No One Never be like You

Эва пытается угнаться за парнем, который даже не желает сбавить скорость, а не то, что остановиться. У него уже уши вянут от того, что произносит бегущая за ним девушка. Ему просто хотелось сбежать от этих «Я всё тебе объясню», «Это вышло случайно. Я не хотела», «Ты должен выслушать меня» и бла-бла-бла в том же роде. Поздно, милая, нужно было головой думать, а не вагиной. Казалось, что он шёл вообще без всяких эмоций, но в нём бушевала их целая стая. Ведь, вы не поверите, бабник с устоем «никогда не трахаю одну и ту же более двух раз за всю жизнь» влюбился. И сам даже того не заметил. Это просто перешло в привычку, словно зависимость от наркотиков — «мне с этим хорошо, поэтому я хочу его беспрерывно чувствовать». Он чувствовал это. Очень долго. И трахать, простите, в этом случае односторонне заниматься любовью, ему так же очень импонировало. Только оно оборвалось как только его глазам представились одни очень увлекательные картины. Его объект воздыхания, грубо говоря, перепихивается с каким-то подобием человека, которому он непременно надерёт задницу и отрвёт его трахалку к хуям, у кого-то на вечеринке в туалете. Кто-то по-случайности засёк их за этим и запечатлел на камеру телефона. — Прости меня, Крис. Пожалуйста, — Эва старалась ухватиться за его предплечье, но как только её пальчики прикасались к его руке, он грубо одёргивал её, злобно рыча что-то сквозь зубы. — Да послушай же ты меня, — она крепко ухватывается за него, разворачивая к себе. Её глаза, цвета свежих альпийских лугов, встречаются с злым и в то же время опечаленным лицом. Она ошарашенная от такого умопомрачительного вида делает пару шагов назад, нервно сглатывая слюну. — Мун, ты.. ты... Просто грязная шлюха. Я думал, ты понимаешь меня и не попыт... Потому что ты любила этого бровастого барашка. Поможешь мне разобраться с этим всё более менее расставить по местам, но ты, — он грубо тыкнул пальцем в грудь девушке, от чего она отступила ещё на несколько шагов, а после продолжил, сжигая напрочь рыжеволосую красавицу своим тяжёлым взглядом, — ты только всё разрушила. Сделала всё наоборот. Разбила меня. Я понимаю, что я заслужил такое отношение, из-за моего прошлого, но не настолько грубо, — Крис заикаясь, кое-как произнёс свой монолог. — Я не хотела Крис. Пожалуйста, прости меня, — Эва всхлипнула одновременно пытаясь прикоснуться к его щеке. И они погрузились в долгое молчание, которое сопровождалось безотрывным наблюдением за одним объектом — Эва за Крисом, а он за мерцающим фонарём в конце улицы. После, совсем неожиданно, у Криса прорезается голос. И он не говорит Эве ничего приятного. — Я бы тебя простил, но какой с этого толк, если мне всё равно будет больно, а Мун, — на его глазах начали выступать «лёгкие» слёзы, которые несмотря на своё количество обжигали уголки глаз. Девушка с растрёпанным выражением лица и с такой же причёской замерла, словно испуганная призраком, беспрерывно опуская и поднимая веки, с измазанными тёмными тенями вперемешку с тушью. Её нижняя челюсть постепенно стала опускаться, пока между губами не проступила тонкая полоска темноты и кончиков передних зубов. Она начала потихоньку осознавать сказанное парнем и то, что она сейчас говорит и делает — и это было полным абсурдом, прощение неверности равняется тому, что ты принимаешь ложь другого человека, прощая его и при этом не присуждая никакого наказания. Эва снова протирает потемневшее от размытой косметики лицо, благодаря солёным каплям воды из её глаз, и потерянно и сочувствием наблюдает за тем как, человек перед ней пытается совладать с бушующей болью внутри себя. Он отвёл лицо в сторону, очень часто делая взмахи ресниц, и буквально жевал нижнюю губу, словно жвачку. Ему впервые предоставляется возможность почувствовать боль такой силы. И теперь он с уверенностью может сказать, что вся физическая боль, которую он когда-либо получал, даже рядом не стоит с тем, что сейчас его разрывает и ломает во всевозможных плоскостях. Она осторожно пытается протянуть тонкую бледную ручку к его плечу, начинающее потихоньку вздрагивать, но одёргивает сама себя понимая, что ему это доставит лишь одну боль, а не чувство то, что всё в ближайшем будущем наладится. Может быть, в какой-то мере, Крису нужны эти её касания и объятия, только вот мозг не позволяет телу предаться тем прекрасным ощущениям. Эва решает просто оставить его наедине с собой, чтобы он смог беспрепятственно выплеснуть свои эмоции наружу из-за того, что в нём ещё сидит закоренелый стереотип — мужик не плачет, а если даже и плачет то, только не на глазах хотя бы у одного человека. Но оставлять его с самим собой на долгое время, особенно в таком состоянии, очень опасно и для окружающих, и для него тоже. Поэтому лучшим решением будет сообщить, где он находится, тому, кто знает его лучше, чем себя и не в коем разе не оставит его в беде — его лучшему другу, Вильяму Магнуссону. Это, конечно, безответственно перекидывать человека на другого человека, но, когда ты сам причиняешь ему боль — это будет самым правильным решением. Рыжая покинула его кинув, скорее всего последнее слово, проскочившее между ними, «прости».