хоть Иван и кричит во все горло, но сам задумался. — А ты посмотри на Волка, ишь! Красавец-самец. Говорят на днях весна будет, время невестку искать. — Тут Ваню как током прошибло. — Как это… невестку… — Да вот так, найдет себе местную красавицу, и счастлив будет, смотри: В момент Волк уже разговаривал с пастушкой-красавицей. Улыбался ей, да так, что у Вани в груди все от боли сжалось. Хочется, чтобы он ему так улыбался, да не дано… Они даже не разговаривают в последнее время. Увалился Иван обратно в сено, да тяжко на душе. — Ну, — вздохнул Кот. — Только ты мил не будешь. Оставь красавицу Василису в покое, да ступай к своему Волку ненаглядному. Приглянулся он тебе, слова словами, дело делом. А наш Ваня и никогда не задумывался о чувствах к Волку как романтических. Не думал он, что в груди стучит от любви, а сжимает от ревности. Решено! На следующий день Ваня снова пришел к пастухам, да только к одному. Он шел к нему целенаправленно, о Волке только и думал, всю ночь не спал. Подошел Иван к Серому, схватил его за рубаху, да тот недоумевает. — Ты чего это удумал, Царевич? — Ваня с него своих глаз не сводит. — Экой ты непонятливый! — Серьезен он был аж до жути. У Волка по всей спине холодок пробежал. — Да что с тобой? — Но Ваня молчал. И расстояние между ними все теснее становилось. — Бить собрался? — Я не узнаю себя совсем… — Начал Иван. — От одного виду твоего в краску вгоняюсь, как девица крашеная. Улыбка эта твоя… не такая как у всех, родная… — И снова Царевич покраснел, отводя свои зеленые глаза. — Вань… — Не надо! Не…не такой же ты совсем. — И вот, Волк уже чувствовал его дыхание на своих губах, да такое горячее, аж сам как дышать забыл. Серый нерешительно провел ладонью по щеке Ивана. Такая красная она, как яблоко сочное. — Что же мне делать с тобою, Ванюша?.. — Царевич только сильнее прижал к себе ладонь Волка. — Люблю я тебя! Люблю! Что же ты так посуровел, Серый? — Выпалил он, и в миг ощутил на своих губах чужие губы. Такие теплые и влажные. То ли на улице было жарко, то ли Ваню снова в жар бросает, да не до этого было. Сердце выпрыгивало, стучало в бешеном ритме. И дал Волк себе волю, пуская в пляс свои руки. Скользили они по телу Ванюши, такому рельефному, белому… Задевая горошины сосков, спускаясь все ниже до запретного места. Даже спустя год с Василисой у них ничего не было, и не заводился так Иван ярчестно. Скользя языком по мягкому язычку Вани, задевая зубы, не мог больше терпеть Серый Волк, дышал он томно, возбудившись весь. Схватив парня за руку, повел он его в сарай поблизости, там и повалил на сено, поспешно стягивая свою рубаху и штаны Ивана. — Не могу…больше… — Вздыхал Царевич, прислонившись плотно к Волку. Сквозь такие тонкие летние штаны Серого, легко было прочувствовать большой и каменный бугорок, от чего Ваня истекал как течная девица в брачную ночь, и чего желал он сейчас больше всего. — Потерпи, Вань… — Волк расцеловывал его, обращаясь так нежно, как с редким хрусталем. За словами Ваня в нетерпеж заводил чужие руки к себе под трусы: холодные пальцы быстро спускались от бедер к паху, хватая горячий стояк, и вот они уже активно двигались по стволу. Ваня от экстаза откинул голову назад, тихо постанывая и вздыхая. Его реакция сильна, и чувствовалось все больше, как он готов был дойти до запретного оргазма. Ваня рефлексно ласкал Волка через ткань его штанов. Закусывая губу, Волк проявлял в своих движениях еще большую страсть, и через несколько минут Царевич еще крепче прижался к Серому, с силой сжимая его волосы. Белая сперма растекалась по бедрам, и ребят теперь ничего не останавливало. Ваня с болью ощутил в себе нечто большое и плотное, что наполняло его полностью. Голова закружилась от боли и экстаза одновременно, а приятное чувство горячим фейерверком окатило парня, от движений внутри. Теперь стоны ничто не могло сдержать, Ваня стонал и кричал во весь голос, а из глаз полились слезы. Волк активно двигался, расцеловывая прекрасную спину теперь уже такого любимого парниши. — Я люблю тебя! — Прокричал Ваня, завершая этот прекрасный секс. Проснулись они вместе в стогу сена и в крепких объятиях друг друга. А что было после? Ваня развелся с Василисой, слез было не меньше у нее, чем за прошлые дни. Царь был просто в ярости, зато наша прекрасная парочка начала вместе проводить гораздо больше времени, и под проливным дождем, и под ярким солнцем!