No One Never be like You

Тёмные тучи завладели почти всем голубым небом. Сквозь рваные дыры между ними, яркие лучи солнца, тонкими струйками, падали на прохладную землю. Совсем недавно тёплые летние капли дождя разбивались о горячий асфальт, от которого раньше исходил слабый смоляной запах. Наконец воздух стал свежим и лёгким для дыхания. Вокруг зелёные листики деревьев перестали колыхаться под музыку ветра, как и сам ветер убрался куда-то прочь. Видимо они сильно утомились, от тяжёлых капель дождя и невообразимых порывов ветра. Эту тишину только содрогал нежный детский смех, который разлетался на несколько сотен метров в даль. Маленькая девочка с длинными шоколадными волосами, перевязанными атласной лентой алого цвета, быстро перебирала короткими ножками по мягкому покрытию на детской площадке. В дополнение к яркому смеху малышки звучит и голос её отца. Он в половину меньшими шагами бежал за дочкой. — Тебе не убежать маленькая злодейка, — его мягкий голос, без капли злости или угрозы, звучал по просторному двору. — Не догонись, не догонись, — она радостно по-детски, шепелявила. Со временем всё пройдёт, когда она вырастет. Её жёлтое лёгкое платье с юбками из жестковатого фатина, как от дуновения ветра, развевалась вслед за ней в компании с длинными алыми хвостами банта. Бант стал в качестве дополнения к платью яркого солнечного цвета. Его нужно было разбавить чем-то не таким ярким, но и не слишком тёмным. И лента этого цвета не могла не являться лучшей альтернативой. Она обвивала талию девочки, заканчиваясь огромным бантом в нижней части спины. Малышка хихикала, прячась в недоступные для папы места. Он слишком высокий для таких укромных местечек. Туда могла проникнуть только его рука. — Так не честно, — совсем взрослый парень, словно его маленькая дочушка, скривил обиженную мордашку, когда София укрывается от него под горкой, с лестницами вокруг. Сквозь щели в этих лестницах могла пролезть только она. Губки надуты, а руки сложены на груди. Косой взгляд на девочку, чтобы увидеть как она отреагирует на его наигранную обиду. Её глазки, зелёные, как и у матери, сверкали в лёгкой тени от горки. Это выглядело зловеще, словно у неё в голове затаилась одна коварная мыслишка. Девочка просунула свою небольшую головку сквозь промежуток между балками и снова вытянула язычок изо рта. София отличалась от всех детей своим незаурядным умом и ей не составляло труда догадаться, когда её обдуривают. После она быстро убрала голову и толкнула отца, чтобы себе самой дать время для побега, пока он встаёт. Девочка осторожно переступает одной ножкой балку, выбрасывает наружу свой маленький портфельчик в виде медвежонка, чтобы было проще выбраться из укрытия. И только она вытягивает половинку своего тельца, как её кто-то хватает за талию. — Попалась, — девочка оказывается в сильных руках отца, который заразительно смеялся своей маленькой победе. — Я тебе шдалашь, — она оперевшись затылком о его грудь, глянула на него сверкающими счастьем изумрудными глазами и мило захихикала. — Сдалась? Сверкающие глаза Софии встретились с карими глазами Кристофера. Такие по-детскому счастливые и беззаботные, не знающие, что им ещё предстоит увидеть и сколько выпустить из себя слёз. Но пока что она счастлива и это хорошо. — Ага. София чуть опустила головку и вернула её в обратное состояние. — Нууу... Тогда в таком случае с меня мармеладки. — Медвешонки и сельвяшки? — Да. Твои любимые медвежата и червячки. Сегодня ты у нас именинница. Можешь просить, что хочешь. Девочка вытянула свои маленькие ручки к небу и закричала громкое «ура». Сегодня ей исполнялось четыре года. Она безумно рада тому, что подросла ещё на один годик. Пока они довольствовались весёлой игрой, их любимая женщина уже спускалась по лестнице из подъезда. Тёмно-синее летнее платьице с лёгкими розами, светлого оттенка розового, в сочетании с синей банданой Криса, повязанной у неё чуть выше лба, создавали образ прекрасной молодой женщины, у которой есть не менее очаровательная дочь. — Крис, — она позвала мужчину. — Пойдём. — Секунду. Он в несколько шагов настиг её, свою жену, и мимолётно прикоснулся губами припудренной щёчки. Она изменила выражение своего лица, когда заприметила что-то на рукаве его чёрной майки. Осторожно провела ладошкой по его плечу. Это была всего-то одинокая травинка и мокрый песок. — Ты чего такой грязный? Ева всё чаще и чаще стала проводить по его плечу рукой. А после он развернулся к ней спиной, из-за интенсивных касаний около спины. — Мы в догонялки играли и я упал. Можешь не волноваться у меня нет никаких тяжёлых травм. — Главное чтобы у Софии не было никаких травм, а ты у нас переживёшь, — она слабо улыбнулась, после того, как с её губ слетели эти слова. — Теперь понятно как ты меня любишь. Доча, полезай мне на спину, — взъерошил слегка потрёпанные волосы малышки. Девочка, словно обезьянка на ветках, переползла папе на спину, крепко обхватив его за шею. — Мы тебя любим, обидчивый ты наш. Ева перекрыла ему дорогу. Встала перед ним и заглянула в глаза. Он не обижался, а просто играл. С актёрскими способностями у него всё более чем прекрасно. Но она всё равно не отступила. Встала на носочки, чтобы хоть как-то подравняться в росте. Потянулась ручками к его щекам. И нежно проведя по им ладошками, притянула его для поцелуя. Нежного, с всеми чувствами и любовью внутри неё. — Хмм.. А у тебя с вишнёвым вкусом блеск? Задал вопрос после долгого соприкосновения их губ. Он жадно облизывал их поверхность, досконально изучая вкус на них. — Нет, я просто схватила несколько вишенок перед отходом. А что? — Да нет, ничего. Просто ты очень сладкая. Ева закатила глаза, а София громко засмеялась от лица мамы. — Ты и без этого блеска очень вкусная. Честное слово. — Я верю тебе, можешь не распинаться, — она приобняла мужа за талию и последовала за ним вперёд.